Хэ Сюнь убрал руку и попутно заправил за ухо выбившиеся во сне пряди переднего человека, а подушечкой большого пальца провел по щеке Вэнь Яня.
Несмотря на это, Вэнь Янь даже не думал просыпаться, покорно позволяя делать с собой всё, что угодно.
На лице Хэ Сюня появилась довольная улыбка. Опершись одной рукой о край кушетки, он продолжал сверху вниз сосредоточенно смотреть на спящее лицо Вэнь Яня, словно им было невозможно наглядеться.
Пальцы скользнули вслед за взглядом дюйм за дюймом вниз и легко легли на длинную и хрупкую шею Вэнь Яня. Хэ Сюнь погладил гладкую и нежную кожу под своей ладонью, и улыбка в его глазах стала еще заметнее.
Истинно, он вырастил прекрасного ученика своими руками — тот не обрел покоя даже после его смерти. Стоило только вернуться, как обнаружилось, что на его собственный труп наложены слои Запретных проклятий, на снятие которых ушло немало сил. Из-за этого он мог появляться в своем истинном облике лишь после наступления темноты, а покидая пределы спального покоя, был вынужден принимать форму Божественной души.
Рука Хэ Сюня, лежавшая на шее юноши, сжалась.
Затем он крутанул запястье и, обхватив его за плечи, поднял на руки.
Хэ Сюнь с прекрасным настроением напевал мотивчик, неся ученика к кровати в центре покоев, когда позади раздался тихий звук падения чего-то на пол — казалось, что-то соскользнуло с него и рухнуло вниз.
Не останавливаясь, Хэ Сюнь бросил взгляд через плечо и увидел длинную трубку, безмолвно лежавшую на полу.
Он всё еще помнил картину, которую только что наблюдал: Вэнь Янь, сжимающий чубук, словно видение появлялся перед людьми в лунном свете, а его белые и тонкие пальцы на фоне мутно-зеритового чубука казались ослепительно белыми.
Когда в клубящемся вокруг него дыму он небрежно поднимал взгляд — отстраненный, опасный и завораживающий, — он был несравненно прекрасен.
Но ему это не нравилось.
Поэтому Хэ Сюнь развернулся и пошел обратно, усевшись на кушетку, где Вэнь Янь только что вздремнул. Опустив юношу вниз, он поманил рукой, подхватывая прилетевший к нему курительный прибор.
Хэ Сюнь поднял трубку и посмотрел на свет, после чего просто вытряхнул немного еще не догоревшего табака и растер его меж пальцев.
В отличие от резкого запаха обычного табака, этот источал леденящий и чистый аромат, освежающий разум и проясняющий мысли — больше всего он походил на прошедшую специальную обработку Траву Ледяной Луны. Эта духовная трава встречалась нечасто, росла исключительно на Крайнем Севере и обладала превосходными обезболивающими свойствами.
Обезболивающими…
Хэ Сюнь софистически повернул голову: лежавший рядом с ним ученик и впрямь выглядел нездоровым. Погружаясь в сон всё глубже, он сам того не замечая снова свернулся калачиком.
И без того хрупкое от природы тело обычно скрывалось под просторными одеждами, но теперь, сжавшись у самой стены, он превратился в маленький комочек. Его лицо было неестественно бледным, губы лишились краски, а забожливо убранные Хэ Сюнем пряди снова растрепались, покрытые холодным потом, и жалко рассыпались по вискам.
…Выглядел он даже на удивление жалко.
Однако стоило Хэ Сюню наклониться, чтобы получше разглядеть его, как кто-то внезапно вцепился в его рукав.
— Наставник… — Вэнь Янь всё так же не открывал глаз, хмурясь, но на смену едва сдерживаемой боли на его лице уже пришло недоумение и растерянность, и он забормотал: — Почему? Той ночью ты…
Хэ Сюнь просто смотрел на спящего ученика, не собираясь отвечать.
Если выражаться точнее, выглядел он при этом даже еще более довольным.Пока Вэнь Янь без предупреждения не взмахнул рукой, Хэ Сюнь вовремя не откинулся назад и тем самым не схлопотал пощёчину от собственного ученика, однако его всё же хорошенько пинули ногой.
— Убирайся!
Маленький прародитель неизвестно почему вдруг ужасно разозлился и бранился даже во сне:
— Хэ Сюнь! Ты... м-м...
Его подхватили на руки и заткнули рот.
В тот самый миг, когда их губы и языки соприкоснулись, Вэнь Янь попытался оттолкнуть Хэ Сюня, уперевшись тому в плечи, но очень быстро сдался, утонув в накатившем волной знакомом аромате. Он позволил заключить себя в объятия, покорно поддавшись нажиму Хэ Сюня, приподнял подбородок и в беспамятстве ответил на поцелуй.
Когда его наконец отпустили, бледные губы приобрели яркий алый оттенок, но Хэ Сюню всё казалось мало — он принялся растирать большим пальцем мягкие лепестки губ, пока те не стали совсем влажными и ярко-красными.
— Янь-янь, называть старших по имени — не самая хорошая привычка, — Хэ Сюнь обнял его за талию, прижался к самому уху Вэнь Яня и заговорил мягким шепотом, совершенно не заботясь о том, слышит ли его тот.
Он поднял взгляд на небо за окном и усмехнулся про себя:
— Впрочем, раз уж у наставника такой мягкий характер, на этот раз я тебя прощаю.
…
— Цзинмин, что случилось?
В последние дни Вэнь Янь был несколько молчалив. С тех пор как они сели в повозку, Тан Бай замечал, что тот без сил приник к окну и рассеянно смотрит наружу, невольно начиная тревожиться.
— А, всё в порядке. — Вэнь Янь повернулся, улыбнулся ему, приподнялся и машинально снова потрогал собственный уголок рта.
С самого пробуждения несколько дней назад он чувствовал, что во всём теле ощущается какой-то непорядок, но не мог точно объяснить, в чём именно дело. Это дурное предчувствие никак не желало уходить из сердца, из-за чего он потратил немало сил на то, чтобы тщательно обыскать свои покои, а также поручил Чжоу Цзэ особо следить за ночными звуками в башне, однако никаких странностей обнаружено не было.
Будто некто бесшумно прокрался в его спальню, провёл с ним ночь, полную нежности, а затем так же бесшумно исчез, не оставив ни единого следа.
Но как такое возможно? Во всей Башне Шаньхай не было никого, кто смог бы проникнуть в его покои.
Хэ Сюнь не упустил ни единого из этих мелких движений Вэнь Яня. Он ничего не сказал, но тоже отвернулся к окну, с удовольствием изогнув губы.
— Я всё равно считаю, что риск слишком велик. Цзинмин, ты ведь с таким трудом оттуда сбежал, если тебя узнают, разве все прежние труды не пойдут прахом? — Тан Бай уже самостоятельно выстроил причинно-следственную связь для рассеянности Вэнь Яня, и его лицо было сплошь покрыто морщинами тревоги.
— Правда всё хорошо. — Вэнь Янь терпеливо повторил заготовленную речь, которую произносил уже невесть сколько раз. — Хоть в юности меня и заставили подписать Контракт на жизнь с Башней Шаньхай, я во всём разобрался во время прошлого побега, к тому же на этот раз я отправлюсь туда с изменённой внешностью, меня не обнаружат.
Тем не менее Тан Бай выглядел куда более нервным и взволнованным, чем сам Вэнь Янь.
Снова пустые слова.
Вэнь Янь временно оставил попытки успокоить Тан Бая и перевёл взгляд на другого живого человека в повозке.
Повозка ровно катила по дороге в Башню Шаньхай.
По сравнению с трепещущим от страха Тан Баем этот мужчина, назвавшийся Сюй Вэнем, выглядел куда более невозмутимым.
http://bllate.org/book/28252/3414998
Готово:
