Е Синцы был вынужден приоткрыть веки, искоса поглядывая на нее с забавным выражением лица.
— Я-то думала, что возьму в мужья юношу, столь же блистательного и прекрасного, как молодой генерала Е, а теперь мне придется выйти замуж за большую глиняную кадку. Моя молодость будет утоплена в этой кадке, словно маринованные овощи, и в конце концов сгниет и завоняет.
Пальцы Принцессы продолжали подниматься, шагая словно человечек, коснулись его шеи и скользнули по гладкой щеке. В конце концов они замерли среди бровей и глаз, чья красота способна была рассеять ночную тьму.
— В последние годы у его наложниц не рождалось детей. Похоже, его здоровье давно подорвано.
В голове у Е Синцы гудело, а прикосновение пальцев Принцессы к его брови жгло, будто раскаленное железо. Боги, кто-нибудь, помогите ему! Куда подевались те четыре служанки? Он сбивчиво пробормотал:
— Кто?
— Большая позолоченная медленная кадка.
Принцесса наконец убрала руку и, перенеся ее на воротник своего халата, слегка погладила ткань.
— Я в самом расцвете сил. Предпочитаю отдать себя такому прекрасному молодцу, как ты, а не какому-то дряхлом старику. Даже если я окажусь заперта в глубоких покоях чужеземного дворца, я ни о чем не пожалею. Что ты думаешь об этом, молодой генерала Е?
С этими словами она чуть-чуть потянула за воротник. Е Синцы, словно укушенный этим движением, подскочил на месте, крутанулся и бросился бежать, мгновенно скрывшись за углом двора.
— Фу, какая жуть...
Он промчался по извилистым галереям, перепрыгнул через лунный проем ворот, замер у беседки и прислонил копье к большой кассе с золотыми рыбками. После этого он исступленно зачерпнул воды и стал плескать себе в лицо, чуть не проглотив вместе с ней живую рыбку. Сердце бешено колотилось в груди. Он в досаде отвесил себе звонкую пощечину, которая прозвучала особенно громко из-за мокрой кожи.
— Только что я мысленно ругал Си Сяня, а стоило повернуться — и чуть не натворил дел. Что я вообще сделал, раз Принцесса меня не так поняла? Пояс затянул слишком тужо или шел слишком вальяжно? Неужели я ненароком флиртовал? Но ведь я даже не умею флиртовать!
Он принялся лихорадочно размышлять, прокручивая в голове все дневные события и разговоры от начала до конца, но так ничего и не понял.
Постояв так добрую половину дня, он нехотя вернулся к дверям покоев Принцессы, по-прежнему ломая голову над слусившимся. В конце концов ему оставалось лишь списать эту нелепицу на шутку. А когда на рассвете они тронутся в путь, надо будет просто вести себя так, будто ничего не произошло, и затолкать неловкость глубоко в желудок, заев ее жареной куриной ножкой.
Вскоре ночная мгла начала рассеиваться. До самого рассвета Принцесса больше не выходила, чтобы подразнить его, и его напряженное тело наконец немного расслабилось.
Однако за кратковременным облегчением последовала новая тревога: из комнаты донесся испуганный, суматошный топот. Тук-тук-тук — то с востока на запад, то обратно, сдобренный звоном перевошиваемых вещей и ящиков.
Все четыре служанки были кроткими и воспитанными, обычно передвигаясь бесшумно, точно призраки. Что с ними сегодня? Ловят крыс, что ли? Е Синцы помедлил, поднял руку и постучал в дверь:
— Прошу прощения, Принцессе нездоровится? Позвать ли сопровождающего лекаря?
После мимолетной тишины из-за двери донеслись обрывки слабых, подавленных рыданий:
— Что же делать, нам теперь не жить!
— Пусть молодой начальник Е принимает решение.
— Как такое могло случиться, я же спала как убитая.
— Я тоже, у-у-у...
Что-то стряслось?! У Е Синцы перехватило дыхание. Забыв о приличиях, он с размаху пнул ногу дверь и распахнул ее. В роскошной гостиной четыре девушки кучкой жались друг к другу, напоминая охапку хвороста: сидя на коленях или просто на полу, они закрывали лица руками и тихо всхлипывали.
Е Синцы замер посреди комнаты, обведя взглядом боковые комнаты слева и справа. Из-за ширм и марлевых занавесок внутренности покоев были не видны.
Встревоженно рявкнул он:
— Прекратите реветь! Что произошло?
Девушки не могли выговорить ни слова сквозь слезы, и старшая из них, Цзылин, подняла заплаканное лицо:
— Принцесса... Принцесса ушла!
— Ее нет в комнате?!
У Е Синцы пересохло в горле. Широким шагом он бросился проверять все четыре комнаты по обе стороны от гостиной. Все сундуки и шкафы стояли распахнутыми настежь, шелковые полога у кроватей были сбиты — очевидно, служанки уже обыскали все углы, надеясь, что Принцесса просто шутит и прячется.
Вернувшись в гостиную, он тревожно спросил:
— Может, она вышла прогуляться?
Хотя он прекрасно знал, что сам все это время стоял у входа, и этот вопрос относился скорее к нему самому.
— Нет, она ушла.
Цзылин опустилась на колени и, дрожащей правой рукой подняла вверх испачканный слезами лист бумаги:
— Прошлой ночью мы поели сладостей, которые пожаловала Принцесса, и все уснули мертвецким сном. А когда проснулись, ее уже не было. Мы думали, она балуется, пока не увидели записку, которую она оставила...
Е Синцы сжал дрожащие губы, грубым движением развернул листок, и изящный почерк вонзился в его глаза, словно острый клинок: Жизнь — это игра в шахматы. Я не та, кто делает ходы, но и не простая пешка. То, что случилось сегодня — мое собственное решение, не имеющее отношения к другим. Я лишь хочу вырваться за пределы доски и прожить жизнь по-настоящему. И хотя вы вправе ненавидеть меня одну, я прошу пощадить моих слуг и не карать невиновных. Неверная и неблагодарная дочь, Инь Юэфу.
С каждым прочитанным словом сердце Е Синцы падало все ниже, пока не рухнуло в бездонную пропасть. Кровь сначала ударила ему в голову, а затем схлынула, оставив пальцы рук ледяными и онемевшими.
Он прекрасно понял, когда именно ушла Принцесса — в то самое время, когда он, не выдержав ее дразнилок, самовольно оставил пост.
В ушах звенело. Руки безвольно опустились, уронив записку Принцессы, а взгляд растерянно заскользил по сторонам. Два евнуха тоже проснулись и пришли в главные покои за приказами. Увидев открывшуюся картину, они побледнели как полотно, рухнули на колени и зарыдали:
— О небо, Принцесса пропала...
— Хватит плать!
Е Синцы изо всех сил попытался взять себя в руки, на мгновение прикрыл глаза, а затем решительно вышел за дверь, приказав им плотно закрыть ее. И чтобы никаких признаков паники или плача!
Он быстрым шагом направился к большому зданию в восточном крыле и с ноги распахнул дверь. Все четверо подчиненных были на месте: Юй Чжанъюань только что проснулся и как раз одевался, остальные же еще валялись в постелях, сонно приподнявшись на локтях и глядя на него.
Похоже, собственные люди ее не похищали.
Тяжело дыша и бросив тяжелый взгляд на все четыре лица, Е Синцы прохрипел осипшим голосом:
— Принцесса пропала. Она... она сбежала со свадьбы.
Все четверо остолбенели:
— Что...
— Пока ничего никому не говорить.
Быстро проговорил Е Синцы:
— Разделитесь на четыре стороны и обыщите всю почтовую станцию. Старайтесь не привлекать внимания и не показывать страх. Будем надеяться, что она все еще прячется где-то здесь.
Четверо воинов мгновенно оделись, схватили оружие и бросились на поиски. Си Сянь, который после ночного дежурства тайком бегал к служанке с кухни, перепугался сильнее всех и споткнулся о порог.
— Чего паникуешь?!
Е Синцы легонько пнул его под зад.
— Я не тот человек, который станет перекладывать вину на других, на тебя никто не повесит! С тобой мы еще разберемся позже!
Си Сянь с благодарностью сложил руки в приветствии.
Когда шаги подчиненных стихли, Е Синцы слегка качнулся и ухватился за стол, чувствуя, как по спине струится холодный пот, а нижняя рубашка насквозь промокла от сырости. Чувство вины и страх проникали в каждую щелочку костей.
Он не смел даже представить, что будет, если Принцессу не найдут.
Внезапно его всего затрясло, словно от удара молнией, и он со всех ног бросился в конюшню. Его белого коня, Сюэцюэр, там не было.
Он обошел все вокруг — ни следа.
Несколько конюхов как раз запрягали повозки, готовясь к выезду. На его вопрос старший смотритель почтительно ответил:
— Вскоре после пятой стражи тот господин, который вчера вечером ездил верхом вместе с вашим благородием, увел коня. Сказал, что у него дела и ему нужно выехать раньше.
Е Синцы в ужасе кивнул, горло настолько сжалось, что он не мог вымолвить ни слова. Подобно ходячему мертвецу, он побрел обратно к Зеленой заводи.
Принцесса специально прогнала его, переоделась в мужское платье и средь бела дня открыто ускакала верхом на коне. По меньшей мере прошел уже целый час. Она замаскировалась под одного из его подчиненных, и никто не осмелился бы остановить человека из Восточного дворца. А Сюэцюэр бегал быстро — за это время он мог унести седок больше чем на сто ли. Найти человека в радиусе ста ли — все равно что отыскать иголку в стоге сена.
Все эти факты бурями пронеслись в его голове. У него закружилась голова, и от пережитого шока его замутило прямо у дороги. В конце концов, ему было всего семнадцать лет, и откуда ему было знать подобное?
— Молодой генерала Е!
Прибежавший сзади Юй Чжанъюань легко хлопнул Е Синцы по спине:
— Я только что все обыскал на западе, там пустые комнаты, нет...
Он огляделся по сторонам и с мрачным видом понизил голос:
— И следа Принцессы не видно.
— Собери остальных троих. Можете больше не искать, ее здесь нет.
Е Синцы выпрямился и шумно выдохнул:
— Она уехала на моем коне, и ее давно уже и след простыл.
Держась за поясницу и тяжело дыша, он снова замер всем телом. Ощупав свой пояс, он сокрушенно произнес:
— Она еще и утащила мою именную бирку Управления внутренней стражи. Прекрасно. Теперь ей везде открыта дорога.
В гостиной главных покоев шесть приближенных служанок Принцессы жались в углу, бессильно опустившись на колени. Время от времени кто-то шмыгал носом и вытирал слезы рукавом или платком.
Е Синцы сидел в восточном кресле из сандалового дерева, подавшись вперед, уперевшись локтями в колени и подперев голову ладонями, храня молчание. Серебряное копье стояло рядом с чайным столиком, и его яркий наконечник, казалось, разделял мрачное настроение хозяина, сильно потускнев.
Подчиненные стояли позади него, тоже молча.
Сун Чжо, отличавшийся вспыльчивым нравом, не выдержал, решительно подошел к слугам, отвесил евнуху Фу Цюаню звонкую пощечину и гневно закричал:
— Как вы за ней присматривали?! Шестеро человек не смогли уследить за одной!
Голова Фу Цюаня отлетела в сторону, и он вырубился от удара.
— Они не виноваты.
Е Синцы резко поднялся, распрямив спину, подхватил копье и направился к выходу, отрезая:
— Это я самовольно оставил пост, и отвечать за все буду я один. Сейчас я иду с повинной к церемониймейстеру Лу и Командующему Цуй, чтобы они немедленно составили донесение и ускоренной почтой в шестьсот ли отправили его в столицу за высочайшим указом. Одновременно пусть поднимут близлежащие уезды и префектуры — перероют землю, но найдут Принцессу.
Он положил руку на засов, но на мгновение замер, чувствуя спиной жгучие взгляды десяти глаз, полных тревоги и страха.
Стоило ему отодвинуть засов, как в это крошечное мгновение через его голову вихрем пронеслись бесчисленные мысли, заставив его окаменеть у двери.
Он говорил, что возьмет всю вину на себя, но как только весть о побеге Принцессы распространится, гнев Сына Небесного обрушится на всех — кроме него самого, в этой комнате вряд ли кто-то останется в живых. Даже среди его четырех подчиненных отец Юй Чжанъюаня занимал самую высокую должность, и то лишь скромного чиновника шестого ранга в Министерстве наказаний.
Помимо угрозы жизням, на кону стояло и многое другое.
Он сам был человеком Восточного дворца, и на эту службу его рекомендовал сам Наследный принц. Если Принцесса потеряется, Император неизбежно изольет свой гнев на принца, а князь Хао непременно воспользуется случаем, чтобы нанести удар.
Кроме того, если весть дойдет до Бэйчан, владелец большой позолоченной медленной кадки сочтет себя оскорбленным, потребует еще больше щедрых даров или даже поднимет войска для карательного похода — причем на законных основаниях.
И наконец, все это напрямую касалось его самого.
http://bllate.org/book/28321/3423272
Готово:
