Когда Шэнь Чжифэй покидала кладбище, солнце уже склонялось к западу. Окутанная багровыми закатными лучами, она шла навстречу свету легкой походкой.
Стоило ей сесть в машину, как телефон в кармане завибрировал. Шэнь Чжифэй помедлила заводить двигатель, достала смартфон и взглянула на экран: сообщение в групповом чате их неразлучной троицы.
Фан Хань: Девчонки, когда устроим посиделки?
У Ваньвань: Отличная идея! Предлагаю ту корейскую барбекю-забегаловку рядом с универом, у них там безумно вкусно, честное слово!
Фан Хань и У Ваньвань были одноклассницами и близкими подругами Шэнь Чжифэй еще со старшей школы, одними из немногих, кто знал о ее любви к девушкам. В те годы они были практически неразлучны: с самого первого класса вместе учились и жили в одном общежитии. Ради удобства общих вылазок Шэнь Чжифэй и Фан Хань даже временами гостили у У Ваньвань дома. Хотя после выпуска их пути разошлись, Шэнь Чжифэй так и не удалила этот чат.
Сейчас они виделись нечасто, но в сердце Шэнь Чжифэй Фан Хань и У Ваньвань занимали особое место. Они навсегда остались для нее символом юности — одной из немногих светлых сторон в ее короткой жизни.
Сама она редко подавала голос в чате. Даже если количество сообщений переваливало за девяносто девять, среди них едва ли находилось хоть одно от Шэнь Чжифэй. Ей не нравилось переписываться — она вечно чувствовала, что за текстом невозможно разглядеть истинные эмоции.
Но «лучше сделать сегодня, чем откладывать на завтра». Шэнь Чжифэй нечасто бывала в городе Линьвань, поэтому ответила: Хорошо, договоритесь — маякните.
В чате на пару секунд воцарилась тишина.
Затем посыпались сообщения от Фан Хань: !!!
«Офигеть, я не сплю! Шэнь Чжифэй, я тебя вижу, даже не думай сбежать!!!»
Шэнь Чжифэй с легкой улыбкой ответила: Я и не собиралась.
Фан Хань: Не заливай! Сколько раз ты нас «кидала»?
Шэнь Чжифэй: Ну что ты за человек? Я ведь всего один раз не пришла.
При воспоминании об этом на губах Шэнь Чжифэй появилась горькая усмешка. Тот случай произошел на следующий день после оглашения результатов выпускных экзаменов.
Они договорились отпраздновать, но Шэнь Чжифэй не появилась. Те несколько дней никто не мог с ней связаться: она не брала трубку, не отвечала на сообщения, и даже Чжан Яо, ее тогдашняя девушка, не могла ее найти.
Позже, восстановив связь с Фан Хань, Шэнь Чжифэй случайно узнала, что рассталась с Чжан Яо. Когда подруга попыталась выведать причины, то услышала совершенно неожиданное.
Тогда Шэнь Чжифэй была пугающе спокойна — ничуть не меньше, чем когда решала сложную задачу. Ровным голосом, без тени эмоций, она бросила: Ничего особенного, просто расстались. Так обыденно, будто сказала: Я только что позавтракала.
На вопрос о причине Шэнь Чжифэй лишь тихо усмехнулась: Просто чувства прошли.
В тот день дул легкий ветерок. Голос Шэнь Чжифэй доносился из трубки, и Фан Хань не могла разобрать его до конца — ей почудилось, что в словах проскользнул едва уловимый всхлип, раздавленный ветром. Она до сих пор не была уверена, показалось ей или нет.
Вибрация телефона в ладони вернула Шэнь Чжифэй в реальность. Она снова посмотрела на экран.
У Ваньвань: Договорились! Корейское барбекю, кабинет 1025, скоро увидимся!
Фан Хань спросила: Ты ведь в Линьване?
Шэнь Чжифэй завела двигатель и, нажав кнопку записи голосового, тихо ответила: Да, уже еду.
Ночь легла на город, как густые чернила. Звезды, словно белая краска, небрежно разбрызганная художником по черному холсту, мерцали холодным светом. Утопающий в темноте город Линьвань сиял огнями, бесконечный поток машин создавал картину, написанную самой природой в соавторстве с человечеством.
Экспериментальная старшая школа располагалась в оживленном районе Линьваня, поэтому вокруг было полно торговых улиц и закусочных. Почти на каждом шагу попадались школьники в форме — они шли группами, смеялись, перешучивались, наполняя улицы юношеской энергией.
Шэнь Чжифэй стояла перед дверью кабинета 1025 и тихо постучала. Вскоре изнутри послышались торопливые шаги. Уголки ее губ приподнялись, и она отступила на полшага назад.
Дверь распахнулась, и не успела Шэнь Чжифэй опомниться, как оказалась в крепких объятиях.
— Ах ты, бессовестная! Полгода тебя не было! — Фан Хань ущипнула Шэнь Чжифэй за бок, а затем, решив, что этого мало, ухватилась за мочку уха. — Что такого хорошего в этом чужом городе, что ты так долго не возвращалась?
Ни она, ни У Ваньвань не знали, где именно живет Шэнь Чжифэй. Было известно лишь, что та время от времени наведывается в Линьвань, а когда именно — зависело только от ее настроения и их удачи.
— Виновата, виновата, сестрица, — Шэнь Чжифэй, совсем не боявшаяся щекотки, послушно позволяла Фан Хань «терзать» себя и бросила умоляющий взгляд на У Ваньвань, которая скрестила руки на груди, наблюдая за сценой.
Если не спасешь меня, сегодня останешься без ужина.
У Ваньвань кивнула, давая понять, что все поняла. Она манерно выгнула пальцы, схватила Фан Хань за одежду на плечах и «оттащила» ее обратно на диван. Фан Хань подыграла и с драматичным воплем «А-а-а!» рухнула на сиденье.
Актерская игра была донельзя наигранной.
Шэнь Чжифэй стояла в дверях, стряхнула пыль с плеч и, зайдя внутрь, закрыла за собой дверь. Она с легким презрением глянула на развалившуюся на диване Фан Хань: Подруга, переигрываешь.
Хотя на словах она выражала недовольство, в ее глазах светилась искренняя радость. Каждый раз при встрече с ними Шэнь Чжифэй казалось, будто кто-то перевел стрелки часов, и она снова оказалась в беззаботных школьных годах.
Их шумные посиделки, смех, учителя, вечно задерживающие уроки, бесконечные задания и контрольные, предстоящий через неделю экзамен… Они вместе мечтали о студенческой жизни и прекрасном будущем после выпуска.
Тогдашние дни были такими хорошими.
Казалось, ничего в мире не имеет значения. Даже если небо упадет, кто-нибудь его поддержит, уж до них-то точно не долетит.
Шэнь Чжифэй моргнула, украдкой отвела взгляд и потерла переносицу, усаживаясь с края, чтобы не мешать подавать закуски.
У Ваньвань взяла чайник, собираясь разливать напитки, но Фан Хань перехватила ее руку. Она подняла взгляд на подругу и с иронией приподняла бровь: Что это? Чжифэй с дороги даже чаю не нальешь?
Фан Хань залезла под стол и вытащила бутылку крепкого алкоголя. Шэнь Чжифэй в изумлении приподняла скатерть.
Точно, она подозревала, что эта девица вытащила бутылку прямо из своего сапога-ботфорта.
— Пощади, — Шэнь Чжифэй сложила руки в молитвенном жесте, чуть не падая на колени. — У меня никакой головы на алкоголь, ты же знаешь, будь милосердна.
Шэнь Чжифэй плохо переносила спиртное, а в пьяном виде вечно плакала. Кроме Шэнь Чжимин, об этом знали только Фан Хань и У Ваньвань.
Как говорится, один раз — случайность, два — система. Увидев Шэнь Чжифэй пьяной, Фан Хань словно открыла новый континент: ведь в трезвом виде та никогда не плакала. Даже спустя десять лет знакомства она ни разу не видела, чтобы Шэнь Чжифэй лила слезы из-за чего-либо.
Будто в ней вообще не было такого чувства, как печаль.
Фан Хань всегда мучил вопрос: что же должно случиться, чтобы такая, как Шэнь Чжифэй, разрыдалась?
Позже она поняла — алкоголь. Фан Хань не раз пыталась выведать у пьяной Шэнь Чжифэй правду: почему она больше не живет в Линьване, почему порвала с Чжан Яо, почему перестала приходить на встречи выпускников и так далее.
Но кто бы мог подумать, что эта «молчаливая бутылка» окажется такой стойкой. В трезвом виде она привыкла держать все в себе, а пьяная — лишь тихо плакала в углу, никого не беспокоя. Это было даже больнее видеть.
Фан Хань не впечатлил протест подруги: Именно потому, что знаю, и пою тебя. Кто заставлял тебя, сорванца, вечно пропадать где-то и не возвращаться домой?
Опять двадцать пять. Шэнь Чжифэй, опережая новую порцию нотаций, сама забрала бутылку и быстро разлила по стопкам себе и обеим подругам.
— Виновата, пью первую за встречу.
Сказав это, она залпом осушила стопку.
Обжигающая жидкость обожгла горло и ударила в желудок. Шэнь Чжифэй глубоко вздохнула, пытаясь унять неприятное ощущение, и, повернув голову, встретилась с удивленным взглядом Фан Хань. Она ослепительно улыбнулась: Ну что? Все как ты хотела, выпила.
У Ваньвань подперла рукой подбородок Фан Хань: Закрой рот, срам какой.
Затем она перевела взгляд на Шэнь Чжифэй: Ты какая-то другая. Случилось что-то хорошее?
Прежняя Шэнь Чжифэй никогда не была такой покорной. Чтобы она позволила себя напоить, спасаясь от нотаций — да ни в жизнь. Единственный способ заставить ее пить — это если она сама того захочет.
Шэнь Чжифэй опустила глаза, вертя в руках крошечный стеклянный стаканчик. Через мгновение она тихо произнесла: Я хочу ее вернуть.
— Ее? Кого это? Ну так и возвращай… — Фан Хань взяла палочками закуску, но в следующую секунду поперхнулась и покраснела. Она судорожно запила еду водой и уставилась на Шэнь Чжифэй, как на диковинного зверя: Ты что сказала?!
Этот неприступный Будда наконец решил вернуться в мир смертных?
У Ваньвань похлопала Фан Хань по спине, помогая продышаться, и добавила: Она сказала, что хочет добиться одного человека.
— Это я поняла, но кого?! — Фан Хань подалась вперед, в ее больших глазах читались ожидание и недоумение.
Ей до смерти хотелось узнать, какое божество смогло растопить лед в сердце Шэнь Чжифэй.
В конце концов, та все эти годы была одна. Если бы Фан Хань не видела, что Шэнь Чжифэй почти не общается с Чжан Яо, она бы решила, что та все еще сохнет по своей бывшей.
Кончики ушей Шэнь Чжифэй постепенно порозовели. Она опустила голову, прикусив нижнюю губу. Ее глаза, подернутые хмельной поволокой, блестели, а в черных, как смоль, зрачках смешались смущение и глубокая, тоскливая нежность.
Даже Фан Хань, натуралка до мозга костей, почувствовала, как сердце забилось чаще. Она прижала руку к груди.
Черт, как же она забыла, что эта девица в моменты влюбленности становится опасным искушением…
— Неужели это… — Фан Хань схватила У Ваньвань за запястье и взволнованно выдохнула имя:
— …старшая Чжан Яо?
Фан Хань заметила, как стоило прозвучать этому имени, Шэнь Чжифэй стремительно отвела взгляд, сжала губы в тонкую линию и уставилась — то ли на битые огурцы, то ли на горькую зелень в тарелке, а ее уши вспыхнули пунцовым цветом.
http://bllate.org/book/28182/3408075
Готово:
