Сейчас в кругу шэньчжэньских мажоров, пожалуй, только Лян Кунь всё ещё был готов водиться с Юй Ми.
В конце концов, они росли вместе с самого детства, и их чувства отличались от обычных.
Юй Ми едва поковырялся палочками в еде — из-за того, что та оказалась не слишком вкусной, он поспешно спустился из общежития и сначала попросил у Лян Куня денег на обед, переведя их Жун Цзя.
Ми-Ми, неужели у тебя даже на еду не осталось денег? — задумавшись, Лян Кунь перевёл Юй Ми ещё несколько десятков тысяч юаней. — Пользуйся пока тем, что есть, если не хватит — попросишь ещё.
Юй Ми не стал церемониться с Лян Кунем.
Будь это раньше, разве опустился бы Юй Ми до того, чтобы занимать деньги у Лян Куня, но сейчас у него не было выбора.
Припарковав машину у входа в особняк Семьи Юй, Лян Кунь сказал Юй Ми: Не поднимайся наверх, Ми-Ми, берегись, вдруг внутри кто-то прячется. Я сам пойду наверх и спущу твои вещи, тем более мы уже всё собрали. Даже если столкнёмся с теми, кто требует долги и прячется по комнатам, они не посмеют мне ничего сделать.
Юй Ми действительно немного боялся и кивнул: Тогда будь осторожен, если что-то случится — не забудь громко позвать меня.
Не переживай! — Лян Кунь хлопнул себя по груди. — С моим телосложением защитить тебя — проще простого!
Сказав это, Лян Кунь уперся обеими руками и легко перемахнул через сиденье спорткара.
Пережив то происшествие, Юй Ми чувствовал, что особняк Семьи Юй больше небезопасен — пусть даже это был один из самых элитных коттеджных посёлков Шэньчжэня с высочайшим уровнем охраны, сейчас, глядя на висевшее на воротах особняка постановление о судебном опечатывании, Юй Ми испытывал тревогу и во всём видел подвох.
Он боялся, что какой-нибудь кредитор вдруг выскочит и потребует вернуть долг.
Это место больше ему не принадлежало.
Юй Ми ужасно нервничал.
Чем сильнее он нервничал, тем больше ему хотелось хоть чем-то занять руки.
Страх заставлял его ладони потеть, но в то же время он помимо воли достал телефон и начал без конца пролистывать ленту в WeChat.
После отключения основного номера Юй Ми не смел заходить и в свой главный аккаунт в соцсетях — этот второй аккаунт он обычно использовал, чтобы добавлять в друзья знакомых по фэндомам и небольших стримеров, которым отправлял донаты.
У Юй Ми от природы не было каких-то особенных увлечений, кроме любви ко всему прекрасному, включая красивых парней.
Поэтому, пока у него были деньги, от нечего делать он увлекался знаменитостями, скупал глянцевые журналы и донатил симпатичным стримерам с приятной внешностью.
Правда, всё это ограничивалось лишь временами, когда водились деньги.
В кругу шэньчжэньских мажоров и богатых девчонок немало тех, кто увлекается кумирами — все они принадлежат к категории людей, у которых полно свободного времени девать некуда, а денег столько, что некуда тратить. Поэтому многие друзья со второго аккаунта Юй Ми пересекались с его основным профилем.
Юй Ми со страшным напряжением на лице пролистывал ленту новостей и незаметно наткнулся на публикацию, касающуюся Шан Хуайчжоу.
Шан Хуайчжоу, второй сын семьи Шан, в детстве по ошибке был перепутан в роддоме.
Из-за этого он тринадцать лет скитался в горах провинции Сычуань.В тринадцать лет Шан Хуайчжоу наконец был обнаружен семьей Шан и признан ими, однако все это время оставался совершенно незаметным.
Вплоть до двух лет назад, когда он внезапно — неизвестно какая муха его укусила — жесткими и безжалостными методами сместил нескольких старых консерваторов из семьи Шан, прочно контролировавших пакеты акций, и занял пост главы семьи Шан.
С тех пор его карьера пошла в гору, и в высшем обществе Шэньчэня его стали называть не иначе как младший сын семьи Шан, а просто господин Шан.
Теперь все говорят, что стиль поведения и поступки Шан Хуайчжоу очень напоминают его деда, и на самом деле он — затаившийся тигр, готовый сожрать любого.
Но в год окончания старшей школы Юй Ми провел то лето в романтических отношениях с Шан Хуайчжоу, который был старше его на три года.
Юй Ми помнил, что тогда Шан Хуайчжоу, казалось, действительно любил его: он повсюду ходил за ним, суетился вокруг и даже любил называть его малышом.
Юй Ми посмотрел на фотографию Шан Хуайчжоу, которую выложил в ленту один из его друзей.
Это была обложка финансового журнала.
В этом году Шан Хуайчжоу исполнилось всего двадцать четыре года, а он уже добился успеха.
В будущем вся семья Шан окажется в его руках, к тому же бизнес корпорации Шанцзы охватывает не только весь Шэньчэн, но также весь Гонконгский район и дельту Жемчужной реки. Разве перед таким человеком, как Шан Хуайчжоу, не открываются безграничные перспективы?
При этой мысли личико Юй Ми слегка покраснело, и он тут же, нетерпеливо, попросил у того знакомого контактные данные Шан Хуайчжоу, после чего отправил ему запрос на добавление в друзья: «Брат, ты меня помнишь?»
О том, как именно Юй Ми сошелся с Шан Хуайчжоу в те годы и как они расстались, можно рассказывать долго.
Тогда Юй Ми был не слишком разумен: он только что сдал гаокао и отчаянно хотел расслабиться.
К тому же Юй Ми действительно был немного падок на красивую внешность.
Он вспомнил фигуру Шан Хуайчжоу, когда они были вместе.
Широкие плечи, узкая талия, стройный и пропорциональный торс, восемь кубиков твердых, как железо, мышц пресса, а главное — весьма незаурядная внешность, совершенно не похожая на тех интернет-красавчиков из сети, которые умеют лишь заискивать перед богатыми покровителями.
Уже тогда Юй Ми смутно чувствовал, что Шан Хуайчжоу — это неотесанный алмаз.
Вот только в те времена тот был поистине незаметен в семье Шан, и никто не придавал ему особого значения.
Хотя, судя по воспоминаниям Юй Ми, Шан Хуайчжоу отлично умел драться, даже при всей своей наивности он понимал: в этом мире право голоса никогда не определялось одними лишь кулаками.
Конечно, отчасти причиной расставания Юй Ми с Шан Хуайчжоу стало и то, что у него там все было просто огромным, и каждый раз, занимаясь с ним этим самым, он совершенно не заботился о чувствах Юй Ми, неизменно доставляя ему сильный дискомфорт.Хотя Юй Ми и падок на красивую внешность, если не считать короткого романа с Шан Хуайчжоу, он ни с кем другим и не встречался. Главным стандартом для второй половинки он всегда считал исключительно привлекательное лицо. А со всякими там начинающими модельками и сетевыми красотками взаимной уверенности не было, к тому же Юй Ми брезговал грязи. Так что, если посудить, Шан Хуайчжоу действительно был единственным мужчиной, с которым Юй Ми состоял в отношениях, и к тому же его первой любовью.
Раньше Юй Ми вечно придирался к Шан Хуайчжоу по пустякам, но теперь, подумав об этом, он понял, что придираться-то больше и не к чему.
Он вот-вот обеднеет настолько, что пойдет спать на улице.
А Шан Хуайчжоу уже стал влиятельной фигурой в деловых кругах.
Сидя в спортивном автомобиле Лян Куня, Юй Ми грыз ногти и тревожно, с замиранием сердца смотрел на экран телефона.
Вскоре Лян Кунь вышел из виллы, неся в руках тот самый большой чемодан Юй Ми.
— Мими, ну и тяжелый же у тебя чемодан! Я тут заглянул внутрь, а там полно журналов с обложками, на которых снялись модели и звезды. Ты правда не собираешься это выбросить?
— Не собираюсь! — у Юй Ми снова проявился характер избалованного молодого господина, и он с досадой произнес: — Я ведь столько сил потратил, чтобы всё это собрать!
В былые времена нашлось бы немало желающих потакать капризам Юй Ми, но теперь остался только Лян Кунь:
— Ладно-ладно!
Лян Кунь с трудом запихнул этот огромный чемодан в крошечный багажник прокатной машины:
— Ну и отвезу тогда все эти вещи к себе? Только, Мими, ты действительно не хочешь пожить со мной? Если тебе кажется, что от моего нынешнего жилья далеко добираться, я могу снять тебе квартиру рядом с твоим институтом. Это всяко лучше, чем ютиться в паршивой студенческой общаге!
— Не нужно, — подумав, покачал головой Юй Ми. — Я справлюсь. Или придумаю что-нибудь еще...
Он больше не хотел полагаться на Лян Куня. Честно говоря, беды Семьи Юй не имели к Лян Куню ровно никакого отношения. Лян Кунь был совсем не похож на Юй Ми: едва поступив в университет, он сам снял апартаменты неподалеку, заявив, что не желает терпеть родительский контроль. Учились они в разных местах: учебное заведение Лян Куня находилось в Гонконгском районе, а университет Юй Ми — в Шэньчжэне. Между ними лежало добрых тысяча ли, да еще и через море пролегал мост, так что жить вместе было откровенно неудобно.
Даже если бы он действительно позволил Лян Куню снять ему квартиру, деньги нужно было бы возвращать. Лян Кунь и так только что перевел ему несколько десятков тысяч юаней, а как сложится его жизнь дальше, Юй Ми и сам не знал — он не хотел тянуть Лян Куня за собой на дно.
Слухи доходили до него урывками: кто-то из знакомых по кругу мажоров обмолвился, что мать Лян Куня уже предупредила сына — мол, впредь держись подальше от Юй Ми и остальных представителей Семьи Юй.
Семья Юй пала, как рухнуло дерево и разлетелись обезьяны, и продолжать общение с ними не сулило ничего хорошего.
А Шан Хуайчжоу? Неужели и он думает точно так же?
При этой мыслях Юй Ми снова не удержался и опустил взгляд на телефон.
Свой основной аккаунт для связи с Шан Хуайчжоу он на самом деле не удалял и в черный список не добавлял.
Стоило ему захотеть, и он мог бы снова войти в тот старый аккаунт, который забросил из-за долгов, чтобы получить возможность связаться с Шан Хуайчжоу напрямую и куда ближе.
Но Юй Ми не смел.
Он боялся увидеть в окне чата тот злосчастный красный восклицательный знак, которого прежде никогда там не встречал.
— Ну что, отвезти тебя поесть? Или хочешь куда-нибудь заехать развеяться? — спросил Лян Кунь. — Ты ведь не собираешься возвращаться на пары во второй половине дня? А вечером я отвезу тебя обратно в общежитие.
Лян Кунь уже вовсю размышлял, куда бы вытащить Юй Ми развлечься, однако у самого Юй Ми было совершенно не то настроение. Тем не менее, он не хотел портить другу веселье и через силу кивнул:
— Ладно, как знаешь.
Лян Кунь радостно свистнул и, резко надавив на газ, помчал Юй Ми в сторону центра Шэньчжэня.
Юй Ми никак не ожидал, что Лян Кунь привезет его в бар в самом центре Шэньчжэня.
Стоило Лян Куню переступить порог заведения, как он тут же ожил, словно рыба, выпустившая плавники на простор реки, и погрузился в привычную стихию.
Хотя оба они с детства росли в Шэньчжэне, ни тот, ни другой толком не владели кантонским диалектом — с мала до велика они общались исключительно на путунхуа.
Кантонский диалект входит в группу юэских языков, и в Гонконгском районе его используют как стандарт для разделения местных жителей и приезжих с материка.
Лян Кунь уехал учиться в Гонконг, но из-за своего корявого кантонского неизменно сталкивался с изрядной долей предвзятости.
Впрочем, в Гонконге и без того хватало богачей, так что одним Лян Кунем больше, одним меньше — никто бы и не заметил.
Лян Кунь уже не раз жаловался Юй Ми на запредельные запросы местных девиц. Приезжая к барам Гонконга на своем макларене или феррари, он оставался без внимания: тамошним красоткам куда больше нравились парни, бегло говорящие на кантонском, либо бледнолицые иностранцы, для которых английский был родным.
В Гонконге Лян Куню приходилось несладко, и он дал себе зарок вернуть утраченные позиции на шэньчжэньской земле.
Самому Юй Ми подобные шумные бары были абсолютно неинтересны, но время от времени от скуки он все же составлял компанию Лян Куню ради развлечения.
Юй Ми был геем, а заведения с выпивкой и развлечениями, куда так любил хаживать Лян Кунь, до отказа забиты гетеросексуалами. Даже если там и появлялись парни с той же ориентацией, в подавляющем большинстве случаев, по мнению Юй Ми, это были жалкие уродцы.
Зато Лян Кунь был в своей стихии.
Он флиртовал с девчонками без разбора. В элитных клубах по клубным картам вечно околачивались одни и те же знакомые лица из тусовки шэньчжэньских мажоров и богатеньких девиц — на них Юй Ми нагляделся еще с детских лет до полного отвращения. Все эти избалованные принцесски отличались высокомерием, и если б Лян Куню вздумалось завязать с какой-нибудь из них отношения, ему пришлось бы таскать за ней сумочки, чего Лян Кунь делать категорически не желал, считая пустой тратой времени.
http://bllate.org/book/28288/3418965
Готово:
