Всё было готово до мельчайших деталей, нашлась даже резная кровать с балдахином.
Только вот странное чувство становилось всё сильнее.
Зачем мужчине столько заколок и красивой одежды?
Удержание Ноль-Ноль-Семи от любых комментариев заставило Бай Юаня временно подавить странные предчувствия в глубине души.
Золото, серебро и драгоценности в кладовой были такими, каких многие не видывали за всю свою жизнь. Бай Юань тоже рассматривал их с полным любопытством добрую половину дня, но вскоре потерял интерес и, слоняясь без дела, вышел оттуда.
Что толку в богатстве, если нельзя купить то, что действительно нужно? Сейчас ему гораздо больше требовались очки.
Управляющий уже с нетерпением высматривал его в главном дворе. Заметив, что он возвращается, он тут же поспешил навстречу с накидкой в руках и сплошной улыбкой на лице:
— Почему Ванфеи ушел, не пообедав? Сегодня на кухне приготовили куриный бульон, вам обязательно нужно подкрепиться.
— Спасибо, — Бай Юань сам накинул плащ, после чего его за руку потащили в столовую.
Управляющий проявлял излишнее гостеприимство: глядя на то, как он ест, его лицо излучало такое мягкое добродушие, что он даже попытался прислуживать ему за трапезой.
У Бай Юаня не было привычки принимать чью-то прислугу, а судя по тому, как управляющий общался с Сяо Чэнем накануне, статус этого человека был весьма высок и пользовался большим уважением. Поэтому Бай Юань пригласил его разделить трапезу.
Управляющий не согласился, но, по крайней мере, перестал неотрывно следить за тем, как тот ест.
Бай Юань сам вызвал информационную карточку управляющего и, изучив её, понял, что положение этого человека действительно необычайно. Тот наблюдал за взрослением Сяо Чэня с малых лет, и можно сказать, что его преданность Сяо Чэню ничуть не уступала материнской. Сяо Чэнь отвечал управляющему тем же уважением, а всеми делами в этой резиденции ведал исключительно он.
Бай Юань почувствовал себя ещё более озадаченным.
Даже если он Ванфей, управляющему вовсе не обязательно быть настолько любезным, верно?
Понять это было сложно, но ленивой рыбе свойственно не забивать себе голову лишними размышлениями — это утомляет.
Он велел раздобыть стопку народных сказов и принести гору сладостей, славящихся в Юнчжоу, после чего полулёг на тахту с мягкими подушками, углубившись в чтение.
Он и раньше любил всяческие древние романы, к тому же отлично разбирался в классической письменности, так что чтение давалось ему без особого труда.
Единственное неудобство доставляло то, что знаки препинания приходилось расставлять прямо по ходу дела, иначе текст выглядел совершенно чужеродно.
Сам он предавался безмятежному отдыху, в то время как Сяо Чэнь тяжело и напряжённо обсуждал дела с людьми в военном лагере.
Юнчжоу располагался у северных степей Яньбэй, климат здесь стоял засушливый, и часто случались нашествия саранчи, поэтому власти давно выработали методы противодействия и при первых же признаках бедствия немедленно отправляли людей для взятия ситуации под контроль.
Но даже при этом простому народу приходилось крайне тяжело.
Земли, опустошенные полчищами саранчи, превращались в мёртвую пустыню, где не оставалось ни зерна. Обширные луговые пространства были объедены до самой голой земли, и скоту стало нечего есть. Сама почва Юнчжоу отличалась бесплодием, зерна и так вечно не хватало, а теперь у людей и вовсе не осталось пропитания, из-за чего множество народа погибло от голода.
Доклады в Цзиньань летели один за другим. Двор опасался его армии и не смел оставлять послания без ответа, но в ответных депешах чиновники лишь бесконечно жаловались на трудности. После долгих препинаний удавалось выбить лишь жалкие крохи зерна, которых совершенно не хватало.
В последнее время Сяо Чэнь только и делал, что обсуждал этот вопрос с властями области.
Доклад, прибывший из Цзиньань, полетел на стол. Лицо Сяо Чэня оставалось мрачным:
— Есть ли у присутствующих дельные предложения?
Областной чиновник с ученой внешностью произнес:
— В нынешнем положении остается лишь просить зерно в долг у Сюйчжоу Яньнань. В этом году там выдался богатый урожай, излишки зерна наверняка имеются.
Другой чиновник возразил:
— Взять в долг? И как же мы его возьмем? Наше положение у них как на ладони. Если взять взаймы в этом году, на следующий вернуть точно не сможем, и они не захотят давать. К тому же Сюйчжоу — эточина клана Ван.
Клан Ван принадлежал к партии наследного принца, а наследный принц опасался князя Юн, так что если в такой момент они не толкнут их в спину, это уже можно считать удачей.
Областной чиновник предложил:
— Тогда закупим зерно на юге. У нас нет серебра, но аристократия Юнчжоу накопила столько богатств, что им тоже пора внести свой вклад.
— Верно! Отобрать у них всё силой! — грубо рявкнул вспыльчивый генерал. — Мать твою, этот сброд уже давно вызывает у меня зубовный скрежет!
Божественный жрец с тревогой на лице произнес:
— В последнее время в землях Даянь то тут, то там происходят знамения. Неужели это небесная кара?
Собравшиеся шумели наперебой. Сяо Чэнь с досадой потёр переносицу, внезапно вспомнив о семенах, про которые говорил Бай Юань.
Он постучал пальцами по столешнице и мрачно произнес:
— Займем зерно в Яньнань. Как соберем урожай в следующем году — вернем.
Один из советников засомневался:
— Даст ли нам Яньнань в долг?
Сяо Чэнь ответил:
— У Ванфея есть семена, способные прорасти на любой почве. Всходы дают обильный урожай, цикл созревания короткий, они отлично утоляют голод и имеют сладковатый вкус. Это позволит в кратчайшие сроки разрешить проблему нехватки продовольствия.
Один из чиновников воодушевленно поднялся на ноги:
— Неужели в мире существуют столь чудесные вещи?! Когда их можно будет посадить?
Сяо Чэнь приподнял веки, взглянул на него и ничего не ответил.
Чиновник тут же сообразил, в чем дело, и молча опустился обратно на свое место.
И впрямь: обладай они столь удивительным сокровищем, его давно пустили бы в ход, зачем тянуть до последнего? Судя по настроению Ванъе, он сам не знал, когда удастся заполучить эти семена, и даже не был уверен в их существовании.
Областной чиновник сообразил быстрее прочих и отозвался:
— Ваш покорный слуга понял.
Остальные чиновники тоже погрузились в задумчивость, и лишь тот самый вспыльчивый генерал сидел с озадаченным видом, не понимая ровным счётом ничего.
Он толкнул сидевшего рядом чиновника и спросил:
— Что это Ванъе сейчас имел в виду?
Тот пояснил:
— Правдивы ли слухи о чудесных семенах Ванфея — не столь уж важно. Главное — распространить весть об этом так, чтобы остальные уверовали в наше обладание ими. Народу сейчас нужна вера в лучшее, а другим областям — повод одолжить нам зерно. Разве теперь он не появился?
Генерал всё еще не унимался:
— Но ведь они могут и не поверить.
Чиновник покачал головой с легкой улыбкой:
— Верят они или нет, значения не имеет. Важно то, что у нас есть армия, а в следующем году мы сможем вернуть долг зерном, так что волей-неволей, а одолжить им придется.
Именно это Сяо Чэнь и имел в виду.
Бай Юань был прав: раз у него есть войска, ему нечего бояться трудностей с займами.
Будь то Яньнань или императорский двор — результат будет один.
— Сделайте это как можно скорее, простой народ не может ждать. Аристократия Юнчжоу также обязана пожертвовать серебро и зерно. Резиденция князя Юн подаст пример, пожертвовав пять тысяч золотых — пусть остальные смотрят и делают выводы.
Остальные чиновники один за другим поднялись, сложив руки в почтительном поклоне:
— Есть!
Пожертвования
К возвращению Ноль-Ноль-Семи Бай Юань только-только проснулся от послеобеденного сна и преспокойно уплетал сладости за чтением народных сказов.
Хотя выпечка была простоватой, большинство изделий делались на основе цельного молока, имели богатый сливочный вкус, отличались особом колоритом и пришлись ему по душе.
Ноль-Ноль-Семи взглянуло на нетронутый счетчик очков и сразу поняло: его хозяин весь сегодняшний день провалялся здесь пластом.
Ноль-Ноль-Семи принялось отчаянно намекать:
— Хозяин, не пора ли заработать очков?
Местные сказы оказались на удивление увлекательными, особенно мифологические предания. Увлеченный чтением, Бай Юань бросил невзначай:
— Сейчас. Чем это ты тут занимался?
Ноль-Ноль-Семи приняло вид примерного работника, заслуживающего похвалы:
— Я бегало к главному системному администратору! Если подавать заявку на восстановление лично, рассмотрение идет гораздо быстрее!
— Ого, как здорово, — похвалил Бай Юань, а затем мельком взглянул на него: — А почему у тебя пузико округлилось?
Ноль-Ноль-Семи виновато завело глазки и невольно облизало губы:
— Да... с чего бы это?
То, что пиксельный человечек умудрился объесться до круглого живота, показалось Бай Юаню весьма забавным, и он принялся поддразнивать его с наигранной обидой:
— Уплетаешь вкусности втихомолку и даже не зовешь меня.
— Н-нет, это всё Восемьдесят Восьмой заставил крошку съесть! — Ноль-Ноль-Семи поспешно сменило тему и снова принялось торопить: — Хозяин, отправляйтесь же скорее к объекту задания повышать уровень близости, нам нужно больше очков!
Бай Юань перевернул страницу книги:
— М-м, сейчас, не спеши.
Вообще-то он и сам не против был заработать очков, но ему до крайности не хотелось двигаться.
Если подумать, устроиться здесь было самым уютным решением.
Ноль-Ноль-Семи, будучи трудоголиком, совершенно не выносило будней ленивой рыбы, а потому с головой ушло обратно в работу.
Новость о том, что князь Юн берет на себя инициативу по сбору пожертвований для помощи пострадавшим от бедствия, быстро разлетелась по всей резиденции.
У Сяо Чэня не было поддержки по материнской линии, и все накопленные им богатства являлись плодом личных заслуг на ратном поприще, причем большую часть средств он тратил на нужды солдат. Теперь же свободных денег в резиденции почти не осталось, и эти пять тысяч золотых можно было собрать лишь за счет всеобщей экономии и распродажи редких сокровищ.
Слуги в резиденции тоже понимали бедственное положение народа и один за другим затянули пояса, а Бай Юань в качестве Ванфея не мог оставаться в стороне.
Вспомнив, что в кладовой хранится немало серебра, он обратился к девушкам-служанкам, помогавшим ему вести счета:
— Сколько наличных денег и сколько драгоценностей из того, что я привез с собой, можно пустить в продажу?
Служанка поднесла ему бухгалтерскую книгу:
— Вы привезли с собой двадцать пять тысяч триста золотых наличными, а также двенадцать сундуков с золотом, серебром и драгоценными украшениями. Многие из них бесценны, и по оценке... служанка не берется их оценивать.
Бай Юань цыкнул языком: а первоначальный владелец тела оказался богат.
Странно только одно: судя по приданому, прежний хозяин не был обделен вниманием. Но если он пользовался любовью, почему его выдали замуж вместо младшего брата, да еще и со свитой всего из одного слуги, сопровождавшего его с малых лет?
Эта мысль мелькнула и тут же угасла, не заставив Бай Юаня вдаваться в подробности.
Он отдал распоряжение:
— Переберите драгоценности: те, что пожалованы старшими или имеют памятное значение, оставьте, а остальное, что можно продать, пустите в ход. То, что продать не удастся, передайте людям Ванъе, пусть они придумают, как обменять это на зерно. Из серебра пожертвуйте половину, а половину оставьте.
Столь огромная резиденция тоже нуждалась в средствах на содержание, да и ему самому, хоть он и был равнодушен к деньгам, нельзя оставаться совсем без гроша — кое-что следовало приберечь на черный день.
Служанка замерла в изумлении:
— Неужто... неужто пожертвовать так много?
До того как её перевели сюда, она слышала, что господин изнежен до крайности и без памяти любит редкости и драгоценности, а теперь он собирается распродать их подчистую!
Бай Юань невозмутимо кивнул:
— Верно, ступай исполняй.
Служанка с тревожным видом произнесла:
— Н-но ведь отец и матушка велели использовать те деньги на покупку наделов и лавок для молодого господина...
Неудивительно, что с ним отправилось столько наличных. Впрочем, выдавая замуж дочь — кхм, выдавая замуж сына в древнекитайской аристократической семье, должно быть, поступают схожим образом: обеспечение поместьями и торговыми лавками, приносящими стабильный доход, выглядело бы куда привычнее. Но поскольку первоначальный владелец отправлялся в дальние края, ничего другого и не оставалось.
— Разве там не осталось еще больше десяти тысяч наличными? Ступай займись этим, а по возвращении просто покажешь мне счета.
— С-слушаюсь.
Служанка удалилась в растерянности.
После её ухода Бай Юань спросил Ноль-Ноль-Семи:
— Эта девчонка надежна?
Ноль-Ноль-Семи тут же вывалило перед ним информационную карту.
Хун Янь — личная помощница, специально подобранная отцом прежнего владельца для ведения его счетов. Грамотная, превосходно считает, наивная и преданная, вполне подходящая кандидатура.
Бай Юань удовлетворенно кивнул: хорошо, когда есть на кого положиться, вряд ли же он станет трудиться сам, словно какая-то ленивая рыба?
При этой мысли Бай Юань даже немного взбодрился:
— А ну-ка покажи мне карточки остальных.
Надо бы поискать, нет ли здесь других толковых людей.
http://bllate.org/book/28334/3425806
Готово:
