Среди них тот юноша, что был постарше, слегка поклонился Е Цинсюаню и звонким, чистым голосом произнес:
— Мы — студенты первого курса Академии Магии и Боевых Искусств. Я Остер, а это мои верные друзья Тамара и Эдвин. Можем ли мы узнать ваше имя? Неужели вы маг некромантии? И этот слуга-скелет — ваш слуга?
На лице Е Цинсюаня не дрогнул ни один мускул.
Он любил улыбаться, но улыбался лишь перед папой. Столкнувшись же с магическими зверями и тремя незнакомцами, которые посмели потревожить его и отца, он, разумеется, не собирался дарить им даже тени улыбки.
— Здравствуйте, троеах, — Е Цинсюань с трудом сохранил подобающие манеры и, отвесив изысканный поклон, произнес: — Меня зовут Е Цинсюань, я пока лишь ученик мага некромантии и в академию еще не поступал. Старшие в семье просто велели мне отправиться на тренировку в Лес Туманов. Какая удача — встретить здесь столь одаренных ребят, которые уже учатся в магической академии.
Остер и остальные на мгновение замерли, а затем снова окинули Е Цинсюаня оценивающими взглядами и внезапно всё поняли:
— Сначала мы подумали, раз ты примерно нашей ростом, то и учишься с нами на одном курсе. Но теперь видно, что ты еще на пару лет младше нас, так что неудивительно, что ты пока не в академии.
Остер и его спутники отправились на практику впервые в жизни. Все трое происходили из знатных семей, но даже отпрыскам аристократии редко доводилось воочию увидеть некроманта. Завидев Е Цинсюаня, они просто не смогли удержаться и захотели завязать с ним знакомство. Тем более что за их спинами неотступно следовали охранники, приставленные кланами, так что никакой опасности подростки не боялись. Вот они сломя голову и бросились вперед, желая подружиться с Е Цинсюанем, а заодно воочию посмотреть на диковинное искусство некромантии.
Стоит отметить, что даже обычные некроманты обычно способны лишь временно призывать определенное количество мертвецов для подчинения. Крайне редко кому из них удавалось обзавестись скелетом, который даже в мирное время признавал бы своего хозяина и неотлучно служил ему.
Поэтому, едва заметив скелет Е Шаня и оценив юный возраст Е Цинсюаня, трио молодых аристократов сразу сообразило, что за его спиной стоят влиятельные старшие. Это лишь сильнее разожгло их желание сблизиться с ним, а уж если бы удалось поближе разглядеть и даже потрогать этого грозного скелета — было бы и вовсе прекрасно!
Тамара, миловидная и бойкая девушка с живым характером, с детства привыкшая к всеобщему балованию, первой не выдержала. Сделав несколько шагов вперед, она протянула руку по направлению к Е Шаню и прощебетала:
— Е, позволь мне потрогать твоего слугу-скелета, ладно?Хотя на словах она собиралась расспросить Цинь Цинсюаня, её изящная ручка уже протянулась вперёд — было очевидно, что она собиралась сначала сама потрогать Е Шаня.
Е Шань не издал ни звука.
Он ведь сейчас был скелетом, притом боеспособным, но лишённым собственного сознания слугой-скелетом. Хотя он и мог говорить, отсутствие самосознания есть отсутствие самосознания: эта прекрасная Тамара могла его трогать, но сам он, пока его «хозяин» Цинь Цинсюань не отдал приказ, не смел прямо отказываться от «ласк» Тамары.
Поэтому Цинь Цинсюань воочию наблюдал, как эта красивая девушка собирается полапать его отца!
Совершенно не слушая то, что только что сказала Тамара, Цинь Цинсюань шагнул вперед и резким движением оттолкнул протянутую к Е Шаню руку девушки!
— Не смей его трогать! — отбив руку Тамары, Цинь Цинсюань холодно встал перед Е Шанем и ледяным тоном произвел: — Он мой отец, и никто из вас не смеет его касаться!
Тамара была избалована, и от такого удара Цинь Цинсюаня её глаза тут же покраснели:
— Отец? Е, ты шутишь? Это же просто скелет! Скелет, понимаешь? Он всего лишь безобразный предмет! Мерзкая вещица! Если я соизволила прикоснуться к нему, это для него великая честь, почему ты против? Неужели эта безобразная и мерзкая штуковина благороднее меня, твоего сородича, раз к ней даже прикоснуться нельзя?!
Е Шань про себя поморщился: «...» Будто люди — это что-то невероятное, подумаешь! Словно он сам никогда не был человеком! Или будто она сама после смерти не превратится в скелет?
Эдвин считал, что Тамара абсолютно права: всего лишь скелет, им просто стало любопытно, захотелось потрогать — и что тут такого странного? Поэтому он тоже неодобрительно посмотрел на Цинь Цинсюаня.
Остер же некоторое время задумчиво размышлял, после чего произнёс:
— Раньше я читал одну книгу путешествий. Родители главного героя в детстве любили странствовать и не могли брать его с собой, а так как его отец был невероятно могущественным великим некромантом, он призвал сильнейшего скелета, чтобы тот присматривал за мальчиком. По малолетству тот ничего не понимал и всё время звал этого скелета папой.
Остер многозначительно посмотрел на Цинь Цинсюаня:
— Похоже, Е, как и герой той книги, вырос под опекой этого слуги-скелета, поэтому и относится к нему так трепетно.
Цинь Цинсюань ничего не ответил.Эдвин и Тамара выглядели совершенно озаренными внезапным пониманием:
— Так вот в чем дело! Если так, то неудивительно, что Е так хорошо относится к этой странной штуке! Впрочем, Е, когда ты проживешь в человеческом мире подольше, увидишь побольше, подрастешь еще на два года и станешь умнее, то поймешь: слуга есть слуга, а вещь есть вещь. Пусть он и способен защитить тебя, но он все равно не заслуживает того, чтобы ты звал его папой, и тем более не стоит так яростно защищать его. Понимаешь, мы все любим своих контрактных зверей, но если кто-то захочет их погладить или попросить показать какой-нибудь фокус, мы никогда не откажем.
Лицо Цинь Цинсюаня посинело от злости, и он тут же собрался затеять с ними ссору.
Он вовсе не был глуп! Он так сильно любит папу, а его папа так хорошо к нему относится, как же он сможет в будущем «подрасти на два года, стать умнее» и отказаться от своего папы?!
Этакие мерзавцы!
Цинь Цинсюань уже хотел было броситься вперед и подраться с этой троицей.
Е Шань заметил гнев Цинь Цинсюаня и в тот момент, когда остальные подростки не смотрели, легко ткнул стоявшего к нему спиной Цинь Цинсюаня в бок.
Цинь Цинсюань тут же подпрыгнул, а затем обиженно посмотрел на Е Шаня.
Е Шань улыбнулся, и в его улыбке даже проскользнуло нечто вроде насмешки.
К сожалению, окружающие совсем не поняли его улыбки.
Цинь Цинсюань же смог всё «понять», его взгляд стал еще более тоскливым, и он даже забыл, что собирался драться и ругаться с теми тремя негодяями.
Остер и остальные двое тоже не были людьми, лишенными чуткости. Видя, как сильно Цинь Цинсюань защищает какого-то скелета и наотмашь зовет его папой, они перестали ругать это создание. Вместо этого они принялись наперебой выказывать Цинь Цинсюаню расположение, явно желая завязать с ним знакомство и строя планы на будущее.
Тамара даже пригласила Цинь Цинсюаня на день рождения, который ее двоюродный брат устраивал для своей девушки, чтобы Цинь Цинсюань мог завести побольше знакомств среди знати. Тогда, когда Цинь Цинсюаню исполнится шестнадцать лет, шесть аристократов смогут порекомендовать его для поступления на учебу в Академию Магии и Боевых Искусств.
Взгляды Остера и Эдвина на мгновение встретились.
Тамара выглядела милой и наивной, словно и вовсе не приняла близко к сердцу недавний отказ Цинь Цинсюаня. На самом же деле она наверняка затаила злобу, верно? Все эти приглашения на день рождения и разговоры о помощи в обретении знатных знакомств были сплошным предлогом!
Двоюродный брат Тамары — тот самый молодой господин из клана Цинь, а его новая девушка... является ученицей мага некромантии с невероятно высоким потенциалом! И этой самой холодной красавице сейчас больше всего на свете не хватало именно слуги-скелета.
Тамара попросту решила преподнести чужого слугу-скелета в качестве подарка на день рождения!
Е Шань быстро заметил, что взгляды Остера и его спутников стали какими-то странными, но предупреждать никого не стал.
Цинь Цинсюань был еще совсем юн, к тому же рос в изоляции от людей, и все эти человеческие интриги и обман были ему явно непонятны.
Впрочем, повидав побольше, он во всем разберется.
Поэтому Е Шань ничего не сказал.
Однако интуиция подсказывала Цинь Цинсюаню, что здесь что-то не так, хотя он еще не до конца понимал, в чем именно подвох.
— Кто твой двоюродный брат?
— Второй молодой господин главы клана Цинь, Цинь Аотянь — самый прославленный на всем Континенте гений, постигший и мантику, и боевые искусства! Е, ты ведь наверняка слышал его имя, правда? Не бойся, братик очень меня любит, и если я приведу вас к нам, он обязательно встретит нас с большим гостеприимством! — Тамара состроила наивное и очаровательное личико и даже попыталась взять Цинь Цинсюаня за руку, но тот резко оттолкнул ее. В глазах Тамары мелькнула боль, но она продолжила: — Е, неужели тебе не хочется взглянуть на такого гения, владеющего и магией, и боевыми искусствами?
Цинь Цинсюань действительно почти никого не видел в своей жизни, однако он знал, что люди, одинаково искусные в магии и боевых искусствах, встречаются крайне редко, а уж столкнуться с таким гением — тем более великая удача.
Поэтому он посмотрел на Е Шаня и тихо спросил:
— Папа, как ты думаешь, мне стоит пойти?
Троица во главе с Тамарой уставилась на Цинь Цинсюаня так, будто перед ними был безумец.
Е Шань: «...»
Помолчав немного, он выдавил из себя сухим голосом:
— Пусть хозяин решает сам.
Глаза Цинь Цинсюаня тут же засияли.
Продолжая говорить с Е Шанем, он вложил в свой голос возбуждение и надежду:
— Тогда я пойду. Папа, пойдем со мной, хорошо?
Е Шань: «...Куда хозяин, туда и я». Зачем было задавать такой глупый вопрос?
Цинь Цинсюань: — Но я... Но хозяин все равно хочет спросить, хочет ли папа пойти. Папа, ты хочешь пойти с хозяином?
Е Шань: «...» Как же сильно ему хотелось отлупить этого непутевого ребенка! И не по мягкому месту, а прямо по лицу!
Е Шань: — Раз хозяин считает, что я хочу, значит, хочу; раз хозяин считает, что я не хочу, значит, не хочу. Я... слуга-скелет моего хозяина, и во всем подчиняюсь его воле.
Какое унижение!
Произнеся эти слова, Е Шань почувствовал, как весь его скелет буквально полыхает красным от стыда!Цинь Цинсюань уже совершенно забыл про окружающих, а уголки его губ взметнулись высоко вверх.
Всю дорогу он продолжал уговаривать Е Шаня называть его хозяином и приговаривал всякие слова, угодные господину.
Остер с товарищами, наблюдая за этим со стороны, даже находили происходящее забавным — оказывается, слуги-скелеты не лишены разума напрочь. Поглядите на этого слугу-скелета, в нём всё-таки таится капелька норовистости.
Надо полагать, та девушка Цинь Аотяня непременно останется ещё больше довольна таким подарком на день рождения.
……
Однако долгие переходы неизбежно утомляют.
Тамара первой не выдержала, извлекла из кольца контрактного зверя магическое создание, легко вскочила ему на спину и окликнула остальных: Мы сегодня прошагали столько путей, пора бы и передохнуть.
Остер и Эдвин лишь слегка утомились, но они всё же были магами, а не воинами, поэтому не стали отказываться и один за другим призвали магических зверей, чтобы ехать верхом.
Тогда Тамара обратилась к Цинь Цинсюаню, который задумчиво пялился на их ездовых животных: У тебя разве нет контрактного зверя? Если нет, не беда, можешь оседлать своего папашу! В конце концов, слугу-скелета ведь тоже можно использовать как скакуна!
Цинь Цинсюань подумал немного, задрал голову и спросил троицу: Вы все сильно устали?
Трое дружно кивнули. Маги — не воины, после стольких шагов поневоле устанешь.
— Понятно, — кивнул Цинь Цинсюань, после чего покосился на стоявшую рядом скелетную конструкцию, смущенно и вместе с тем решительно подошел к каркасу из костей и с размаху взвалил его себе на спину.
— В детстве папа носил меня на спине, а теперь пришла моя очередь носить папу. Папа, не бойся, я не дам тебе устать.
Тамара, Остер и Эдвин: (⊙o⊙)!
Е Шань: ……Спасибо за проявленную сыновнюю почтительность, но, сынок, тебе не кажется, что человеку тащить на себе скелет — это по-настоящему... жутковато?
Любой посторонний решит, что ты сдвинулся по фазе!
Е Шань не ведал, что Тамара уже давно смотрела на Цинь Цинсюаня как на сумасшедшего.
Раз уж перед ней такой психопат, то кого же ещё обманывать, если не его!
Е Шань оказался у Цинь Цинсюаня за спиной.
Хотя было чуточку стыдно, но... чувствуя, как искренне, гордо и заботливо настроен юноша, Е Шань всё же не стал просить опустить его на землю.
Однако юноша ещё не до конца вырос, а потому уступал Е Шаню в росте. Если взвалить его напрямик, обе костлявые ноги Е Шаня волочились бы по земле.
Заметив это, Цинь Цинсюань тут же произнес: Папе нужно обхватить ногами хозяина.
Е Шань: ……Вообще-то фраза звучала безобидно, но он, судя по всему, заражался всё большей пошлостью, а потому молча и послушно закинул костяные ноги на своего хозяина.
Уголки губ Цинь Цинсюаня по-прежнему были задраны высоко вверх, и в то же время он бережно обхватил ноги Е Шаня обеими руками.
В глубине души он тайком размышлял: если бы папа, подобно ему, был живым человеком, то наверняка оказался бы красивым, холодноватым и прелестным мужчиной, к тому же непременно обладающим длинными стройными ногами.
На этой мысли улыбка на губах Цинь Цинсюаня чуть заметно дрогнула.
Хотя он ни капельки не брезговал папой и даже находил очаровательным его нынешний скелетный облик, и то, как он совершенно не обращает внимания на посторонних людей, слушаясь лишь его одного и раз за разом величая его хозяином, — всё же в сердце Цинь Цинсюаня таилось крошечное сожаление. Ему хотелось, чтобы папа тоже стал человеком.
Только тогда папа, наблюдая за тем, как он ест, не станет выказывать даже едва уловимого, потаённого желания; не будет, обнимая его, время от времени тихонько сжимать мякоть на его щеках, а затем вздыхать; не станет, заключая в объятия, изредка бормотать извинения, в душе считая собственные объятия недостаточно теплыми...
Цинь Цинсюань уже отчетливо понял, что его папа жаждет превратиться в человека.
Но что нужно сделать, чтобы превратить папу из скелета обратно в человека?
В Лесу Туманов ответа отыскать не удавалось, но стоило выбраться за его пределы, проявить побольше усердия, и... наверное, способ найдется?
Изначально Цинь Цинсюань собирался провести в Лесу Туманов всю свою жизнь. В глубине души он любил Е Шаня и на самом деле вовсе не рвался покидать чащу, прекрасно понимая: стоит им выйти из леса, как во взгляде Е Шаня перестанет отражаться лишь он один. Оставайся они в Лесу Туманов, и в сердце, и в глазах Е Шаня существовал бы он единственный; Е Шань всей душой относился бы к нему с добротой, а он всей душой полагался бы на Е Шаня и любил его.
Именно поэтому лишь теперь, подумав о том, что во внешнем мире может отыскаться способ исцелить тело Е Шаня, Цинь Цинсюань загорелся интересом.
Все трое — Тамара с товарищами — переглянулись, и в их глазах мелькнул огонек возбуждения. Очевидно, они сочли этого Е Цинсюаня круглым дураком, раз тот боготворит какого-то слугу-скелета, мало того что беспрестанно кличет скелетный каркас папашей, так еще воображает, будто слуга может устать или испытать мучения, и тащит его на себе с таким трепетом — сущий безумец!
Впрочем, если подумать, глупцами манипулировать проще всего.
Всякому известно, что благодаря подсказкам второго молодого господина Цинь с его воспоминаниями из современного мира клан Цинь процветает день ото дня, а желающих подольститься к Цинь Аотяню и вовсе не счесть. Тамара приходилась Цинь Аотяню двоюродной сестрой, однако даже ей выпадало лишь изредка повидать его мельком, тогда как Остер с Эдвином и вовсе могли лицезреть Цинь Аотяня лишь на балах, не смея приблизиться к нему ближе чем на три метра.
Но раз уж они сейчас отыскали великолепного слугу-скелета для единственной признанной ныне возлюбленной Цинь Аотяня, то стоит им преподнести этот подарок на праздничном банкете девушки Цинь Аотяня, разве станут они после этого беспокоиться, что не завяжут нужных знакомств с самим Цинь Аотянем?
Придя к такому выводу, стоило им выбраться из Леса Туманов и вступить в Город Цзыюань, как эта троица, будучи аристократами, поневоле свысока заговорила о том, чтобы поселить Цинь Цинсюаня прямо у себя дома.
В конце концов, Город Цзыюань ныне бурно развивается, а благодаря замыслам двоюродного брата здешняя торговля идет особенно живо, так что цены на любые товары и аренду жилья в городе баснословно высоки, — с легким высокомерием протянула Тамара. — Раз уж Е всё же не дворянин, он вряд ли ориентируется в расценках на гостиничные номера в Цзыюане. Не лучше ли ему остановиться у меня дома? Мы ведь с ним подружились с первого взгляда.
Е Шань слегка нахмурился. Точнее, он мысленно вознамерился нахмуриться, но на деле, разумеется, был совершенно лишен подобной способности и мог лишь молча обливаться слезами в душе.
Хотя в присутствии Е Шаня Цинь Цинсюань казался наивным, дураком он не был. Услышав это, юноша моргнул, полез за воротник и извлек золотистый шнурок, на котором висели пять сверкающих Пространственных колец.
Вы хотите сказать, что здесь за всё нужно платить деньги? — Цинь Цинсюань щелкнул по висящим кольцам и, глядя на Тамару и ее спутников с серьезным лицом умудренного опытом человека, а точнее, как на глупцов, произнес: — У меня есть деньги. И в каждом кольце их видимо-невидимо! Хватит и на лучший гостиничный номер для меня с папой, и на самую изысканную еду! Глядишь, даже удастся купить поместье!
Тамара уже собиралась заявить, что эти Пространственные кольца наверняка принадлежат к низшему разряду — самые крошечные и дешевые, как при ближайшем рассмотрении обнаружила, что все пять колец исполнены с невероятным изяществом. С первого взгляда становилось понятно, что это первоклассные Пространственные артефакты, да и золотистый шнурок, на котором они держались... Тамара вгляделась в него пристальнее: хотя происхождение шнурка ускользало от ее понимания, заключенная в нем плотность магической силы превосходила даже бесценные сокровища из семейной сокровищницы ее рода.
В глазах Тамары блеснула жадность, и она украдкой глянула на Остера с Эдвином — те смотрели на нее с тем же выражением.
Переглянувшись, все трое приняли окончательное решение: слуга-скелет этого Е Цинсюаня послужит средством ублажения второго молодого господина Цинь, а сокровища, что при себе у самого Е Цинсюаня, они разделят между собой поровну!
Е Шань в глубине души снова принялся хмуриться.
А Цинь Цинсюань, словно ничего не замечая, с тем же невозмутимым лицом под косыми взглядами прохожих продолжал бережно нести на спине скелет, шагая по оживленной торговой улице.
У каждого прилавка или лавки он неизменно осведомлялся у Е Шаня, что тому по вкусу, уверяя, что у него полно денег и он купит всё что угодно.
— Папа, у меня много-много денег, всё, что тебе понравится, я тебе куплю. Пообещай, что больше никогда не покинешь меня, хорошо?
— Я ведь ничего не ем и не пью, какая мне польза от этих вещей? — тихонько возразил Е Шань. — Прибереги деньги, поищи, не появилось ли в последние годы нового оружия или защитных доспехов. Купим их, чтобы... когда придет время, пустить в ход. Сам знаешь, побудем мы здесь еще немного, а затем придется отправляться на поиски той штуковины. Вот та вещь — поистине бесценное сокровище, и ты непременно должен ее заполучить.
Хотя Е Шань мог защитить Цинь Цинсюаня и без этого артефакта, позволив юноше благополучно дожить до будущего и даже отомстить за всё, раз уж ему заранее известны вести о той реликвии и выпадает шанс опередить события, не позволив сокровищу достаться Цинь Аотяню, действовать, разумеется, следовало на шаг впереди.
Услышав это, Цинь Цинсюань отнесся к второй части слов куда спокойнее — он уже давно решил твердо: какое бы сокровище ни нашлось, если оно пригодится папе, он непременно отдаст его папе; и лишь если вещь окажется бесполезной для папы, он оставит ее себе.
Зато первая часть...
Взгляд Цинь Цинсюаня омрачился, и в сердце еще сильнее укрепилось желание превратить папу в человека, чтобы они могли не расставаться всю жизнь и чтобы папа смог ощутить те вкусы, что даны обычным людям от рождения.
http://bllate.org/book/28212/3411323
Готово:
