Хорошо, что следующий день был выходным.
Гуань Лин, держась за раскалывающуюся голову, с жадностью выкурил половину пачки сигарет. Лишь когда он закашлялся так, что едва не выплюнул легкие, на душе стало немного легче.
Дома можно было больше не притворяться невозмутимым.
Он знал, что слишком глубоко, до боли, полюбил Шан Инжуна. Ему вечно казалось: раз Шан Инжун не оттолкнул его окончательно, значит, если он будет терпеть и ждать, то в конце концов дождется своего часа.
Он был не лучше и не хуже других, но искренне верил, что со временем у них появится общее будущее.
Однако с самого начала он пребывал в самообмане. Любовь — не торговая сделка, и здесь невозможно получить ровно столько, сколько ты вложил.
Значит, он сам виноват. Он заслужил то, что Шан Инжун не обращает на него внимания, заслужил отсутствие даже крупицы уважения к себе.
Он всего лишь мусор, на который Шан Инжун не желает даже смотреть, мусор, до которого ему нет никакого дела.
Даже после того, как Гуань Лин проглотил сильнодействующее снотворное, он проснулся ни свет ни заря. Весь день он яростно терзал себя в мыслях, клял на чем свет стоит, и только к полудню, опираясь на спинку дивана, смог подняться, чтобы шатающейся походкой отправиться на поиски еды.
Зайдя на кухню, он поленился готовить, просто обжарил остатки вчерашнего риса и кое-как поел.
Больше он не смел пить алкоголь: боялся, что если начнет заливать горе вином, последствия станут еще ужаснее.
Сейчас ему требовалась трезвость. Чтобы осознанно вынести всю эту боль и так же осознанно принять тот факт, что между ним и Шан Инжуном больше ничего не может быть.
Он должен выжечь из себя это чувство, не давать больше ни единого шанса вытирать об себя ноги.
И он знал, что сможет это сделать.
Как бы больно ни было — придется отпустить.
Гуань Лин пробыл дома два дня. В понедельник он вышел на работу, а утро началось с планерки. Едва он вышел из зала заседаний, его окликнул Ли Цин.
— Что случилось? — Гуань Лин, еще просматривая данные в бумагах, рассеянно обернулся.
— После обеда поедешь со мной в здание Жунгуан.
Гуань Лин замер, поднял взгляд от бумаг и спокойно посмотрел на Ли Цина:
— Зачем мне туда ехать?
— Откуда мне знать! — вспылил Ли Цин. — Я должен подписать контракт с Шан Инжуном, а он велел взять тебя с собой. Что ты, черт возьми, натворил? Почему люди ищут тебя через меня? Я вам не нянька!
Босс Ли был крайне раздражен тем, что его заставили быть передаточным звеном, и тон его оставлял желать лучшего.
Гуань Лин швырнул папку с документами на стол для совещаний и посмотрел на Ли Цина:
— Ты что, не знаешь, что я больше не бегаю за ним?
Ли Цин хмыкнул, явно выражая свое презрение.
— Если ты не поможешь мне и будешь втягивать в подобные дела, сегодня вечером я перееду жить к тебе домой и лягу в одну кровать с Нуаньян, — совершенно спокойно, с безразличным лицом произнес Гуань Лин.
У него не было честолюбия, он не был агрессивным человеком, но это не значило, что об него можно вытирать ноги.
Ли Цин услышал угрозу, и глаза его расширились:
— Ты посмеешь?!
— Попробуй проверь, — Гуань Лин не повысил голос, звучал он по-прежнему отстраненно.
— Ты... — Ли Цин не ожидал такой дерзости, но, вспомнив, что каждый раз, когда у двух их дочерних компаний возникали ошибки в бухгалтерии, именно Гуань Лин их исправлял, и прикинув прежние заслуги Гуань Лина, он понял, что этот человек не так-то прост. Поэтому он сбавил тон и лишь слегка нетерпеливо бросил: — В этот раз я согласен, но я уже обещал Шан Инжуну. Не тащить же тебя теперь обратно?
Если генеральный директор Шан просил привезти человека, а тот не приедет, контракт будет сорван.
Именно Ли Цин вел проект под эгидой корпорации Шан, и решение о том, давать ли ему работу, зависело от воли Шан Инжуна.
Гуань Лин понимал, что к чему. Он знал, что их босс должен проявить любезность, хочет он того или нет. Если компания хочет работать под началом фирмы Шан Инжуна, то, даже если самому Шану плевать на формальности, остальным приходится соблюдать правила. Кто не соблюдает — того недоброжелатели раздавят, и в итоге останешься ни с чем. Поэтому Гуань Лин кивнул.
Он не понимал, зачем Шан Инжуну понадобилось его присутствие, но делать было нечего: он человек подневольный, и не мог срывать дела только из-за нежелания видеть кого-то.
У него не было роскоши поступать по своему хотению.
Он давно стал хамелеоном в этом сложном мире и прекрасно понимал правила выживания.
Едва они вошли в здание Жунгуан, к ним подошла Анна, секретарь Шан Инжуна, и улыбнулась:
— Директор Ли, директор Гуань.
Гуань Лин был с ней в хороших отношениях, поэтому ответил вежливой улыбкой.
Анна проводила их к особому лифту. Оказавшись внутри, она нажала кнопки двух этажей и сказала:
— Директор Гуань, вы подниметесь со мной на 8-й этаж, а директор Ли отправится на 25-й к директору Чэню подписывать контракт.
Гуань Лин приподнял бровь, но промолчал.
Вскоре они достигли 8-го этажа, Анна вышла первой.
Гуань Лин посмотрел на Ли Цина, тот пожал плечами:
— Как закончу, буду ждать тебя на парковке.
Делать было нечего, Гуань Лин кивнул и пошел следом.
На 8-м этаже располагались личные кабинеты Шан Инжуна. Половину пространства занимал зал совещаний, а оставшуюся часть — более двухсот квадратных метров — его личная зона: отдельный кабинет и комната для переговоров, пугающе огромные.
Гуань Лин бывал здесь раньше, и даже часто, так что ориентировался лучше Анны. Но с тех пор, как несколько месяцев назад решил вычеркнуть всё из сердца, он думал, что больше не вернется. Кто бы мог подумать, что он снова здесь.
И сейчас он совсем не хотел здесь находиться.
— Генеральный директор Шан, — Анна тихонько постучала в распахнутую дверь.
Мужчина внутри поднял голову, окинул их взглядом и кивнул:
— Входите. Анна, два кофе.
Анна ушла, и Гуань Лину пришлось войти. Он смотрел на этого красивого, успешного мужчину в безупречном костюме, сидящего в рабочем кресле.
— Садись... — Шан Инжун отложил ручку в сторону. На его правильном лице застыло холодное, равнодушное выражение.
Гуань Лину пришлось сесть напротив. Он молчал, не собираясь начинать разговор.
— Почему телефон выключен? — спросил Шан Инжун.
Гуань Лин промолчал.
— Когда переезжаешь? — Шан Инжун смотрел прямо на него, и на его холодном лице невозможно было прочесть ни гнева, ни радости. — Если вещей много, позвони водителю Гуну.
Хотя Гуань Лин был готов к этому, в голове снова запульсировала острая боль. Он потер лоб, изо всех сил пытаясь сохранить рассудок. Даже если в этот момент ему безумно хотелось подойти и раздавить каблуком лицо Шан Инжуна, он сдержался.
Да, снова сдержанность...
Сдерживаться, сдерживаться, сдерживаться...
Повторив это про себя десятки раз, он под пристальным взглядом Шан Инжуна облизнул пересохшие губы и, криво усмехнувшись, как можно спокойнее произнес:
— Я не буду переезжать. Ты ведь и сам не горишь желанием, так? А я со временем остыну. Видишь, я больше не буду тебя беспокоить, разве это не прекрасно?
Шан Инжун выглядел крайне раздраженным. С крайне недовольным видом он набросился на Гуань Лина с упреками:
— Сколько времени уже прошло? Ты закончил со своими выходками? Я же разрешил тебе въехать, хватит пустой болтовни, переезжай сегодня.
В этот момент Анна принесла кофе. Шан Инжун, нахмурившись, приказал ей:
— Скажи водителю, пусть подождет на парковке, сегодня он отвезет директора Гуаня перевезти вещи.
Анна приняла приказ и, выходя из кабинета, мельком взглянула на Гуань Лина.
Гуань Лин тоже посмотрел на нее. Что отразилось в ее глазах, он не понял, да и не хотел разбираться. Сейчас он чувствовал такую слабость и вместе с тем не смел злиться, что совершенно не знал, как вести себя с Шан Инжуном.
— Я правда не перееду, — Гуань Лин теперь отчетливо понял, каково это — терпеть несправедливость и молчать. Ему хотелось швырнуть чашку кофе в лицо Шан Инжуну и послать его куда подальше, сказав, что прислуживать он больше не будет, но из-за статуса Шан Инжуна и того факта, что даже его босс работал под началом этого человека, он мог только оставаться «внуком».
Гуань Лин чувствовал свою бесхребетность, но ничего не мог поделать.
Многие люди ради выживания вынуждены идти на компромиссы, а такие, как он — тем более. Нельзя просто взять и сделать то, что хочется. Поэтому он лишь натянул на лицо вымученную улыбку и снова признался:
— Почему ты заставляешь меня переехать? Из-за того, что я сказал: если Чэн Бинь въедет, то я — нет?
— Ты можешь не быть таким занудой? — перебил его Шан Инжун, хмурясь, будто из последних сил проявляя терпение. — Разве ты не мечтал жить со мной? Сейчас твое желание исполняется, так что давай быстрее.
Гуань Лин знал: лучше всего сейчас встать, пойти и переехать, как того требует Шан Инжун, чтобы не раздражать его еще больше.
— Я действительно не могу, — вздохнул Гуань Лин. Сейчас его сердце было переполнено негативом по отношению к Шан Инжуну; он чувствовал, как тот попирает остатки его самоуважения. С другой стороны, он должен был трезво взглянуть на их отношения. — Не будем говорить о том, что твоя сестра вернется и устроит скандал, и о том, что тебе самому неприятно видеть меня у себя дома. Давай поговорим о нас, хорошо?
Шан Инжун усмехнулся — в его улыбке явно читалось раздражение от потраченного впустую времени:
— Опять хочешь поговорить? Хорошо, говори. У тебя десять минут...
Он посмотрел на часы, и от этого зрелища Гуань Лину стало еще холоднее.
Гуань Лин отвел взгляд, глубоко вдохнул, чтобы снова почувствовать себя человеком, и, повернувшись, постарался говорить как можно спокойнее:
— Если я перееду, то через пару дней начну мечтать о том, чтобы быть с тобой каждый день. Буду просить брать меня к тебе домой, заставлять твою маму и сестру принять меня. Буду требовать, чтобы в будущем я был у тебя единственным. Может быть, принужу тебя жениться, заставлю детей называть меня папой, чтобы все в компании знали: я — твоя вторая половинка, чтобы каждый знал: ты мой. Люди жадны и ненасытны. Ты всегда меня отталкивал, наверное, потому что боялся, что я стану слишком наглым, так?
Шан Инжун не ожидал такой прямоты. Он явно опешил, а потом впился взглядом в Гуань Лина, его черные глаза были бездонны.
— Раз ты все понимаешь, почему не знаешь меры? Ты же знаешь, я никогда не питал к тебе неприязни, мне просто не нравятся слишком однозначные отношения.
— А разве я сейчас не соблюдаю меру? — глядя в его бесчувственные глаза, Гуань Лин почувствовал, что боль в груди немного утихла. Он даже улыбнулся: — Именно потому, что я знаю: того, чего я хочу, ты мне никогда не дашь, я и решил уйти. Ты думаешь, мне легко? Я очень люблю тебя, правда, Инжун. Не знаю, сколько раз мне пришлось перекраивать свою психику, чтобы решиться уйти. Думаешь, я решил это из-за Чэн Биня? Нет. Прошло два-три года. Я думал об этом два-три года. В самом начале я был готов на всё, лишь бы время от времени видеть тебя. Мне было плевать, в чьей постели ты лежишь, плевать, что я не нравлюсь твоей сестре, плевать, что все считают меня бесстыдником. Я правда хотел на всё закрыть глаза. Но не могу. Я ведь тоже человек, у меня сердце из мяса, а не из железа. Невозможно зная, что, любя тебя, я останусь ни с чем, тянуть еще десять лет. Я тоже мужчина, пусть и вел себя с тобой как баба, но я мужчина. Я знаю, что тебе наплевать на мои чувства. Ты разрешил мне переехать лишь из жалости к тем десяти годам, что я тебе посвятил, из памяти о том, как хорошо я к тебе относился. Но я больше не могу, я истощен. Если бы я мог продержаться еще хоть день, я бы не отпустил...
Сказав это, Гуань Лин посмотрел на часы: осталось шесть минут. Он глубоко вдохнул и посмотрел прямо в лицо Шан Инжуну, стараясь не отводить глаз от его пронизанного яростью взгляда:
— Я знаю, что столько лет докучал тебе, но я решил больше не беспокоить. Не знаю, обрадуешься ли ты, но уверен, это уменьшит конфликты между тобой и сестрой.
Оставалось пять минут. Гуань Лин снова бросил взгляд на часы, а когда снова поднял голову, уже не смотрел на Шан Инжуна. Он опустил веки, глядя на край стола, и снова вздохнул:
— На самом деле мне тоже обидно. Но того, что я хочу, ты дать не можешь. И кроме как действительно сдаться, что мне еще остается?
В этот момент Гуань Лин почувствовал, как его сердце, казалось бы, замерзшее в лед, снова заныло от горечи. Он презирал себя за слабость, но должен был продолжать.
Он хорошо знал Шан Инжуна. Если бы он ушел красиво, этот властный мужчина почувствовал бы, что теряет контроль. Десять с лишним лет любви позволили ему изучить каждое движение желаний Шан Инжуна так же хорошо, как свой собственный ритм дыхания.
Он любил этого человека, по-настоящему.
Он знал, что двое мужчин, которых содержал Шан Инжун, были выбраны за твердость характера и выдающиеся способности. Он знал, что Шан Инжун разрешил ему переехать, потому что чувствовал несправедливость: Чэн Бинь жил у него, а Гуань Лин — никогда. Он даже знал: если он переедет, через несколько дней, когда Шан Инжун решит, что «компенсировал» ему всё, его все равно выставят вон.
Гуань Лин отчетливо всё это понимал, и он знал, что Шан Инжун никогда не узнает об этом понимании.
Потому что он глубоко любил Шан Инжуна и знал о нем всё, а Шан Инжун не любил его вовсе и потому не понимал его совершенно.
Два человека, знакомые десять лет, — и Шан Инжун так плохо знал того, кто сидел перед ним. Гуань Лин не знал, что испытывать: жалость к себе или облегчение.
Может, сейчас стоит почувствовать облегчение... — горько усмехнулся про себя Гуань Лин. Потому что именно благодаря тому, что он понимал Шан Инжуна, а тот его — нет, лицо этого мужчины, выслушавшего его слова, постепенно прояснялось.
— Прости... — Шан Инжун бросил это слово, в котором не чувствовалось особого раскаяния. Взгляд, которым он смотрел на Гуань Лина, перестал быть таким острым. Уместная печаль и нежелание отпускать вызвали в нем странное чувство... он... он...
Шан Инжун не мог описать это ощущение, вызванное тем, как Гуань Лин страдал, не в силах расстаться, но его выражение лица действительно стало мягче.
Гуань Лин, глядя на такого Шан Инжуна, устало закрыл глаза. Когда открыл — они были красными.
— Поэтому, Инжун, прости, я не могу больше любить тебя. Боюсь, что в конце концов из-за своей жадности разрушу себя сам. Я хочу, чтобы хотя бы сейчас во мне осталось хоть немного места в твоем сердце. Я не хочу, чтобы потом, когда я стану таким же невыносимым, ты возненавидел меня.
Шан Инжун снова нахмурился, услышав это.
Гуань Лин не перестал обижаться, просто его обида была вытеснена внезапным, кристально чистым разумом в самый темный уголок души. Никогда еще он не осознавал так ясно, что между ними больше нет будущего.
Он не мог больше позволить себе любить этого человека, которому отдал всего себя, не получив взамен ничего.
Кроме как окончательно порвать с ним, иного пути не существовало.
— Ты... — в конце концов Шан Инжун как-то странно, болезненно нахмурился и, поджав губы, произнес: — Что ж, тогда береги себя.
Сказав это, он сам почувствовал, что слова прозвучали как-то не так — слишком холодно, слишком бездушно, и добавил:
— Заботься о себе.
Гуань Лин горько усмехнулся, опустил голову и прикрыл глаза рукой, а затем, не дав Шан Инжуну возможности сказать что-то еще, быстро вышел из кабинета.
Только оказавшись в машине Ли Цина, он расслабился и тяжело откинулся на спинку сиденья.
Ли Цин, уже сидевший внутри, бросил на него взгляд, но промолчал.
Лишь на полпути, искоса глядя на Гуань Лина, он скривился:
— Не так уж тебе и больно, кого ты тут изображал?
Гуань Лин, глядя на него покрасневшими глазами, пнул его ногой и зло бросил:
— Я вообще-то только что расстался...
Да, это действительно был разрыв.
Раз он потерял, значит, всё в прошлом.
Ему больше не нужно делать центром своей жизни мужчину, который его совсем не ценил.
Тот человек не любит его, не любил раньше и не полюбит в будущем...
Гуань Лин был окончательно раздавлен этой истиной, у него больше не было сил продолжать любить.
От любви до отчаяния — сейчас его душа словно выгорела наполовину, в сердце была пустота, и не было сил даже на то, чтобы горевать; всё вокруг казалось призрачным.
Расставание — это действительно больно. Больно так, что все внутренности словно опустели, и тело больше не принадлежит этому миру.
Но он мужчина, и что с того, что больно?
Даже если он был ничтожеством, нельзя же выворачивать душу наизнанку перед человеком, который не испытывает к нему ни крупицы уважения. Десять лет жертв — и в итоге лишь раздражение и отвращение.
Даже святой вряд ли бы выдержал такое.
Поэтому лучше закопать всю печаль, выбросить её в самые глубокие тайники души, вместе с той замороженной любовью.
Так будет гораздо легче.
Гуань Лин в машине Ли Цина протер глаза, выдавил из себя улыбку и, глубоко вдохнув, спросил:
— Босс, на сколько дней ты дашь мне отпуск в связи с разбитым сердцем?
Ли Цин просто и грубо ответил одним словом:
— Проваливай.
После ухода Гуань Лина Анна вошла в кабинет босса. Она увидела, что он хмурится, глядя в документы, но глаза его были неподвижны.
Анна осторожно осведомилась:
— Генеральный директор Шан, водитель...
— М? — Шан Инжун поднял голову, слегка нахмурился и рассеянно бросил: — Больше не надо, пусть возвращается.
— Хорошо. — Получив ответ, Анна собралась уйти звонить.
Сделав два шага, она услышала голос начальника:
— Куда директор Гуань раньше сдавал мои вещи в стирку?
Анна повернулась и тихо ответила:
— Он сдавал их знакомому, но всегда отвозил и забирал вещи лично, поэтому адрес мне неизвестен.
Анна ответила максимально подробно и, не глядя на Шан Инжуна, приготовилась в случае чего просить помощи.
Шан Инжун нахмурился, глядя на ручку, которую держал в руках... кажется, её тоже подарил Гуань Лин?
Он покачал головой, перестал об этом думать, сел прямо и сказал Анне:
— Найди мне хорошую химчистку.
Анна ушла исполнять приказ, а через пару дней Шан Инжун снова вызвал её. Холодный, властный начальник прямо заявил:
— Мне нужна химчистка с полным спектром услуг. Желательно, чтобы от рубашек пахло этим древесным ароматом...
Шан Инжун выложил из шкафа последнюю рубашку, от которой всё еще пахло тем самым привычным ароматом, положил её в пакет и бросил перед Анной:
— Запах должен быть точь-в-точь таким же...
Анна смотрела на пакет на столе и на мгновение потеряла дар речи.
Она знала: рано или поздно, но что-то случится.
Уже несколько месяцев начальник донимал их жалобами на еду, теперь вот одежда. Она чувствовала, что через пару дней может собирать вещи, потому что рано или поздно Шан Инжун поймет: далеко не каждый может выполнять работу так, как это делал директор Гуань.
http://bllate.org/book/28184/3408191
Готово:
