Ранним утром автомобиль просквозь туман на полевой дороге остановился у ворот небольшого двора семьи Ци.
Получившие весть и вставшие с раньшего времени Ци Гаожун и Пэн Лин издали услышали шум и вышли посмотреть. Дверца машины открылась, и из нее вышел Юнь Хунчжоу. Мужчина выглядел уставшим с дороги, сильно похудел и казался несколько осунувшимся.
Супруги вместе помогли Юнь Хунчжоу достать вещи из багажника машины — судя по всему, они были целиком предназначены для детей. Ци Гаожун, неся пакеты, пошел рядом с Юнь Хунчжоу и спросил:
— Как дела? Всё уладилось?
Юнь Хунчжоу молча махнул рукой. Пэн Лин тут же вмешалась:
— Давай не будем об этом сейчас. Большой Юнь, ты ведь еще не завтракал? Я пойду сварлю лапшу. Оба ребенка еще спят в комнате, как раз проснутся, и поедите вместе.
Юнь Хунчжоу улыбнулся:
— Хорошо, я ведь так давно не ел лапшу, которую варит Лин-цзы.
Пэн Лин ушла на кухню готовить завтрак, а Юнь Хунчжоу на цыпочках приоткрыл дверь комнаты, где спал Юнь Цзяньвэй, и увидел, что малыш сладко спит, свернувшись калачиком под одеялом. Его маленькое личико было белым и пухлым — с первого взгляда было очевидно, что никакие тяготы до него не добрались. Он лишь бросил короткий взгляд, прикрыл дверь и вместе с Ци Гаожуном вышел из внутренней комнаты.
Оба взрослых мужчины стояли во дворе, закуривая по сигарете. Раннее утро в деревне выдалось очень тихим, солнечный свет пробивался сквозь легкий утренний туман, падая на черепицу крыши. Сизый дым поднимался вверх и тихо рассеивался.
Юнь Хунчжоу хмуро затянулся, выпустил воздух и заговорил:
— Мы с Вань Чжусян собираемся развестись.
Вань Чжусян была мамой Юнь Цзяньвэя, той самой очень красивой женщиной, которую Ци Фэн видел в детстве и которая осталась в его памяти.
Ци Гаожун помолчал какое-то время и спросил:
— ...Сколько она задолжала? Вы не можете выплатить долг вместе?
— Дело не в долгах. — Юнь Хунчжоу в растерянности потер лоб, его глаза были испещрены красными прожилками, а щетину он поспешно сбрил еще до рассвета, но на подбородке все равно синела тень.
Они были друзьями, которые росли вместе с малых лет. В детстве они были так близки, что носили одни штаны на двоих, а повзрослев, один поступил в университет и остался в городе, а второй остался в деревне, зарабатывая на жизнь собственным трудом. У каждого из них были свои стремления, к тому же между ними не было никаких конфликтов интересов, поэтому они по сей день сохраняли искренность тех давних товарищей. Перед таким другом Юнь Хунчжоу наконец смог выговориться: — Вань Чжусян преступила закон. Она втянула в это деньги всех вокруг: родственников, друзей, коллег... Теперь та организация обанкротилась и сбежала, люди обвиняют ее в финансовой пирамиде и мошенничестве, ей от этого никак не отвертеться.
Ци Гаожун яростно затянулся:
— Сколько? Большой Юнь, ты пока не паникуй, давай сначала вместе придумаем, как вернуть людям деньги. У меня есть кое-какие сбережения, займем еще у кого-нибудь. Как бы то ни было, нельзя же допустить, чтобы Вань Чжусян действительно засудили? Вэй-вэй еще совсем маленький...
— Двадцать миллионов.
Устало произнес Юнь Хунчжоу:
— Дело не только в деньгах. О стольких вещах она мне не говорила, виню и себя — все мысли были лишь о работе, иначе должен был заметить раньше... Впрочем, неважно.
Ци Гаожун умолк. Мужчины стояли во дворе, и долгое время никто не произносил ни слова. Пока Пэн Лин, почти закончив варить лапшу, не вышла позвать их. Увидев, что они накурили столько дыма, что весь двор был как в тумане, она подумала: дело скверно, ситуация явно тяжелая. Однако еда превыше всего, к тому же в доме двое детей, поэтому Пэн Лин решила пока не забивать себе голову лишним и повысила голос:
— Лапша готова, идите поднимайте детей завтракать.
Они затушили сигареты, отряхнулись от табачного запаха и вошли в дом. Юнь Хунчжоу отправился будить сына, присел на краешек кровати, погладил Юнь Цзяньвэя по голове и ущипнул за мягкую щечку:
— Вэй-вэй, угадай, кто приехал?
Юнь Цзяньвэй издал сонный звук и отщипывания открыл глаза. Он затуманенным взглядом поглядел на Юнь Хунчжоу, а затем резко подскочил, чуть не врезавшись носом отцу в лицо.
— Папа! — Юнь Цзяньвэй, словно щенок, бросился на Юнь Хунчжоу и восторженно завопил: — Папа приехал!
Юнь Хунчжоу чуть не задохнулся в объятиях сына и, одновременно смеясь и кашляя, проговорил:
— Ой-ой-ой, ладно, хватит, не так бурно, ты мне перекрыл весь воздух.
— А мама где?
— Мама... поехала по делам к твоей тете, мама тоже занята.
Юнь Цзяньвэй крепко обнял Юнь Хунчжоу и не отпускал, а вдоволь на радувшись, тут же принялся капризничать:
— Почему ты приехал только сейчас? Ты знаешь, как долго я тебя ждал!
Юнь Хунчжоу поспешно снова извинился перед сыном, подхватил его на руки и понес на выход:
— Я купил тебе новый телефон, самую последнюю игровую приставку и привез несколько летних вещей.
— Я сейчас и на улицу хожу в одежде брата А Фэна. Мою собственную одежду пачкать нельзя, ее тяжело стирать, она быстро портится.
Как раз в этот момент Ци Фэн вышел умываться и чистить зубы. Проходя мимо, он поздоровался с ними, и Юнь Хунчжоу поспешно одернул сына:
— Что за глупости ты говоришь, одежду твоего брата А Фэна тоже нельзя пачкать как попало.
Юнь Цзяньвэй показал язык, тут же развернулся и громко чмокнул отца в щеку:
— Все равно я очень рад тебя видеть, раз уж ты мой папка, хм.
Чмокнуть-то чмокнул, а потом выпрыгнул из папиных объятий и побежал в туалет чистить зубы и умываться плечом к плечу с Ци Фэном. Получив от сына звонкий поцелуй, Юнь Хунчжоу почувствовал, как тяжесть, сдавливавшая сердце все это время, немного отступила, и лицо его заметно посветлело.
Пэн Лин сварила огромную кастрюлю лапши, дымящуюся, она стояла в большом железном тазу прямо посреди обеденного стола. Пятеро человек уселись вокруг, каждый со своей пиалой вылавливал лапшу. Бульон был сварен на свежей домашней курице и фермерской свинине, с кусочками куриного бедра, свиной печенью и кровяным пудингом, с добавлением зелени и лука. Он источал аромат с золотистыми капельками жира на поверхности, а рядом красовалась пиала с отварными яйцами.
— Лин-цзы, ты просто мастерица готовить, — похвалил Юнь Хунчжоу. — Как же вкусно, я сто лет не пил такого ароматного супа.
Пэн Лин положила ему в пиалу куриное бедро:
— Ешь побольше, посмотри, как ты схуднул.
Юнь Цзяньвэй с любопытством уставился на отца:
— Папа, ты худеешь? Почему ты похудел?
Юнь Хунчжоу поспешно ответил:
— У папы просто много работы, всё в порядке. Ешь давай, посмотри, как усердно брат уплетает за обе щеки.
Сидевший рядом Ци Фэн, уткнувшись носом в лапшу, за время общей беседы уже прикончил одну пиалу, попросил добавки и съел вареное яйцо. Пэн Лин улыбнулась:
— А Фэн сейчас как раз в том возрасте, когда растет. Поди пойми, сколько он всего уплетает за день, только в рост идет, а сам совсем не поправляется. Этим летом он стал намного выше, чем прошлой зимой.
Юнь Хунчжоу заметил:
— У вас в семье все высокие, А Фэн в будущем точно не будет низкорослым. А Ци Ци разве не высокая? Кстати, раз уж зашел разговор о Ци Ци, она все еще работает в салоне красоты?
При упоминании дочери Пэн Лин схватилась за голову с видом крайнего уныния:
— Ой, эта пацанка теперь и вовсе домой возвращаться не хочет. Звонишь ей, спрашиваешь, чем она там занята, а она только и твердит: деньги зарабатываю, деньги зарабатываю. Сама красиво говорит, мол, заработает нам денег на квартиру в городе. Да только мы с ее отцом вовсе не горим желанием жить в городе, и зачем нам эти ее деньги? Просили учиться — не хочет, целыми днями непонятно о чем думает, ищет какие-то кривые дорожки...
Ци Фэн сказал:
— Сестра говорила, что вернется в следующем месяце навестить нас.
Пэн Лин округлила глаза:
— Когда это она говорила?
— Пару дней назад звонила домой, я трубку брал.
Юнь Хунчжоу с улыбкой произнес:
— У Ци Ци женское тело, но мужской характер, ей хочется вырваться в большой мир и испытать себя. И это неплохо, она уже взрослая девушка, пусть занимается тем, чем хочет.
Ци Гаожун покачал головой:
— Если не хочешь учиться как положено, с пустой головой отправляться в мир — какая от этого польза, как далеко ни зайди.
— У каждого свои стремления. Кто-то от природы создан для учебы, а кто-то — для того, чтобы закаляться в обществе. Если заставлять их заниматься тем, к чему не лежит душа, в конце концов все равно ничего путного не выйдет.
— Да кто бы смел заставлять ее делать то, чего она не хочет? — вздохнула Пэн Лин. — Сколько ни говори, в конце концов все равно приходится пускать все на самотек.
Слушая перепалку взрослых, Юнь Цзяньвэй лишь теперь узнал, что у Ци Фэна, оказывается, есть старшая сестра по имени Ци Ци, которая старше Ци Фэна на пять лет. Вопреки воле родителей она наотрез отказалась поступать в университет и идти в армию, заявив, что хочет работать в городе, что ей нравится заниматься бизнесом и пробиваться в жизни.
Ци Ци совершенно не походила на своего младшего брата Ци Фэна. Она с самого детства была егозой, терпеть не могла учебу, и заставить ее просидеть за партой с книгой в руках было смерти подобно. Напротив, Ци Ци обожала заводить друзей, любила веселиться и умела найти общий язык со всеми — хоть с отличниками, хоть с местными мелкими хулиганами. Обладая горячим и отзывчивым нравом, она постепенно стала настоящей старшей сестрой в глазах сверстников по всей деревне. В те времена, когда она еще жила здесь, куда бы она ни пошла — в гости к родственникам или на прогулку с друзьями, — ее везде встречали с огромным радушием. А тот Ян Цзяпэн, что нынче мнит себя деревенским авторитетом, рядом с ней вообще ничего из себя не представлял.
После обеда Юнь Цзяньвэй утащил Ци Фэн к себе в комнату, усадил на кровать, достал купленный отцом новый яблочный телефон, с довольным видом включил его и принялся объяснять Ци Фэну:
— Брат, теперь у нас есть телефон, и если в будущем ты захочешь узнать какое-нибудь незнакомое растение или животное, сможешь искать прямо через него.
Ци Фэн еще никогда не видел столь красивых телефонов. У него самого телефона не было, он лишь изредка пользовался отцовским и совершенно не представлял, как искать что-то с его помощью:
— И как же искать?
— Можно зайти на какой-нибудь профессиональный форум, выложить туда описание цветков и букашек, что ты записал, и оформить постом. Обязательно найдется тот, кто знает, — делился идеями Юнь Цзяньвэй. — Или можно завести свой блог, записывать туда все из твоей тетрадки. Люди будут заходить в блог, и, глядишь, кто-нибудь тебе ответит.
Ци Фэн не слишком хорошо понимал, что такое форум или блог, и растерянно переспросил:
— А как выкладывать?
— С компьютера, конечно, удобнее, с телефона немного заморочено, но тоже должно получиться. — Юнь Цзяньвэй дал Ци Фэну твердое обещание: — Я во всем разберусь, обязательно соображу, предоставь это мне, брат.
Снаружи доносились голоса сыновей, и Юнь Хунчжоу, повернувшись, спросил:
— Вэй-вэй с А Фэном ладят?
Пэн Лин ответила:
— Еще как ладят. Я же говорю, Вэй-вэй души не чает в брате А Фэне, с самого детства так повелось, тут к гадалке не ходи.
— Я в этот раз привез А Фэну небольшой подарок, всякие канцелярские принадлежности и книги, знаю, что он любит читать, — сказал Юнь Хунчжоу. — Мой Вэй-вэй порою слишком капризен, надеюсь, он не доставлял А Фэну хлопот.
Ци Гаожун, хорошо знавший собственного сына, произнес:
— Если А Фэн кто-то не по нраву, он и слова лишнего не скажет, будет держаться подальше. Раньше, когда ты не приезжал навестить Вэй-вэя, тот злился, а А Фэн сам его утешал.
Юнь Хунчжоу успокоился и тихо проговорил:
— Старина Жун, Лин-цзы, я ведь изрядно навязался вам на шею со своими проблемами. У меня дома сейчас настоящий кошмар, дело с Вань Чжусян, скорее всего, дойдет до суда, я даже бояться давать Вэй-вэю его прежний телефон, как бы кто лишнего ему не сболтнул.
Пэн Лин тоже тихо ответила:
— Ты сначала разберись со своими делами и делами Вань Чжоусян, а Вэй-вэй пусть побудет у нас. Под защитой А Фэна с ним ничего не случится.
Они не стали долго развивать эту тему: Юнь Хунчжоу не мог гостить слишком долго, дома и на работе его ждала гора нерешенных дел. Он поднялся и зашел в комнату Юнь Цзяньвэя. Увидев, что сын и Ци Фэн сидят склонившись над новым телефоном, он почувствовал, как на душе немного отлегло.
Он подошел к Юнь Цзяньвэю и потрепал сына по макушке:
— Вэй-вэй, папе пора ехать.
Юнь Цзяньвэй тут же отложил телефон в сторону:
— Почему так быстро? Ты же только поел!
— У папы дела.
— Откуда у тебя столько дел? Раньше твоя работа не отнимала столько времени.
Юнь Цзяньвэй обладал очень тонким восприятием и хоть ничего толком не знал, но интуитивно чувствовал: папа в чем-то изменился. Он обнял Юнь Хунчжоу, скорчив унылую физиономию:
— Останься сегодня, я отведу тебя посмотреть на рапс в поле, там такая красота.
Юнь Хунчжоу с горьким вздохом похлопал Юнь Цзяньвэя по спине:
— Давай в следующий раз, когда папа приедет, ты меня снова сводишь, хорошо?
Юнь Цзяньвэй молчал. Уткнувшись носом в широкое отцовское плечо, он крепко обхватил его за шею. Не успел он вымолвить и слова, как обиженные слезы сами собой хлынули из глаз:
— Не хочу.
Стоявшие рядом супруги поспешно бросились утешать мальчика:
— Ну-ну, тише, ты чего это расклеился?
— Вэй-вэй, не плачь, папа же на следующей неделе снова приедет к тебе.
Но Юнь Цзяньвэй, неведомо за какую струнку задетый, вцепился в отца и не отпускал. Он горько плакал, размазывая слезы и сопли по отцовской одежде, его маленькое лицо покраснело, а крупные капли слез градом катились вниз:
— Ты совсем по мне не скучаешь, стоило только приехать... и сразу уезжаешь, у-у...
— Скучаю, конечно скучаю, как папа может по тебе не скучать?
— Тогда зачем опять уходишь!
Когда ребенок упрется, он может капризничать до бесконечности. Трое взрослых крутились вокруг Юнь Цзяньвэя, силясь придумать хоть что-то, чтобы его развеселить. Ци Фэн стоял в сторонке в полной растерянности, переводя взгляд с заплаканных глаз Юнь Цзяньвэя на его пальцы, судорожно вцепившиеся в одежду дяди Юня.
Пэн Лин позвала:
— А Фэн, подойди, скажи пару слов брату.
Ци Фэн подошел. Юнь Хунчжоу присел на корточки и поставил Юнь Цзяньвэя на ноги, и стоило Ци Фэну приблизиться, как Юнь Цзяньвэй выскользнул из папиных объятий и спрятался у него за спиной, вцепившись пальцами в рукав.
Юнь Хунчжоу оставалось лишь сказать Ци Фэну:
— А Фэн, извини, побеспокою тебя, присмотри за младшим.
Ци Фэн кивнул, позволив Юнь Цзяньвэю держать себя за рукав, и, подняв взгляд на Юнь Хунчжоу, произнес:
— Дядя Юнь, тогда на следующей неделе обязательно приезжайте. Вэй... Вэй-вэй будет ждать.
Юнь Хунчжоу улыбнулся. У него были красивые черты лица, и при улыбке в уголках глаз залегли мягкие лучики морщинок. Он пообещал:
— Обязательно. Каким бы занятым я ни был, теперь буду приезжать к вам каждую неделю.
После ухода Юнь Хунчжоу Пэн Лин тут же отправила мужа в сельский магазинчик за двумя бутылками газировки и парой пакетов снеков. В их доме такое водилось нечасто, поскольку Ци Фэн не был любителем сладостей. Однако Пэн Лин подумала, что Вэй-вэй еще мал, и если он пожует чего-нибудь вкусного, то, возможно, на душе у него станет легче, и велела мужу купить гостинцев.
Ци Гаожун сгонял на велосипеде и быстро вернулся с пакетами. Возвращаясь к комнате Юнь Цзяньвэя, они застали обоих мальчишек сидящими за столом — те разглядывали подарки, привезенные Юнь Хунчжоу.
— Эту перьевую ручку подарил мой папа. — Юнь Цзяньвэй вскрыл коробку, достал оттуда черную ручку и две баночки с чернилами, подвинув их к Ци Фэну. — Она очень удобная, совсем не мажет и служит долго.
Его глаза все еще покраснели, а в голосе слышались остатки слез, но в целом он уже успокоился. Словно стоило отцу уехать, как его капризы и слезы тоже отступили, чтобы больше никому не доставлять хлопот.
— А это металлическая закладка, вставляешь на нужную страницу, смотри какая красивая.
Юнь Цзяньвэй вложил закладку в ладонь Ци Фэну и шмыгнул носом — после недавней плаксы он даже не успел толком высморкаться. Ци Фэн оторвал из рулона на столе салфетку и аккуратно приложил к его носу, и Юнь Цзяньвэй шумно высморкался. Ци Фэн вытер ему лицо салфеткой, принял ручку с закладкой и тихо сказал:
— Спасибо.
— Не за что!
Пэн Лин украдкой с улыбкой понаблюдала за ними из приоткрытой двери, а затем толкнула мужа в бок, и они с пакетами наперевес на цыпочках удалились от дверей комнаты.
http://bllate.org/book/28205/3410454
Готово:
