Готовый перевод His Highness Why So Demonic / Его Высочество — подкидыш: Тайна дикого кота: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Цзи Тань тут же тоже перевёл взгляд, оглядывая остальных, кто слагал стихи и выполнял приказы, выискивая, не упустил ли кого из молодых талантов.

Спустя час игра в стихосложение за чашей, плывущей по извилистому ручью, подошла к концу.

Четыре сокровища кабинета Цзи Таня нашли своих обладателей: Се Чаолоу получил тушечницу, Гу Сичжи — лунную бумагу сюаньчжи, а упомянутый ранее ученый муж — кисть из фиолетовой шерсти с цветным лакированным стержнем, на том состязание и завершилось, остальные участники тоже не ушли с пустыми руками. Больше всех радовался Се Чаолоу: он уже давно положил глаз на ту тушечницу, что была у Гу Сичжи, и наконец заполучил её.

Остальным оставалось лишь завидовать — кто ж виноват, что эти двое совсем недавно выдержали императорские экзамены, и их багаж знаний с памятью находились на самом пике.

Уж им-то было за радость хотя бы просто глаза порадовать.

Впрочем, одного этого было недостаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. Кто-то вспомнил, что перед началом мероприятия наследный принц говорил о заготовленных сюрпризах, и тут же заинтересовался, желая узнать, чем еще их порадует высочество.

Цзи Тань знал об ожиданиях гостей и, видя, что атмосфера достигла наивысшего накала, больше не стал томить загадками, а лишь поднял руку и хлопнул в ладоши.

Раздался четкий звук.

Вмиг весь Чистый пир у Реки погрузился практически в гробовую тишину, и все устремили взоры на наследного принца.

Цзи Тань молчал, глядя прямо перед собой.

Тут же в банкетный зал вошли двенадцать стройных, изящных и прекрасных юношей: одни держали в руках струнные и духовые инструменты, другие чинно сложили руки перед грудью.

Сначала, не разглядев их лиц, гости приняли юношей за обычных музыкантов и танцоров, которых приготовил Цзи Тань, но, рассмотрев их теперь, невольно испустили изумленный вздох и широко раскрыли глаза.

Все эти красавицы и красавцы, чью половую принадлежность с первого взгляда невозможно было отличить, поголовно оказались мужчинами.

Подобного они еще отроду не видывали.

Цзи Тань остался доволен реакцией гостей на пиру и невольно покосился на Гу Сичжи, надеясь увидеть на его лице такое же изумление и восхищение — это стало бы самым важным штрихом для завершения его плана.

Однако Цзи Тань просчитался.

Реакция Гу Сичжи ничем не отличалась от его обычной манеры поведения, пожалуй, он стал даже еще более отрешенным.

Цзи Тань озадаченно склонил голову: ?

Как так, разве у него не страсть к мужчинам, почему же сейчас он совершенно никак не реагирует? Любой другой обычный человек на его месте не преминул бы восхититься, неужели для Гу Сичжи это не самый сокрушительный соблазн? Или же он так засмотрелся, что даже потерял способность реагировать?

Не будучи уверен до конца, Цзи Тань решил понаблюдать дальше.

Откуда ему было знать, что сердце Гу Сичжи уже отдано другому, и после встречи с тем, кто казался ему небесным созданием, равных которому нет в поднебесной, разве мог он прельститься кем-то еще?

К тому же Гу Сичжи отнюдь не был человеком, судящим по внешности.

Привлекательная оболочка, общая аура, пережитое, характер, привычки и глубина мысли — именно эти черты составляли неповторимого Цзи Тань. Стоило кому-то отклониться хоть на йоту, и пропасть между ними измерялась бы тысячами ли. Больше в этом мире не нашлось бы ни единого человека, способного заставить сердце Гу Сичжи биться так трепетно и громко.

Только Цзи Тань, и никто больше.

Поэтому, глядя сейчас на эту группу красивых юношей, Гу Сичжи воспринимал их не иначе как актеров на сцене.

Цзи Тань кивнул Сяо Иньцзы, и тот немедленно освободил середину банкетного зала, куда один за другим вошли те двенадцать мужчин.

По знаку слуг принесли скамееки: четверо из юношей сели, а остальные восемь приняли различные горделивые позы, разом воплотив собой образы сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы, чем вызвали бурный восторг у присутствующих.

Многие из присутствующих повидали немало музыкантов, но в основном это были женщины.

Особенно в кругу людей знатного происхождения здесь, в столице, мужчины крайне редко избирали подобное ремесло средством к существованию и выступали перед публикой — если и музицировали, то лишь ради показного утонченного вкуса, дабы потешить собственное самолюбие.

Такого рода представлений еще никто не видел.

Помимо удивления, гости неожиданно ощутили в мужском исполнении особую, благородную чистоту истинных мужей, и все как один воспылали ожиданием.

Изящные, пропорциональные пальцы с тонкими суставами коснулись тонких струн, и легкийщип извлек плавно льющиеся звуки музыки, долетавшие до слуха каждого. Вскоре к ним присоединились другие инструменты, сливаясь в гармоничный аккорд. Музыка постепенно набирала силу: любоваться красавцами было одно удовольствие, а слушать их казалось столь блаженным, будто уши впервые обрели способность внимать небесным мелодиям.

В тот самый момент, когда гости прикрыли глаза, прислушиваясь к звукам, стихи мудрецов, пропетые под легкие напевы музыки, вновь взволновали сердца всех присутствующих.

Потрясающе, поистине потрясающе!

Сегодняшний грандиозный пир непременно прогремит на всю столицу, и его будут копировать повсюду!

Цзи Тань слушал музыку с полнейшим удовлетворением, а затем поднял глаза и посмотрел на Гу Сичжи. Как и ожидалось, тот был глубоко увлечен — первый шаг его плана с легкостью увенчался успехом.

Замысел Цзи Таня заключался в том, что, как только Гу Сичжи обратит на них внимание, эти юноши, чьей истинной сутью были вовсе не музыканты, а содержанки-мальчики, мгновенно сменят манеру игры на те самые мелодии поэзии и песен, что так любил Гу Сичжи. Они должны были проявить все свои таланты и устремить на таньхуалана томные, исполненные нежности взгляды.

Учитывая слабость Гу Сичжи к мужчинам, он определенно не сможет устоять.

Оставалось лишь посмотреть, кому из них удастся завоевать расположение таньхуалана.

Гу Сичжи слушал со всем вниманием. Сначала ему пришлась по душе их благородная сдержанность, но затем нотки в мелодиях стали всё более и более тонкими и чувственными. Хотя такая музыка и подходила для непринужденной и расслабленной атмосферы банкета, Гу Сичжи она пришлась не по нраву.

Более того, ему не нравились их взгляды — смутно и неотступно падавшие на него, отчего Гу Сичжи опустил голову, стараясь уклониться от них.

Гу Сичжи мог любить всё, что было связано с Цзи Танем, перенося свою привязанность на поэтические сборники с его почерком, но он не собирался уделять ни малейшего внимания тем, кто ему неприятен.

На этот раз Цзи Тань снова просчитался.Он полагал, что Гу Сичжи опустил голову из смущения, не в силах встретиться с ним взглядом, но даже не подозревал, что Гу Сичжи вовсе не помышлял об этом.

Когда музыка стихла, Цзи Тань, оставшись доволен, жестом приказал музыкантам удалиться и принялся готовить следующий ход.

С самого начала Чистого пира у Реки столы ломились от чая и закусок, но основные блюда еще не подавали. Вскоре в зал гуськом вошли слуги и евнухи, расставляя перед каждым гостем угощения. Всего было подано девять главных блюд — начиная с Захвата лидерства и заканчивая Победой дракона, не считая множества мелких закусок и десертов. У всех присутствующих яства были идентичны.

И всё же была одна деталь.

Те, кто подавали еду, различались. У остальных гостей это были слуги и евнухи, тогда как к Бяньсю Гу еду подносили те самые юные и статные музыканты, что только что играли.

— ...

Такая предвзятость была слишком очевидной.

Некоторые чиновники начали выражать недовольство, перешептываясь между собой. Наконец, не в силах больше терпеть, один из них поднялся со своего места и с почтением спросил Цзи Таня, в чем же причина?

Гу Сичжи также заметил особое отношение к своей персоне и, посмотрев на Цзи Таня, стал ждать ответа.

Цзи Тань неспешно развеял сомнения собравшихся.

Разумеется, он не сказал, что это мальчики из дома Наньфэн. Вместо этого он объявил, что все они — сироты из бедных семей, которым он решил помочь. Оказавшись в безвыходном положении, они обучились мастерству, чтобы иметь средства к существованию, а освоив его, добровольно остались служить Восточному дворцу. Сегодня же они вышли, чтобы лично позаботиться о почтенных господах.

Кто-то из присутствующих вновь выразил недовольство, спросив, почему же они прислуживают только господину Гу?

На этот вопрос Цзи Тань лишь развел руками, ответив, что и сам не знает. Он не отдавал музыкантам приказа подавать еду кому-то конкретному, те сами проявили инициативу, действуя по собственному усмотрению.

Смысл его слов был прозрачен: музыканты сами пожелали прислуживать лишь Гу Сичжи, а не кому-то другому.

Спрашивавший лишь напрасно выставил себя посмешищем и, больше не проронив ни слова, сел на свое место, чтобы продолжить трапезу.

Цзи Тань, чьи мысли работали стремительно, тоже решил, что сложившаяся ситуация выглядит не лучшим образом, и придумал иной подход. Он вызвал Сяо Иньцзы и приказал ему передать новые распоряжения.

Вскоре те же музыканты предстали в ином облике: теперь их лица были наполовину скрыты вуалями. Они начали добровольно разливать вино присутствующим господам. Разумеется, основной упор все еще делался на Гу Сичжи, но теперь они больше не толпились вокруг него, а подходили по очереди.

Это разом развеяло все подозрения гостей.

Однако теперь музыканты привлекали еще больше внимания. Двенадцать юношей сами по себе были удивительно хороши собой, но из-за того, что во время выступления они находились на расстоянии, гости едва успели разглядеть их лица.

Теперь же, когда появилась возможность рассмотреть их вблизи, лица оказались скрыты вуалями. Разве такая уловка не заставляла сердце биться сильнее, вызывая непреодолимое желание сорвать тонкую ткань и увидеть, что же скрывается под ней?

Любопытство — человеческая природа, и никто не мог ему противостоять. Цзи Тань не верил, что Гу Сичжи останется равнодушным. Если хотя бы один из них добьется успеха, все его старания и расчеты не будут напрасными.

Поэтому Цзи Тань, не спеша вкушая пищу, время от времени поглядывал на Гу Сичжи, с нетерпением ожидая результата.

Но Гу Сичжи не был обычным человеком. Разве мог он выбиться из бедной семьи, не имея ни связей, ни ресурсов, и занять пост при дворе, не обладая исключительной силой духа?

Именно поэтому к так называемым музыкантам он был совершенно равнодушен и даже не подозревал, что против него плетут интриги.

Видя, что нежные взгляды и томные жесты не приносят результата, мальчики из дома Наньфэн тут же сменили тактику. Во время подачи последнего блюда и разливания вина они заранее надушились, надеясь соблазнить Гу Сичжи ароматом.

Прежде, в доме Наньфэн, ни один гость не мог устоять перед этим приемом. Разве что тот, кто вовсе был лишен мужской силы.

Полный решимости мальчик, уверенный в успехе, торжественно поднес последнее блюдо — рисовые колобки с полынью, завернутые в листья бамбука. Его изящные тонкие пальцы бережно опустили фарфоровое блюдо на высокий подставке перед Гу Сичжи.

Гу Сичжи, как и в предыдущие разы, даже не удостоил его взглядом.

Впрочем, это было не важно: у мальчика оставался последний козырь. Он выпрямился и обошел Гу Сичжи, встав так близко, что его гибкое тело почти касалось гостя. С грацией он засучил рукав и потянулся, чтобы наполнить кубок вином.

Гу Сичжи не успел отстраниться. Прямо в нос ему ударил густой, приторный аромат. Гу Сичжи тут же поперхнулся, едва не закашлявшись, и нахмурил брови, чувствуя раздражение.

Он не любил подобные тяжелые запахи и никогда не пользовался благовониями. Единственный аромат, который он привык чувствовать вблизи и который ему действительно нравился — это сандал, которым обычно пользовался наследный принц.

Приятный, свежий, он прояснял мысли и усмирял желания. Ничего иного.

Гу Сичжи поднял голову, собираясь вежливо отказать в услугах, но прежде увидел опущенные, подернутые тенью беспокойства персиковые глаза. Ресницы слегка дрожали. В памяти Гу Сичжи тут же всплыли другие глаза — прозрачные, ясные, принадлежащие человеку, который, несмотря на все невзгоды, всегда старался держаться мягко и сдержанно.

Из-за внезапной мягкости по отношению к наследному принцу, жесткие слова отказа, готовые сорваться с языка, изменились:

— Отойди. Я сам справлюсь.

Его голос невольно прозвучал куда мягче, чем он намеревался.

Мальчик, уже решивший, что потерпел полное поражение и его вот-вот отправят обратно в дом Наньфэн, с недоверием поднял взгляд, в котором засиял внезапный огонек надежды.

http://bllate.org/book/28200/3527158

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 20»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать His Highness Why So Demonic / Его Высочество — подкидыш: Тайна дикого кота / Глава 20

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода