Когда они уже почти закончили есть, за столиком сменился официант — к ним подошла девушка. Янь Цзюнянь не обращал внимания на рассеянных людей и пустяки, а потому не придавал этому никакого значения. Протянув карточку официантке, он попутно напомнил Чжань Шилиню, чтобы тот не забыл прихватить с собой пакет с крабовыми булочками, который еще больше чем наполовину остался на столе — пусть останется на вечерний перекус.
Янь Цзюнянь был совершенно спокоен, а вот Чжань Шилинь — напротив. Бросив взгляд на парня-официанта, стоявшего у кассы, он холодно усмехнулся.
Расплатившись по счету, Чжань Шилинь в одной руке держал пакет с крабовыми булочками, а другой сжимал руку Янь Цзюняня, и они в приподнятом настроении вышли из ресторанчика.
Ах, до чего же его Цзюнянь временами бывает до наивного простодушен в некоторых вещах, просто слов нет!
Парень-официант провожал Янь Цзюняня взглядом до тех пор, пока они не скрылись из виду, и, казалось, готов был превратиться в статую верной жены, ожидающей мужа.
Убрав со стола посуду, официантка на восьмисантиметровых шпильках посмотрела на «парня-официанта» — того самого, что, воспылав страстью с первого взгляда, стащил со стойки комплект их рабочей формы, а теперь застыл изваянием ждущей жены, — и презрительно бросила:
— Босс, этот паренек с виду чистокровная омега, а ты со своей гейской душонкой и сам в омегах ходишь, еще и на актив заришься?
— Ой, фу, какая ты противная!..
Глядя, как босс, виляя тощим задом и прижимая к груди кружевной платочек, семенит обратно в подсобку, официантка содрогнулась всем телом: до чего же их босс жеманный!
Усевшись в машину и активировав автопилот, Чжань Шилинь повернулся к Янь Цзюняню, сидевшему на пассажирском сиденье:
— Куда мы теперь?
Янь Цзюнянь немного подумал и ответил:
— Как насчет океанариума? — Задавая вопрос, парень широко распахнул глаза и с лукавыми искорками посмотрел на Чжань Шилиня.
В тот же миг сердце Чжань Шилиня растаяло, и он с улыбкой отвел:
— Слушаюсь, мой муж.
Добравшись до океанариума, Янь Цзюнянь словно заново обрел ребячливую беззаботность. Ему даже не нужно было задавать вопросов — он сам принялся увлеченно и живо рассказывать Чжань Шилиню обо всем вокруг. Благодаря его рассказам Чжань Шилинь узнал легенды о самых разных тропических рыбках, об их привязанностях и истории. От такого Янь Цзюняня на душе у Чжань Шилиня становилось тепло, и он, поддавшись порыву, прямо перед стайкой тропических рыбок протянул руку и накрыл ладонью ту, что лежала на стекле.
Янь Цзюнянь, завороженно разглядывавший рыбок, опешил от неожиданности, когда его руку вдруг взяли, и рефлексивно, с недоумением во взгляде повернулся к спутнику:
— Что такое?
Чжань Шилинь улыбнулся:
— Просто ты сейчас выглядишь очень счастливым.
Янь Цзюнянь на мгновение замер, а затем улыбнулся в ответ:
— Потому что рыбы — самые счастливые существа на свете.
— Почему? — задал вопрос Чжань Шилинь, глядя на прильнувшего к стеклу парня.
Янь Цзюнянь, не отрывая глаз от рыбок, тихо ответил:
— У них память всего три секунды. Стоит им проплыть вперед, а потом вернуться обратно, как они уже забывают, что проплывали здесь.
У Чжань Шилиня тяжело сжалось сердце.
В этот момент Янь Цзюнянь уже повернулся к нему и озарил улыбкой:
— Впрочем, не переживай. Некоторые вещи помнишь всю жизнь.
Обойдя весь океанариум, Янь Цзюнянь хотел заглянуть еще и в зоопарк, но из-за нехватки времени попасть туда не удалось.
Из-за изменения климата и экологических условий современный зоопарк уже не был похож на те, что существовали несколько десятилетий назад, куда можно было просто купить билет и свободно пройти. Сначала требовалось подать заявку, пройти проверку и только после этого получить доступ. Обычно, чтобы попасть в зоопарк, нужно было приезжать с раннего утра на предварительный осмотр и лишь затем заходить на территорию.
Взглянув на часы, Янь Цзюнянь тяжело вздохнул и сказал Чжань Шилиню:
— Слишком поздно, в зоопарк уже не успеем. Давай пойдем домой пешком!
Заметив расстроенное выражение на лице Янь Цзюняня, Чжань Шилинь, не переставая следить за дорогой, спросил:
— Цзюнянь так любит животных?
Парень тут же воодушевленно кивнул Чжань Шилиню и с улыбкой ответил:
— Больше всего я люблю больших белых медведей.
Больших белых медведей?
Чжань Шилинь мысленно взял это на заметку: хоть и хлопотно, но достать вполне возможно.
Впрочем, его Цзюнянь во всем отличается от остальных — даже любимые питомцы такие дикие и свирепые! Похоже, ему самому тоже нужно почаще показывать своему Цзюняню свою дикую сторону!
— Ну что, заведем одного дома, чтобы дом охранял?
Янь Цзюнянь тут же оживился, резко повернулся к нему, и его раскосые глаза заблестели:
— Правда?
Заразившись его искренней радостью, Чжань Шилинь не удержался, подался вперед и легко поцеловал смотревшего на него с таким азартом Янь Цзюняня, а затем мягко произвил:
— Когда я тебя обманывал?
— И правда, не обманывал.
Услышав бормотание Янь Цзюняня, Чжань Шилинь скосил взгляд на сидевшего рядом парня, который с покрасневшим лицом опустил голову, и легко улыбнулся. Цзюнянь улыбается все чаще, да и рядом с ним держится гораздо свободнее — похоже, решение вытащить его прогуляться было абсолютно верным.
Когда они вернулись домой, Янь Цзючэнь тоже только что прибыл.
Заметив вошедших рука обруку молодых людей, Янь Цзючэнь, сидевший на диване, улыбнулся:
— Нагулялись?
— Нагулялись.
— Главное, что довольны. Куда ходили? — Янь Цзючэнь хлопнул по сиденью рядом с собой, приглашая брата подойти.
Янь Цзюнянь с улыбкой подотел и опустился рядом со старшим братом:
— Мы были в океанариуме. О, кстати, Чжань Шилинь сказал, что мы можем завести дома большого белого медведя.
— Вот как? — Янь Цзючэнь приподнял бровь и перевел взгляд на Чжань Шилиня, который как раз устроился рядом с его младшим братом.
Чжань Шилинь произнес:
— Раз Цзюняню нравится, почему бы и нет.
Янь Цзюнянь немного смутился:
— Я пойду провещу маму. — С этими словами он упорхнул.
Проводив взглядом убежавшего младшего брата, Янь Цзючэнь с улыбкой заметил:
— Он всегда хотел кого-нибудь завести, но из-за слабых бронхов матери это было невозможно.
— Ничего страшного, дома теперь только мы вдвоем с Цзюнянем, завести медведя — вообще не проблема.
Медведя?
Янь Цзючэнь на секунду замер над чайником, но тут же взял себя в руки и с хитрой улыбкой посмотрел на мужчину.
Медведя?
И впрямь неравнодушен к его младшему брату, хотя сам-то явно не понял, что именно имел в виду младший брат.
Подумав об этом про себя, Янь Цзючэнь живо представил себе физиономию своего братца, когда его благоверный действительно приволочет домой настоящего большого белого медведя.
От этой мысли улыбка Янь Цзючэня стала еще более лисьей!
Немного поболтав о том о сем, Янь Цзючэнь внезапно обронил:
— Говорят, кое-кто все пытается перетянуть тебя на свою сторону.
Взгляд Чжань Шилиня, обращенный к Янь Цзючэню, мгновенно стал острым. В голове у него промелькнула вся цепочка политических решений Янь Цзючэня после того, как тот ушел в госаппарат, и он ответил:
— Им меня не перетянуть.
Ответ Янь Цзюняня не удовлетворил. Он взял чашку, налил Чжань Шилиню чаю и ровным тоном произнес:
— В тебе-то я не сомневаюсь. Я переживаю за Сяоняня. Оборонный университет — заведение непростое, совсем не то что обычный вуз. Раньше он собрался поступать туда потому, что наша семья не привлекала к себе лишнего внимания, да и характер у Сяоняня не из тех, что ввязываются в неприятности. — Янь Цзючэнь заломил брови, и его узкие раскосые глаза в упор уставились на Чжань Шилиня. — Но теперь все иначе. Ваш брак ни от кого не скрывают, а в этом политическом осином гнезде под названием Сыцзючэн все, пожалуй, только и ждут, когда он переступит порог академии.
Чжань Шилинь обдумал все это давным-давно. При его нынешнем влиянии ему ничего не стоило бы устроить так, чтобы Янь Цзюнянь вообще не появлялся на занятиях и при этом преспокойно выпустился из Оборонного университета. Но поступить так — значило бы обломать крылья еще не научившемуся летать орленку.
Это не любовь, это уничтожение под маской любви.
Чжань Шилинь знал: его мальчик лишь кажется хрупким, но внутри у него стальной стержень.
Тем не менее в политической обстановке Китая и впрямь назревали серьезные перемены, определенные круги активно вербовали людей, и стоило оступиться — и твое имя будет опозорено на века.
С его-то положением нужды специально выстраивать альянсы не было, к тому же он долгие годы служил оплотом в армии, так что домогаться до него политики не рискнули бы. Но Цзюнянь — другое дело...
Оборонный университет — это кузница будущих политических кадров, и все, кто оттуда выходит, так или иначе идут в политику или армию!
Он давно просчитал все возможные трудности, с которыми столкнется Янь Цзючэнь, но он верил в своего мальчика — тот обязательно справится...
Поэтому Чжань Шилинь, источая властную ауру, посмотрел на Янь Цзючэня:
— И что с того, что поступит? Кому придет в голову его обижать — те станут лишь ходить за ним по пятам, ублажать, заискивать, и все блага мира сами поплывут к нему в руки. Я не боюсь, что он натворит дел, и не боюсь, что он заблудится. Даже если он проткнет дыру в небесах, я сумею ее подпереть.
Янь Цзючэнь опешил от этих слов.
Рассуждения Чжань Шилиня шли вразрез со всеми принципами их семейного воспитания. Родители, конечно, не держали их в тисках суровой архаичной морали, но с малых лет твердили одно: не ввязываться в драки на стороне и всегда помнить о чести семьи.
Хотя их семья не могла тягаться с пекинской знатью, в Шанхае они были людьми известными и влиятельными.
Именно поэтому никто из них никогда не позволял себе бесчинствовать на улице.
Услышав столь крамольные речи Чжань Шилиня, Янь Цзючэнь сперва замер, а затем рассмеялся.
Раз рядом с его заторможенным братишкой есть такой мужчина, готовый прикрыть от любых невзгод, он может быть спокоен.
Мужчины еще немного пообсуждали текущую политическую ситуацию в стране, и этот разговор прервался лишь тогда, когда из кухни появился Янь Цзюнянь с блюдом в руках и позвал их:
— К столу!
Сидевшие на диване старший брат и Чжань Шилинь одновременно повернулись к Янь Цзюняню, который в переднике излучал какое-то особенное, домашнее тепло, и лица обоих невольно озарились мягкими улыбками.
Его младший брат так хорош, он заслуживает самой лучшей заботы!
Этот мальчик так чудесен, как вообще ему досталось такое сокровище!
Каждый думал о своем, но оба — с одинаковым теплом — восхищались достоинствами одного и того же человека.
Уже за ужином, на глазах у всей семьи, Янь Цзючэнь вдруг обратился к брату:
— Сяонянь, ты ведь собирался стать главным корреспондентом ООН, верно?
В этот момент Янь Цзюнянь как раз лакомился крабовыми булочками, что Чжань Шилинь купил ему после полудня, уплетая их крошечными кусочками, точно довольный котенок. Услышав неожиданный вопрос брата, он ошарашенно уставился на него и кивнул.
Заметив растерянную физиономию младшего брата, Янь Цзючэнь, в котором вновь взыграл вредный характер, протянул руку и взъерошил естественные кудри Янь Цзюняня, унаследованные ими от матери:
— Ну тогда тебе придется как следует подналечь на учебу. Старший брат ждет момента, когда ты возьмешь у него интервью.
У Янь Цзюняня дернулся угол рта. Его старший брат на данный момент был всего-навсего скромным секретарем горкома, да к тому же заместителем. И уже вовсю ждет интервью с главным корреспондентом Организации Объединенных Наций.
Сколько же нужно иметь самоуверенности и нарциссизма, чтобы питать такие надежды?!
Янь Цзюнянь чувствовал, что все сильнее перестает понимать поведение и речи своего столь странно ведущего себя старшего брата.
http://bllate.org/book/28230/3412822
Готово:
