— Иначе с чего бы его звали Ядовитой Розой? Стоит какому-нибудь альфе приблизиться к нему, как он тут же пускает в ход смертоносные приёмы.
Чжао Шэн зажёг сигарету, затянулся и, прищурившись, посмотрел на поднимающиеся клубки дыма, при этом его рука не унималась, оглаживая талию омеги.
— Разве это что-то значит? — легко усмехнулся Е Мянь. — Так, кошачьи царапки.
Чжао Шэн с улыбкой качнул сигаретой в воздухе:
— Этот парень всю свою жизнь только и делал, что воевал да убивал, а теперь ему в кайф отхватить люлей.
Сидящие за столиком приятели переглянулись.
— Ой, ну Е-гэ просто мощен!
— И то верно, наш Е-гэ невероятно силен. Жениться на Первом Киллере — и то не прогадал.
— Помяните мое слово, эта Ядовитая Роза рано или поздно будет покорена нашим Е-гэ. Е-гэ ведь такой обаятельный.
— А какая у Ядовитой Розы талия, какие округлости...
Самодовольная улыбка Е Мяня в этот момент испарилась, а подначивающие друзья неловко умолкли. Е Мянь обвел всех ледяным взглядом, и тот самый парень, что сболтнул лишнего, тут же дрожащим Селби поднялся с места и принялся извиняться:
— Е... Е-гэ, пощади... Больше никогда не посмею...
Это был молодой альфа, приведённый Ли Шэном. Он хотел познакомиться с Е Мянем, да только брякнул первое, что пришло на ум. Ли Шэн молча потягивал выпивку и даже не думал за него заступаться.
Е Мянь поднялся, подошел к нему, одним ударом ноги отбросил на диван, а затем с размаху врезал каблуком по животу:
— Куда это ты пялился, а? Выковыривай свои глаза сам, мне мараться лень.
— Е-гэ, не надо, Е-гэ... — альфа обнимал ногу Е Мяня и молил о пощаде, весь дрожа, словно вылезшая из канализационного стока крыса.
Е Мянь с раздражением пнул его в пах, и альфа тут же свернулся калачиком, зажав промежность руками и испуская глухие стоны боли. Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды были прикованы к ним, никто не смел рынуться на помощь, люди боялись даже вздохнуть полной грудью, опасаясь, что Е Мянь заметит их присутствие и заодно прикончит и их тоже.
— Похотливая тварь, — выругался Е Мянь, а затем перевёл взгляд на Ли Шэна: — Присмотри за своей шавкой, блядь, весь вечер испортил.
Ли Шэн неловко улыбнулся.
У Е Мяня пропало всякое желание продолжать веселье. Он вышел из бара, и лишь когда его силуэт скрылся за дверью, все присутствующие наконец смогли выдохнуть.
Ли Шэнт вытер пот:
— Старый Е что, пороху объелся?
Чжао Шэн медленно выдохнул дым:
— Ещё бы. Разве Ядовитая Роза — не порох? Разве Старый Е не восхищался им всё это время? К тому же он такой человек — своих в обиду не даст. Чужие проблемы его не волнуют, но стоит кому-то стать его человеком — порвёт за него любого, что бы ни говорили.
С этими словами Чжао Шэн взглянул на альфу:
— Молодой человек, лебезить тоже надо уметь, а ты ещё зелен. У него медовый месяц, так что считай легко отделался. Начнись всё это в момент, когда он не в духе, ты бы уже бог знает сколько раз на том свете побывал.
Альфа слабо кивнул:
— Да, спасибо господину Ли и господину Чжао за спасение.
Господин Чжао улыбнулся:
— Похоже, погода в столице меняется.
Е Мянь вышел из бара, Се Ли уже распахнул перед ним дверцу машины и почтительно пригласил внутрь.
В первый день после свадьбы Гу Тинвань занимался дома делами компании.
Е Мянь проиграл, но проснулся в полном здравии. Он велел горничной убрать их спальню. Увидев всю кровать в крови, та едва не лишилась чувств, решив, что Гу Тинвань прикончил Е Мяня.
Сидя на диване в шёлковом халате, закинув правую ногу на левую, Гу Тинвань невозмутимо попивал кофе:
— Не переживайте, он ещё жив.
Горничная обливалась холодным потом, молча приступая к уборке.
Матрас тоже пришёл в полную негодность, и Гу Тинвань распорядился привезти и установить новый — как раз по его вкусу.
Он засел в комнате за ноутбуком, разбирая рабочие документы, а во второй половине дня снова спустился вниз, сварил себе чашку кофе и, устроившись на диване под тихую музыку, прикрыл глаза, давая себе передышку.
Скинув горничной меню на ужин, он с чашкой кофе вернулся в комнату продолжать работу. Стоило ему только сесть, какявился Е Мянь.
Рука висит на перевязи, поверх футболки наброшен пижамный пиджак, на ногах домашние тапочки.
Гу Тинвань бросил на него короткий взгляд, затем откинулся на спинку кресла, подпёр ладонью подбородок и с насмешкой протянул:
— Получил ранение и сразу за выпивку? А ты крепкий орешек.
Е Мянь подошёл к нему вплотную, здоровой рукой приподнял за подбородок и счёл нужным оценить открывшийся вид:
— Гу Тинвань, пари держим, что я и сейчас смогу уложить тебя на лопатки?
Гу Тинвань ни капли в этом не сомневался: в конце концов, вчера в него стреляли, а в нём всё равно бурлила кровь, да так, что они смогли заняться этим прямо на ковре, и ему самому понравилось. Безумный Е оправдывал своё прозвище на все сто.
Разумеется, хвалить Е Мяня в привычку Гу Тинваня не входило.
С ленивым и равнодушным видом он посмотрел на мужа:
— Раз уж руки-ноги не до конца слушаются, побереги себя. Или ты из тех зверей, у которых на уме круглые сутки только одно?
Е Мянь отпустил его, и на его лице расцвела самодовольная улыбка:
— Как красиво ругаешься. Почему бы снова не назвать меня старым распутником?
Прошлой ночью, когда они были в самом разгаре, Гу Тинвань бросил ему это самое старый распутник, и Е Мяня от этих слов так распалило, что он вошел в него еще несколько раз.
Гу Тинвань лишь устало покачал головой. Теперь-то он понял: с Е Мянем явно что-то не так, ругань и побои лишь сильнее заводили его. Если подумать, вчерашнее ранение подействовало на него как какой-нибудь возбудитель — неудивительно, что Е Мяню так понравилось.
— Больной, — бросил Гу Тинвань, отворачиваясь к экрану, чтобы продолжить работу.
Е Мянь заглянул в ванную, собираясь освежиться, и только тут сообразил, что рука на перевязи здорово ему мешает.
— Гу Тинвань, — позвал он.
Гу Тинвань пропустил его слова мимо ушей. Е Мянь окликнул его снова, и тогда Гу Тинвань с раздражением отозвался:
— Чего тебе?
— Иди сюда, помоги искупаться.
Гу Тинвань закатил глаза:
— Ишь чего захотел.
Е Мянь вышел из ванной и, прислонившись к косяку, уставился на него:
— Сам я не могу, это всё твоих рук дело.
— Тогда не мойся, — бросил Гу Тинвань.
— Так не пойдет.
Гу Тинвань машинально уточнил:
— Это ещё почему?
— Я хочу обнять тебя.
Гу Тинвань же чётко сказал: без душа к нему не подходить, и Е Мянь это запомнил.
По спине Гу Тинваня пробежали мурашки, а Е Мянь лишь хмыкнул, глядя на его выражение лица:
— Иди сюда.
Нехотя поднявшись, Гу Тинвань помог ему снять пиджак.
На Е Мяне осталась только костюмная жилетка и галстук. Гу Тинвань принялся развязывать узел, сократив расстояние между ними настолько, что они отчётливо слышали дыхание друг друга.
Е Мянь был выше Гу Тинваня, с широкими, крепкими плечами — он целиком заслонял его собой, так что стоящий позади человек ни за что бы не разглядел зажатого в его объятиях Гу Тинваня. Е Мянь и сам впервые так отчётливо прочувствовал разницу в их габаритах.
Человек, который казался окружающим столь могущественным и властным, в его объятиях всё равно выглядел таким хрупким.
http://bllate.org/book/28221/3412094
Готово:
