Гао Синье вытер полотенцем уголок глаза Цзянь Чэнси, затем продолжил смывать с его мягких черных волос пену и уклончиво ответил:
— Не так много.
Цзянь Чэнси подумал, что тот наверняка скромничает, но, возможно, этот парень и впрямь недавно в этой сфере, и эта работа кажется ему чудесной, а не скучной — иначе стал бы он проявлять столько терпения и заботы к клиенту, который смог заплатить всего за два часа.
— А омеги к тебе ходят? — снова спросил Цзянь Чэнси.
— Ходят.
На этот раз Гао Синье не стал колебаться. В нынешние времена омеги уже не были такой редкостью, как сто лет назад, составляя добрую треть от общей численности населения мира, однако в трущобах по-прежнему жили девять с лишним бета из десяти. Если Гао Синье говорил, что принимал клиентов-омег, значит, наверняка предавался утехам где-то в другом месте.
— Омеги... — Цзянь Чэнси даже не знал, о чем еще спросить. — Хоть я никогда и не занимался любовью с альфами, но писал об этом. Правда, в моих историях они сначала должны полюбить друг друга, проникнуться взаимным уважением — и только потом...
Он улыбнулся: с закрытыми глазами он не видел выражения лица Гао Синье, а потому вовсе не стеснялся и продолжал рассуждать сам с собой:
— Тогда я еще сам ничего этого не испытал и даже видеозаписей не смотрел, поэтому писал то, что воображал. Они понимали друг друга с полуслова, сливаясь воедино. У меня... у меня есть читатели. Мои читатели любят и ждут истории, которые я пишу.
Руки Гао Синье, вытиравшие волосы, на мгновение замерли. Цзянь Чэнси не заметил этого и продолжал расспрашивать:
— Тот омега, с которым ты спал, раз уж он вызывает мужчину по вызову, наверняка придерживается весьма свободных взглядов на секс, и ему должно было быть очень хорошо с тобой?
— Не знаю, — ответил Гао Синье. — Но изначально я хотел лишь доставить ему удовольствие.
Едва он договорил, звук льющейся из душа воды смолк. Гао Синье помог Цзянь Чэнси выйти из ванной, усадил на кровать и принялся аккуратно обтирать полотенцем. Напоследок он даже расчесал Цзянь Чэнси волосы. Тот уже очень давно не касался расчески, и если ему не было больно, то вовсе не потому, что волосы не спутались, а из-за того, что движения Гао Синье были на редкость бережными и мягкими.
Настолько мягкими, что на миг Цзянь Чэнси погрузился в полузабытье, словно нанял не мужчину по вызову, а встретил старого друга после долгих лет разлуки.
Глава 2. Сяо Е
В конце концов Цзянь Чэнси так и не покончил с собой. После душа он в полусне провалился в тяжелый сон на кровати, а когда снова открыл глаза, уже стоял рассвет следующего дня.
Он приподнялся на кровати, чувствуя в желудке пугающую пустоту, и по привычке потянулся к столу за бутылкой. Он отчетливо помнил, что на дне той дешевой крепкой выпивки оставалось еще чуть-чуть, но, запрокинув голову и пытаясь сделать глоток, не смог вытряхнуть ни капли. Тогда он высунул язык и провел им по краям горлышка, жадно вбирая последние остатки алкоголя, затем потряс бутылку, убедился, что она пуста, и небрежно швырнул ее в мусорное ведро. Ведро тоже было забито доверху пустыми бутылками: порой он даже забывал поесть, но выпивка была обязательным пунктом. Еда покупалась лишь попутно, по пути за алкоголем, и пока оставалось хоть капля выпивки, он не переступал порог дома.
Цзянь Чэнси переоделся. Нынешняя зима выдалась на редкость долгой, он боялся холодов и поверх пальто всегда надевал еще одно, но был настолько худ, что сколько ни кутайся, не казался полнее, оставаясь все таким же хрупким и слабым от дуновения ветра. Он жил в многоквартирном доме коридорного типа. Пройдя по длинному коридору с восьмого этажа, он с трудом волочил ноги вниз и направлялся в лавку неподалеку, чтобы сделать запасы. Он прожил в этом городе шестого уровня уже больше полугода, а автобус, идущий в центр, останавливался прямо у соседней площадки, но он ни разу не воспользовался им, если не считать вылазок в банк за наличными. Он даже не заглядывал в настоящие трущобы: в будние дни радиус его передвижения редко простирался дальше той самой лавки, откуда он неизменно возвращался с огромным пакетом алкоголя и хлеба в свое сдаваемое полуподвальное помещение с заколоченными окнами.
Травмированная рука по-прежнему плохо слушалась, и ему пришлось толкать дверь локтем. Лавка оказалась меньше его собственной комнаты: все три стены были заставлены бутылками со спиртным различных видов. Цзянь Чэнси указал на одну из них и попросил женщину-бету продать ему по две бутылки с тем же градусом крепости, но с другими вкусами.
— Ты и в прошлый раз брал такую. Что, неужели уже все выпил? — хозяйка сняла бутылки с полки и стала по одной складывать их в бумажный пакет. — Не в обиду будь сказано, но ты заглядываешь ко мне за выпивкой все чаще и чаще. Ты же такой молодой, а злоупотребление алкоголем — дурная привычка. Удостоверение личности...
Цзянь Чэнси достал паспорт. До чего же нелепо: уехать из страны он сейчас не мог, но предъявлять документ с подробным домашним адресом при покупке спиртного не стал бы ни за что. После войны страна лежала в руинах, и единственной мерой контроля, которую Объединенные штаты А на данный момент восстановили, оставалось ограничение на покупку табака и алкоголя. Хотя Цзянь Чэнси покупал здесь уже раз двадцать, проверку возраста на предмет того, исполнилось ли ему восемнадцать, никто не отменял.
— Ишь какой осторожный, даже паспорт показать не хочешь, — с улыбкой поддразнила хозяйка, подвигая бумажный пакет клиенту. — Тебе всего двадцать пять. Твоя жизнь только начинается, и даже будучи бетой без врожденных преимуществ, можно прожить ее ярко и достойно.
Цзянь Чэнси тоже выдавил улыбку, слегка прикусив бледные губы, и, словно спасаясь бегством, потянулся за самым дешевым хлебом и журналом с прилавка. Поврежденная железа лишила его феромонов, а нынешний жалкий вид не оставлял ничего общего с избалованными омегами, поэтому хозяйка, разумеется, принимала его за бету.
— Как же ты так руку травмировал? В прошлый раз приходил, все в порядке было, — окинув его взглядом и прикинув хрупкое телосложение Цзянь Чэнси, женщина засомневалась, сможет ли тот в одиночку дотащить такую тяжесть. — Помощь нужна? Мой сын как раз сегодня дома, может подбросить тебя.
Не дожидаясь ответа или отказа, она крикнула вглубь комнаты, и оттуда вышел высокий поджарый бета в очках, придававших ему академический вид.
— Чжихуа, выручай! — хозяйка перешла на диалекте. Изначально в Объединенных штатах А насчитывалось семь диалектных зон, но после войны люди скитались по свету, и родную речь теперь можно было услышать лишь в заброшенных пригородах. Интонации, с которыми говорила хозяйка, казались Цзянь Чэнси чужими и ни капли не походили на уличную ругань соседей по этажу. Перед уходом женщина вдобавок сунула ему небольшой пакет мандаринок, заметив, что Цзянь Чэнси выглядит слишком изможденным — витамины ему не помешают, глядишь, и лицо посвежеет.
До самого последнего момента Цзянь Чэнси оставался человеком, который совершенно не умел отказывать, к тому же работать сейчас могла лишь левая кисть, и унести столько поклажи он бы действительно не смог. Однако для Чжу Чжихуа это оказалось проще простого: он нес пакет в одной руке и по дороге непринужденно болтал с Цзянь Чэнси.
В основном говорил он сам. Чжу Чжихуа, младше Цзянь Чэнси на семь лет, учился в престижной старшей школе и в этом году должен был сдавать выпускные экзамены. Учился он отлично, и каждый раз, когда Цзянь Чэнси заходил в магазинчик, то неизменно слышал, как покупатели возраста хозяйки судачат о семейных делах. Все нахваливали Чжу Чжихуа и жалели его мать, которая в одиночку вырастила такого сына. Цзянь Чэнси уже доводилось видеть парня раньше: иногда он подменял мать за прилавком и, когда не было клиентов, тихо читал учебники по праву.
Чжу Чжихуа мечтал стать адвокатом и поступить на юридический факультет в столице. Он упомянул несколько горячих судебных дел, вызвавших недавний резонанс в обществе, и поинтересовался мнением Цзянь Чэнси, но тот не знал ни об одном из них — он слишком долго был отрезан от сети, и единственным источником сведений о внешнем мире оставался тот самый купленный журнал.
— Вы тоже любите читать «Искру эпохи»? — улыбнулся Чжу Чжихуа. — Хотя нет, не так... Разве кто-то не любит «Искру эпохи»? Просто три года назад в их редакции сменился весь состав, и многие старые читатели говорят, что нынешние статьи уже не так остры, как раньше. Впрочем, какая уж там принципиальность, когда на кону стоит выживание. Я помню, того автора тогда еще не выпустили... Как его звали? Чэньси?
Рука Цзянь Чэнси дрогнула, пластиковый пакет с фруктами соскользнул с запястья, и мандарины рассыпались по земле. Он торопливо наклонился, чтобы собрать их, Чжу Чжихуа бросился ему на помощь, и на последнем фрукте их пальцы соприкоснулись. Цзянь Чэнси шумно и резко втянул воздух, отшатнувшись так, что едва не рухнул на колени.
— Почему вы так нервничаете?
Из-за близкого расстояния Чжу Чжихуа уловил исходивший от его одежды кислый запах алкоголя.
— Вы действительно... Мама была права, вы еще так молоды, а уже злоупотребляете выпивкой. Вам следовало бы...
— Я не молод, — оборвал его Цзянь Чэнси, стоя у поворота к своему подвалу. — Спасибо тебе.
— А... ладно.
Чжу Чжихуа не стал останавливаться, прошел в конец короткого, мрачного и холодного коридора и аккуратно поставил там бумажный пакет с хлебом и выпивкой. Вытащив из кармана визитку, он протянул ее Цзянь Чэнси. Тот посмотрел на надпись и впервые в жизни произнес окоченевшим голосом:
— Мне не нужно.
— Вы все-таки возьмите, на всякий случай, — Чжу Чжихуа сунул визитку в карман Цзянь Чэнси. — И не стесняйтесь: консультационный центр нашей школы открыт для всех горожан, а поскольку он финансируется государством, первая консультация бесплатная, да и дальше цены вполне доступные. Если вам нужно выговориться или получить психологическую помощь, обязательно сходите туда, они гарантируют полную конфиденциальность информации о посетителях.
— Абсолютную конфиденциальность? — переспросил Цзянь Чэнси. — Абсолютную? Конфиденциальность?
— Конечно, это главное правило и основа психологического консультирования, — Чжу Чжихуа не уловил в его голосе ни насмешки, ни даже презрения, приняв все за чистую монету. — Вам же всего двадцать пять! Я не знаю, через что вы прошли в прошлом, но верю: стоит вам захотеть двигаться вперед, а не цепляться за прошлое, и вы, как и миллионы бет в этом обществе, обретете прекрасное и светлое будущее. И когда-нибудь, оглянувшись назад, вы поймете, что вся эта боль была лишь даром на пути взросле—
Хлоп!
Убеждения Чжу Чжихуа оборвались из-за захлопнутой двери.
Прислонившись к косяку, Цзянь Чэнси сполз на пол. Не обращая внимания на стук в дверь, он вытащил из пакета бутылку, скрутил пробку и жадно припал к горлышку. Он уже не помнил, с каких пор пристрастился к алкоголю, но выносливее не стал: хватило половины бутылки, чтобы тело приятно занесло и оно отказалось подчиняться. Ослабев, он завалился набок, стянул с себя пальто и свернулся калачиком, подтянув колени к груди — точь-в-точь младенец, возвращающийся в материнскую утробу.
В тот самый момент, когда он уже погружался в забытье, из-за туч выглянуло солнце. Лучи пробились сквозь единственное оконце под потолком подвала, прошли сквозь мутное матовое стекло и упали на сырой, холодный цементный пол.
Строго говоря, окном это назвать было нельзя. Зачем подвалу окна? То была всего лишь вентиляционная шахта, и хозяин дома установил туда кусок стекла лишь затем, чтобы можно было сдавать это помещение как жилье. Цзянь Чэнси ненавидел свет и яркость; словно зловонная крыса из сточной канавы, он боялся любого тепла, способного содрать с него личину. Сразу после переезда он заклеил это стекло газетами, чтобы не пускать в комнату природное сияние, но сегодня это белее снега сияние залило все окошко, заставив плясать мертвенно-серые пылинки.
Ах... Цзянь Чэнси вспомнил: те газеты начали отклеиваться еще несколько дней назад, обнажая уголки стекла, и он все собирался подклеить их заново, да так и не собрался.
http://bllate.org/book/28345/3427125
Готово:
