Услышав дрожащий, плавающий голос, я сразу понял, что он долго плакал, и протянул руку, чтобы коснуться его лица.
— Ты же у нас красавчик, даже летом на солнце не загораешь, если будешь дальше реветь — совсем подурнеешь...
Цзялян обхватил мою руку и прижал к груди:
— Зачем тебя вообще понесло туда лезть помогать, вот доигрался теперь!
— Ты тогда весь в крови был, я думал, ты... меня и правда до смерти напугали...
Он не смел говорить громко, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
Я хотел улыбнуться, но боль в груди сделала моё выражение лица ещё более горьким.
— Ладно-ладно, больше не буду тебя ругать, — Цзялян торопливо придвинулся ближе, заглаживая вину.
— Есть хочешь?
Я кивнул. На улице уже совсем стемнело, а после только что перенесённой операции в животе было совершенно пусто.
— Врач сказал, тебе только что сделали операцию по сращиванию сломанных рёбер, поесть можно будет только через шесть часов, — проговорил он, наливая стакан воды и поднося к моим губам.
— Подождём до завтрашнего утра, тогда и поедим.
Я кивнул, ничего не отвечая.
— Во всём виновата Тетушка Сю, если бы она наверху получше держала, тебя бы не зацепило, — в голосе Цзяляна звучало сплошное недовольство, судя по всему, он собирался привлечь Тетушку Сю к ответственности.
Люди на ферме в основном были простыми деревенскими жителями. По моему отбору — все до единого честные, без гнильцы в душе, им давалось нелегко продавать свой дешёвый труд, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.
— Тетушка Сю не со зла, это просто несчастный случай, незачем нам так сильно придираться, — я смягчил голос, пытаясь унять его гнев.
Цзялян смотрел на меня глазами, полными жалости:
— Но ты же получил такие тяжёлые травмы, а она даже не заглянула навестить...
Я махнул рукой:
— Ой! У Тетушки Сю дома муж-алкоголик, двое детей-подростков тоже от рук отбились, опереться ей не на кого, случись такое — она и сама перепугалась до полусмерти.
— Мы хоть и наниматели, но всё же помладше, да и начинали вместе горбатиться на ферме, давай не будем судиться.
Цзялян бросил на меня косой взгляд:
— Ладно-ладно, только ты у нас святой, а я злодей.
— Обиделся что ли? — заметив, что он отвернулся, я ткнул его в руку. — Не дуйся, мой Цзялян самый лучший, ну как ты можешь быть злодеем?
— Хочешь, чтобы я не сердился? — он придвинул лицо вплотную. — Поцелуй меня разок, и мы забудем все обиды.
Я беспомощно улыбнулся, подался вперёд и только попытался коснуться его щеки, как этот мужчина тут же заключил меня в объятия и жадно впился в губы.
Около двенадцати часов ночи Цзялян со мной сидел, помогая коротать время за фильмом. Поскольку палата была одноместной, кровать оказалась куда шире обычной, так что я подвинулся и выделил ему местечко прилечь рядом.
Вдруг в дверь палаты постучали.
— Наверное, медсестра на обход пришла? — Цзялян вовсе не собирался вставать.
— Войдите, — крикнул я.
Дверь тихонько отворилась, и перед нашими глазами предстало знакомое лицо.
Шэнь Бо вошёл с сумкой-контейнером в руке, его взгляд на мгновение задержался на мне, после чего он подошёл и поставил вещи на прикроватную тумбочку.
— Я подумал, что Братец Сюй и Братец Ци ещё не ужинали, а в такой поздий час доставка уже не работает, вот и сходил приготовить две миски лапши.
На его лице не было ни единой лишней эмоции, пока он открывал крышку контейнера.
Одна миска пустой лапши, вторая — с яйцом.
Он подвинул пустую лапшу ближе:
— Врач сказал, что Братец Ци только что после операции, ему нельзя ничего слишком жирного, поэтому я приготовил простую.
Стоило только открыть крышку, как по палате тут же разнёсся аппетитный аромат. Кунжутное масло для двух пустых желудков вовсе не казалось тяжелым, запах так и разжигал аппетит.
Вторую миску с лапшой и яйцом Шэнь Бо поставил на тумбочку со стороны Цзяляна.
Я посмотрел на него лукавым взглядом:
— Врач сказал, что мне нельзя жирного, а ещё говорил, что в течение шести часов после операции мне вообще нельзя есть, неужели ты не знал?
Он на секунду замер:
— Я не думал об этом, просто приготовил.
Я перевёл взгляд на Цзяляна:
— Время уже позднее, поешь сначала ты.
Видя, что Шэнь Бо так и стоит столбом, я подал голос:
— Тебе нелегко было сюда мотаться туда-сюда, съешь эту пустую лапшу, пропадать же добру. Ночью здесь со мной побудет Цзялян, как поешь — возвращайся на ферму, не задерживай завтрашнюю работу.
Шэнь Бо кивнул, но я вдруг передумал:
— Нет, на ферме всю работу уже почти переделали, так что отдохни-ка пару дней, вернёшься, когда меня выпишут.
Шэнь Бо с видом человека, понявшего всё лишь наполовину, взял свою миску с лапшой и вышел.
— Почему это ты вдруг отпустил его не на ферму? — поинтересовался сидевший рядом Цзялян, накручивая лапшу на палочки.
Я проследил взглядом за закрывающейся за Шэнь Бо дверью:
— У Тетушки Сю тонкая душевная организация, а Шэнь Бо ещё ребёнок, не понимает веса своих слов. Вдруг ляпнет что-нибудь лишнее, и у человека разовьется комплекс вины.
Обычно при переломах рёбер в больнице не лежат, но у меня была повреждена и разорвана печень, поэтому требовалось несколько дней понаблюдаться в стационаре, чтобы избежать ухудшения состояния.
На следующий день Тетушка Сю вместе с несколькими работниками с фермы заглянула проведать меня. Её глаза были красными и опухшими, войдя в палату, она принялась наперебой извиняться и даже вытащила банковскую карту, пытаясь сунуть её мне.
Лишь после того, как я неоднократно заверил её, что никакой компенсации не требуется, а остальные рабочие присоединились к моим уговорам, она наконец успокоилась.
Шэнь Бо за те дни, что я провёл в больнице, тоже часто заходил. Он никогда не приходил с пустыми руками: то фрукты принесёт, то чай с молоком. Появлялся он ненадолго, бросал пару ни к чему не обязывающих фраз, немного сидел и уходил, напоминая какого-то странника, чей маршрут строго выверен по часам.
За день до моей выписки появление одного гостя сильно меня удивило.
В тот день после обеда кто-то постучал в дверь. Я уж было подумал, что это Тетушка Сю с остальными, но вошёл невысокий мужчина и с порога прямо бросился к моей кровати.
Увидев перед собой это улыбающееся круглое лицо, я невероятно обрадовался.
— Малыш Немой! Ты как здесь очутился?
Шэнь Хэ — мой близкий друг, с которым мы познакомились ещё в конце старшей школы, в этом году ему, кажется, исполнилось всего восемнадцать. Он был немым, а поскольку ростом едва дотягивал до метра с небольшим, среди рослых северных парней выглядел откровенно невысоким, за что я часто звал его Малышом Немои.
Характер у Шэнь Хэ был живой, и ему безумно нравилось это звучавшее довольно мило прозвище.
Что касается Шэнь Хэ, он был человеком уникальным и весьма колоритным.
Когда мы только познакомились, он заявлял, что является медиумом — то есть магом, способным общаться с духами умерших, а также искусным мастером гаданий, ретроспекции и всяких причудливых колдовских искусств.
http://bllate.org/book/28304/3421365
Готово:
