Прошел месяц.
— Мы вернулись!
Юнь Цзяньвэй, вернувшись из школы домой, едва переступил порог, как почуял запах еды:
— Что вкусненького бабушка приготовила сегодня?
Старуха Хо Фэнцзюнь вышла из кухни с тарелкой нарезанных фруктов:
— Всё, что любит наш малыш. Иди скорее мой руки и садись за стол.
Юнь Сuéчжи шел следом за внуком, попутно закрывая дверь, и с улыбкой произнес:
— Цзяньвэй у нас теперь молодец. Только перешел в новую школу, а уже завел столько новых друзей. Я смотрю, после уроков вокруг него толпа ребят крутилась.
— Наш малыш просто умница!
Юнь Цзяньвэй от похвалы аж задрал нос:
— Конечно! Я теперь даже пропагандист нашего класса. На следующей неделе буду отвечать за стенгазету и практические занятия.
Оба старика наперебой принялись хвалить мальчика, подкладывая ему еду в чашку. Юнь Цзяньвэй огляделся по сторонам:
— А папа не вернется к нам ужинать?
Хо Фэнцзюнь ответила:
— У папы много работы, мы оставим ему еду, и он поест сам, когда вернется вечером.
После возвращения из деревни в город Юнь Цзяньвэй поселился не у себя дома. Отец объяснил ему, что из-за сильной занятости им обоим придется довольно долго пожить у дедушки с бабушкой.
Дедушка Юнь Сuéчжи и бабушка Хо Фэнцзюнь всегда безумно любили своего кровного внука. Раньше они виделись с семьей Юнь Цзяньвэя каждую неделю, вместе обедали. Если родители были заняты, на выходные Юнь Цзяньвэй тоже оставался у дедушки с бабушкой. К тому же в этот раз отец поселился вместе с ними, так что Юнь Цзяньвэй вовсе не был против. К тому же здесь о нем заботились с утра до вечера, а стряпня бабушки была невероятно вкусной, так что его беззаботная жизнь текла на редкость радостно.
Вот только почему-то отец перевел его в другую школу. Он сказал, что в прежней школе кто-то обижал мальчика, поэтому ей решили найти замену получше.
Но ведь это было давным-давно, тогда мама тоже проучила обидчиков, и с тех пор к нему никто не лез.
Дедушка с бабушкой тоже говорили ему, что хотят, чтобы он учился в более дружелюбной обстановке, где можно завести новых друзей. Юнь Цзяньвэй был только рад обзавестись товарищами, поэтому не придавал переводу особого значения — разве что поначалу было немного непривычно. Но благодаря отцу, дедушке и бабушке он быстро влился в новый коллектив.
Юнь Хунчжоу вернулся домой в десять часов вечера. Когда он вошел, во всей квартире уже были выключены свет — старики и ребенок ложились рано, и в доме стояла тишина.
Стараясь не шуметь, он скинул пальто и прокрался на кухню. Весь день ему было некогда нормально поесть, голова шла кругом от забот, и в животе давно урчало. Он поставил оставленный ему ужин в микроволновку, чтобы разогреть, и только уселся за стол и взял палочки для еды, как увидел отца в пижаме. Тот проходил мимо столовой и бросил на него косой взгляд.
Юнь Хунчжоу виновато опустил палочки:
— Пап, почему ты еще не спишь?
Юнь Сuéчжи бросил на ходу:
— Потребовалось встать ночью.
— Тогда ложись отдыхать.
— Годы уже не те, проснешься — и сон пропал. — Юнь Сuéчжи подошел к обеденному столу, сел и с недовольным видом посмотрел на сына. — Посмотри на себя, во сколько ты возвращаешься каждый день?
— Дел много.
— Дел по работе или разгребаешь завалы своей бывшей жены?
Юнь Хунчжоу вздохнул:
— Пап, мы ведь уже развелись.
Юнь Сuéчжи холодно произнес:
— А мы как тебе советовали? Говорили — подумай хорошенько, взвесь всё! А ты? Упрямый как баран! Не послушал старших, твердил мне про какую-то любовь... Даже глаза разуть не смог!
— Ну хватит, дадите вы сыну нормально поесть или нет? — Хо Фэнцзюнь неизвестно когда тоже появилась в столовой и пресекла нравоучения мужа. — Сынок пришел домой так поздно, еще и крошки во рту не держал, а ты тут читаешь мораль.
Юнь Сuéчжи оставалось только замолчать, а Юнь Хунчжоу поспешно уткнулся в тарелку. Хо Фэнцзюнь присела рядом и с жалостью посмотрела на него:
— На выходных я сварю суп из свиных ребрышек, приготовлю рыбу, поешь нормально дома. Ты вон как схуднул, аж щеки ввалились.
Юнь Сuéчжи и Хо Фэнцзюнь сейчас были на пенсии, сидели дома. Обычно они ходили на прогулки для поддержания здоровья, играли в шахматы с парочкой старых друзей, занимались музыкой или выбирались куда-нибудь полюбоваться пейзажами и попутешествовать. Оба сына уже обзавелись собственными семьями и устроили жизнь, так что старики жили на редкость счастливо и беззаботно.
Однако с тех пор, как всплыло дело о незаконном привлечении средств и мошенничестве жены Юнь Хунчжоу, Вань Чжусян, о спокойной жизни семье Юнь пришлось забыть. Судя по результатам расследования полиции и прокуратуры, поначалу Вань Чжусян использовала для совместного бизнеса лишь заработанные ею деньги. Обладая отличной деловой хваткой, она благодаря собственным усилиям и поддержке мужа открыла три магазина женской одежды. Она лично общалась с фабриками, вместе с сотрудниками ездила за товаром, а в повседневной жизни носила только одежду из собственных бутиков. Внешность ее была ослепительно прекрасна, а фигура — высокой и изящной. Каждый день она облачалась в самые свежие новинки из своего ассортимента, неизменно привлекая к себе массу восхищенных взглядов.
Знакомые замужние дамы и молодые девушки из их круга обожали заглядывать в ее магазинчики. Добрая слава разнеслась молниеносно, и спустя пару лет почти весь Город Линьань знал эту эффектную госпожу Вань. Особенно в период Праздника Весны, когда все отправлялись за обновками: пороги трех магазинов Вань Чжусян буквально осаждали толпы покупателей. Иногда работники просто не справлялись с наплывом клиентов, и тогда на помощь звали Юнь Цзяньвэй. Мальчик совсем не боялся чужих людей, голос у него был звонкий и сладкий. Тетенькам он кричал — красавицы-сестрички, дяденькам — красавчики-молодцы. Кому бы ни принадлежала вещь, он уверял, что она выглядит великолепно, потрясающе и идет человеку просто невероятно, да еще и со знанием дела рассуждал, почему именно этот цвет и фасон идеально подходят покупателю. Он так ублажал толпу клиентов, что те сияли от радости и выбегали из магазина с огромными пакетами покупок.
У Вань Чжусян быстро скопилось немалое состояние. Голова у нее работала живо, смелости было не занимать: если бы она и дальше целенаправленно занималась только своими женскими магазинами, то наверняка снискала бы громкую славу и со временем превратилась бы в владелицу какой-нибудь сети брендовой одежды.
Но она получила много, а захотела еще больше. Некто вышел на нее с предложением инвестировать в определенный проект, обещая сумасшедшую прибыль всего за короткий срок. Поначалу Вань Чжусян не поверила, но выделила для пробы сто тысяч. Очень быстро она получила обещанные двадцать процентов дохода. Затем последовали двести тысяч, полмиллиона, полтора миллиона. Процент прибыли рос вместе с вложенным капиталом, и деньги неизменно и быстро возвращались на счет Вань Чжусян. Вскоре партнер сообщил ей, что если она привлечет к инвестициям еще больше людей, то за каждого нового человека получит дополнительные три.
Это была прибыль, превышающая вложения едва ли не вдвое. Вань Чжусян даже не задумывалась о том, насколько это логично, — ее полностью ослепил поток золота, хлынувший со всех сторон. Она происходила из деревни, семья была небогатой, учебу в институте пришлось бросить ради работы. И хотя казалось, что у нее полно друзей повсюду, по-настоящему влиятельных и высокопоставленных связей ей отчаянно не хватало. Тогда она обратила взор на собственного мужа.
Юнь Хунчжоу после окончания университета устроился в крупное государственное предприятие и уже к тридцати годам занял должность руководителя ключевого отдела в городской компании Линьаня. Конечно, сказывались его собственный высокий уровень образования, острый ум и исполнительность, но определенную роль сыграл и его отец — Юнь Сuéчжи.
Юнь Сuéчжи был человеком по-настоящему ученым. Он сдал экзамены в университет в те годы, когда это было большой редкостью, затем остался преподавать, познакомился с будущей женой Хо Фэнцзюнь и после свадьбы стал отцом старшего сына, Юнь Хунцяо. Однако вскоре настали бурные шестидесятые-семидесятые годы, и из-за своего происхождения супруги подверглись ссылке в деревню. Потеряв работу, они были вынуждены оставить старшего сына на попечение родственников. Единственными утешениями в тот период для них были взаимная поддержка и рождение второго сына — Юнь Хунчжоу.
После восьмидесятых годов супруги вернулись в город с младшим сыном, и семья наконец воссоединилась. Впоследствии Хо Фэнцзюнь продолжила преподавательскую деятельность в университете, а Юнь Сuéчжи устроился на госпредприятие. Шаг за шагом поднимаясь с низов, к пятидесяти годам он дослужился до поста второго лица в провинциальном филиале. Разумеется, он оказал определенную поддержку и в построении карьеры младшего сына, Юнь Хунчжоу. Старший же сын, Юнь Хунцяо, после окончания университета поступил на государственную службу и сейчас занимал пост заместителя начальника в организационном отделе провинциального комитета партии.
Связи семьи Юнь представляли собой ресурс, накопленный двумя поколениями. Вань Чжусян воспользовалась этой возможностью и под именем своего мужа Юнь Хунчжоу принялась уговаривать его родственников и друзей вложиться в инвестиции. Проработав в торговле много лет, она обладала прекрасным даром убеждения, а благодаря безупречной репутации Юнь Хунчжоу родные и близкие безоговорочно доверяли ему, распространяя это доверие и на Вань Чжусян.
Юнь Хунчжоу был поглощен работой и слишком слепо доверял жене, так что к тому моменту, когда он действительно понял, что дело неладно, всё было уже не исправить. Тот самый мнимый деловой партнер сбежал с деньгами, прихватив более двадцати миллионов, которые все участники передали Вань Чжусян для приумножения капитала.
Старики чуть не слегли от переживаний, даже всегда невозмутимый старший брат Юнь Хунцяо пришел в ярость и потребовал, чтобы Юнь Хунчжоу немедленно развелся с Вань Чжусян. После случившегося женщина продала все три своих магазина и две квартиры в городе, отдав практически всё движимое и недвижимое имущество в счет долгов. Однако образовавшуюся брешь была столь огромна, что ее личных попыток исправить ситуацию оказалось катастрофически мало.
Ей предъявили обвинение в мошенничестве. Улики были неопровержимы, а суммы — колоссальны, поэтому Вань Чжусян как главную подозреваемую поместили под стражу в изолятор временного содержания в ожидании судебного приговора. Юнь Хунцяо прямо заявил, что не станет помогать ей ни единым юанем — пусть отбывает положенный срок от звонка до звонка.
В последнее время Юнь Хунчжоу разрывался между работой, хлопотами по разводу, выплатой долгов и ледяными взглядами отца и брата, испытывая невыносимые муки. Впрочем, благодаря авторитету Юнь Сuéчжи и Юнь Хунцяо к ним домой хотя бы не заявлялись кредиторы с угрозами и краской на дверях. И все же те семьи, чьи миллионы канули в лету, рано или поздно приходили к Юнь Хунчжоу для объяснений. Все они были людьми приличными и знали порядочность Юнь Хунчжоу, поэтому даже обсуждение возврата долгов проходило вежливо. На него не давили, а напротив, утешали, призывая смотреть в будущее и верить, что жизнь можно начать сначала.
В годы, когда Юнь Хунчжоу только начал встречаться с Вань Чжусян, семья Юнь была категорически против этого союза. Хо Фэнцзюнь считала Вань Чжусян слишком расчетливой и при этом малообразованной женщиной, чьи аппетиты намного превосходили ее кругозор, что рано или поздно привело бы к беде. Юнь Сuéчжи полагал, что ее происхождение и характер совершенно не подходят их младшему сыну, а брак без взаимного уважения долго не продержится. Юнь Хунцяо высказался еще резче: он считал, что его брат просто одурманен женской красотой и временно потерял рассудок. Но поскольку Юнь Хунчжоу стоял на своем и непременно хотел жениться, близким оставалось лишь скрипеть зубами и закрывать на всё глаза. Поэтому после того, как Вань Чжусян обрушила на семью Юнь столь чудовищную проблему, старшие не только кипели от гнева на нее, но и устроили Юнь Хунчжоу жестокий разгон.
Хо Фэнцзюнь меньше всех ругала Юнь Хунчжоу. Она любила детей и понимала, что молодежь легко поддается порывам и может ослепнуть от чувств. Философия у нее была простой: раз небо рухнет, муж как-нибудь удержит, лишь бы ее драгоценного сына и внука не задело. Сидя за обеденным столом и очищая от кожуры мандарин, она сказала:
— Позови на выходные брата, пообедаем вместе. И Хунцяо тоже вечно ходит хмурый: чего это они с братом так разругались, вечно напускают на себя важность, прямо копия отца.
Стоило заговорить о старшем брате, как у Юнь Хунчжоу заболела голова. Юнь Сuéчжи, ни за что ни про что получивший шпильку в свой адрес, встал, заложил руки за спину и с крайне недовольным видом удалился. Хо Фэнцзюнь тут же с улыбкой сунула очищенный мандарин в руки Юнь Хунчжоу:
— Ешь давай, поешь — и отправляйся отдыхать.
В выходные дни погода стояла чудесная. Хо Фэнцзюнь с самого утра сбегала на рынок за продуктами и теперь хлопотала на кухне, готовя обед. У Юнь Хунчжоу были дела на работе, нужно было съездить в офис, поэтому он позавтракал с Юнь Цзяньвэем и сразу уехал.
Когда он вернулся домой к полудню, старший брат уже сидел в гостиной на диване и вовсю играл с Юнь Цзяньвэем. Жена брата помогала на кухне, но, услышав звуки его возвращения, вышла и поздоровалась.
— Папа, иди скорее сюда! — Юнь Цзяньвэй, поджав ноги, сидел на диване и звал его. — Большой папа купил мне новые кроссовки, крутые?
Юнь Хунчжоу проговорил:
— Зачем приходить с пустыми руками, еще и столько подарков натащили?
Юнь Хунцяо ответил:
— Давно не видел Цзяньвэя, почему бы не купить ему обувь?
Юнь Хунчжоу нашелся что ответить. Старший брат относился к нему строго, но к Юнь Цзяньвэю питал абсолютную, безграничную слабость. В обычные дни он выглядел ледяной глыбой, но стоило ему увидеть Юнь Цзяньвэя, как весь этот лед мгновенно таял.
Поначалу он был категорически против отправки мальчика в деревню, но ситуация зашла слишком далеко: все крутились в одном тесном обществе, языки у всех длинные, и боялись они даже не чего-то конкретного, а того, что грязные сплетни дойдут до ушей ребенка. Перекладывать последствия ошибок взрослых на плечи детей Юнь Хунцяо считал непростительным преступлением для взрослого человека.
— Я знаю! Папа ревнует, потому что большой папа купил кроссовки только мне, а ему нет! — Юнь Цзяньвэй, сидя между двумя взрослыми, поднял руку. — Большой папа, купи папе тоже новую пару!
Эта детская непосредственность заставила обоих братьев замолчать, но напряженная атмосфера в комнате заметно разрядилась.
В обед Хо Фэнцзюнь накрыла огромный стол, и семья наконец смогла спокойно пообедать вместе. Пока за столом присутствовал Юнь Цзяньвэй, никто не касался тяжелых тем — говорили исключительно о повседневной работе, жизни и шутили с мальчиком, чтобы развеселить его.
Сытный обед прошел в дружеской обстановке. Во второй половине дня у Юнь Хунцяо с женой были дела, так что, помогая матери убрать со стола, они засобирались домой. Юнь Цзяньвэй так давно не видел большого папу с мамой, что вился вокруг них добрую половину дня и даже проводил обоих взрослых до самого подъезда.
— Большой папа, пока! Большая мама, пока! — Юнь Цзяньвэй встал на цыпочки и по очереди крепко обнял их на прощанье. — Приходите почаще в гости! Можно и погулять со мной съездить, а то папа вечно занят и совсем не находит времени вывезти меня куда-нибудь.
Жена Юнь Хунцяо с улыбкой погладила его по голове:
— Хорошо, на следующей неделе свожу тебя в кино и купим мороженое, идет?
— Большая мама лучше всех!
Попрощавшись с ними, Юнь Цзяньвэй повернул обратно к подъезду. Он нажал кнопку лифта и стал ждать, как вдруг в холл вошла знакомая пожилая соседка с пакетом в руках. Мальчик знал ее — она жила в том же доме, хотя близко они не общались.
— Здравствуйте, бабушка, — поздоровался Юнь Цзяньвэй.
Старуха, уже в годах, узнала мальчика:
— Ой, это же Цзяньвэй.
Двери лифта открылись, и оба вошли внучную кабину. Старуха похлопала Юнь Цзяньвэя по плечу:
— Эх, Цзяньвэй, насчет твоей мамы... Ты уж сильно не переживай.
Юнь Цзяньвэй растерянно посмотрел на нее. Он подумал, что пожилая женщина говорит о мамочкиной зарубежной командировке, и кивнул в ответ:
— Угу, я не переживаю, я жду, когда мама вернется.
Старуха кивнула:
— Конечно-конечно. У тебя же есть папа и старший дядя, даже если ей действительно дадут тюремный срок, сидеть ей недолго. Глядишь, через пару лет уже выйдет.
Услышав словосочетание тюремный срок, Юнь Цзяньвэй на мгновение остолбенел:
— Бабушка, о чем вы говорите?
А старуха продолжала бормотать себе под нос:
— Молодые всегда совершают ошибки. Главное, чтобы человек был жив, а деньги еще можно заработать. К тому же ваша семья не бедная, точно сможете помочь маме расплатиться по долгам, так что будешь, как и прежде, ни в чем не нуждаться. Всё будет хорошо.
— Что вы такое говорите?! — Юнь Цзяньвэй вдруг сорвался на крик, испугав соседку так, что та схватилась за сердце.
Лифт как раз остановился, и мальчик сверкнул на пожилую женщину яростным взглядом:
— Это ваш этаж, пожалуйста, выходите быстрее!
— Ишь ты, какой... — Старуха смутилась под его взглядом, что-то проворчала под нос и вышла из кабины.
Двери лифта закрылись. Юнь Цзяньвэй остался один в замкнутом пространстве, тяжело и прерывисто дыша, а его глаза уже покраснели.
Едва входная дверь в квартиру отворилась, как из кухни вышел Юнь Хунчжоу:
— Цзяньвэй, бабушка выжала свежий сок, иди попей.
В следующую секунду мальчик, словно пушечное ядро, налетел на него, вцепился мертвой хваткой и, запрокинув голову, в отчаянии посмотрел в лицо:
— Где мама?!
Юнь Хунчжоу от неожиданности вздрогнул, а опустив взгляд на раскрасневшееся лицо сына с налитыми кровью глазами, почувствовал, как сердце у него сжалось от дурного предчувствия:
— Мама уехала работать за границу, разве мы тебе не говорили?
— Отвези меня к маме! — Юнь Цзяньвэй вцепился в одежду отца изо всех сил и, задыхаясь от нарастающей паники, прокричал: — Мой паспорт еще действителен! Завтра же отвези меня к маме!
Юнь Хунчжоу опустился на одно колено и попытался обнять сына:
— Цзяньвэй, кто тебе что наговорил?
Оба старика тоже торопливо подошли, с тревога вглядываясь в лицо внука. Мальчик в истерике закричал:
— Бабушка Цянь с пятнадцатого этажа сказала, что мама сидит в тюрьме! Она... она еще сказала, что мама задолжала денег! Она же врет, да?! Как мама может сидеть в тюрьме?!
Лица взрослых мгновенно изменились. Юнь Цзяньвэй сейчас был невероятно чувствителен. Уловив растерянность и оцепенение на лице отца, он почувствовал, как в тот же миг полетел в бездонную пропасть.
— Цзяньвэй, не слушай чужие глупости, — попытался успокоить его Юнь Сuéчжи. — Твоя мама за границей, занята делами. Бабушка Цянь совсем выжила из ума, она говорила про какую-то тетю из соседнего дома, которую много лет назад посадили за всякие нехорошие дела.
Но мозг Юнь Цзяньвэя работал с лихорадочной быстротой. Он в упор задал вопрос, не оставляющий путей к отступлению:
— Тогда почему мама до сих пор со мной не связывается?
— Мама за границей, ей неудобно звонить на родину...
— Ничего подобного! У нее есть телефон! Когда она раньше уезжала за границу, она звонила мне по нескольку раз на неделе! — Юнь Цзяньвэй вышел из себя. — Я провел в деревне два месяца, а мама приехала всего один раз! Больше она не приезжала, не звонила, и даже подарков мне не прислала! Раньше, когда она уезжала в командировки, всегда привозила мне подарки!
Юнь Хунчжоу, всегда столь изворотливый и уверенный в себе в рабочей среде, сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным и жалким перед лицом плачущего и бушующего сына. Подавляя глухую, терзающую душу боль, он попытался прижать ребенка к груди:
— Цзяньвэй, перестань сердиться, давай папа тебе всё спокойно объяснит, хорошо?
Но мальчик уже смутно догадывался, что горькая правда, скорее всего, именно такова, как говорила та старуха. Мама не появлялась и не выходила с ним на связь так долго вовсе не из-за заграницы или утомительных командировок, а потому, что... мама больше никогда не сможет с ним увидеться.
— Отвези меня к маме! — Юнь Цзяньвэй зарыдал в голос, окончательно потеряв над собой контроль.
В его детском мирке мама была абсолютной, незыблемой опорой всей вселенной. Если мама исчезнет, то даже с папой рядом его мир неминуемо рухнет.
Ужас перед надвигающимся крахом мира лишал мальчика возможности дышать. Его затрясло всем телом, а мощнейший психологический шок вызвал цепную реакцию в организме: ноги подкосились и перестали держать, сердце глухо и тяжело заколотилось о ребра, а паника достигла такого пика, что он уже не различал слова отца, дедушки и бабушки, звавших его по имени. Сейчас ему было нужно лишь одно: чтобы мама немедленно появилась перед ним, обняла, поцеловала — пусть даже оставит на его щеке след от помады, он бы стерпел. Ему так хотелось вдохнуть родной, едва уловимый аромат маминых духов.
— Цзяньвэй! — Юнь Хунчжоу перепугался насмерть. Он обхватил ладонями раскрасневшееся лицо сына: — Где у тебя болит? Малыш, скажи хоть слово!
Однако Юнь Цзяньвэй лишь судорожно цеплялся за его одежду, широко распахнув глаза и хватая воздух ртом. Застрявший в горле всхлип не давал ему издать ни звука, и спустя мгновение лицо мальчика из красного сделалось багрово-синим. Хо Фэнцзюнь от ужаса принялась что есть мочи хлопать его по спинам, пытаясь помочь продышаться, и в панике закричала мужу:
— Скорее гони машину к подъезду, вези Цзяньвэя в больницу!
Но Юнь Хунчжоу уже подхватил сына на руки и бросился к выходу из квартиры. Два старика в испуге кинулись следом на улицу, успев заметить лишь то, как машина скрылась за воротами жилого комплекса. Хо Фэнцзюнь принялась судорожно шарить по карманам, сообразив, что забыла телефон, и тут же толкнула мужа обратно:
— Быстрее, поднимайся наверх, позвони Хунчжоу, пусть не гонит так быстро!
http://bllate.org/book/28205/3410460
Готово:
