В воспоминаниях Чжан Яо Шэнь Чжифэй была девушкой крайне медлительной, немного наивной и совсем не общительной, хотя внешне об этом и не скажешь — её лицо выдавало в ней кого угодно, но только не тихоню.
Внешность Шэнь Чжифэй сложно было описать парой слов: когда она не улыбалась, в ней проскальзывало нечто строгое и соблазнительное, но стоило ей улыбнуться, как она тут же превращалась в невинную, беззащитную овечку.
Позже Чжан Яо не раз думала: если бы не эта её внешность, вряд ли бы она так быстро увлеклась ею, по крайней мере, не так стремительно.
Чжан Яо вытерла с лица брызги воды, подошла к кровати и повалилась на неё. Подняв правую руку, она прикрыла глаза предплечьем, ворочалась с боку на бок и лишь под утро, в полузабытьи, сумела наконец уснуть.
Шэнь Чжифэй в это время тоже было неспокойно. Оставшись дома, она заперлась в кабинете и впервые за долгое время напилась.
Она прекрасно знала, что алкоголь не помогает заглушить печаль — переживания никуда не деваются, а последствия в виде старой болезни желудка лишь дают о себе знать. Но она ничего не могла с собой поделать: ей хотелось хоть как-то унять душевную боль через физическое недомогание.
У Шэнь Чжифэй был младший брат — родной, по имени Шэнь Чжимин. Он был на девять лет младше неё и в этом году учился в выпускном классе. Когда он поступил в школу, то сразу сказал учителям, что не будет жить в общежитии, и каждый день по полчаса добирался до школы и обратно на велосипеде.
Когда Шэнь Чжифэй спросила его, почему он так решил, юноша лишь поджал губы, не дав ей ответа.
Шэнь Чжимин, который уже успел поспать, проснулся среди ночи. Проходя мимо кабинета Шэнь Чжифэй, он заметил слабый свет, пробивающийся сквозь щель в двери. Тяжело вздохнув, он пошел на кухню, налил стакан воды и, вернувшись, тихонько постучал.
— Сестра? Ты еще не спишь?
Он постоял немного, но ответом была тишина, поэтому он взялся за ручку и открыл дверь. Картина внутри не вызвала у юноши особого удивления. Он просто подошел, поставил стакан с водой и помог сестре, которая скорчилась над рабочим столом, выпрямиться.
Резкий запах алкоголя заставил Шэнь Чжимина нахмуриться. Сестра давно не пила так много. Даже когда она вела переговоры по делам, то никогда не напивалась до такой степени, чтобы отключаться прямо на месте. Он не раз видел её пьяной, и всякий раз она вела себя тихо, мирно засыпая, не буянила и не устраивала сцен.
— Сестра… — Шэнь Чжимин слегка потряс Шэнь Чжифэй за плечо. Та, словно почувствовав что-то, повернула голову и примостилась на его не очень широком плече. Устроившись поудобнее и причмокнув губами, она тихо прошептала: — Яо-Яо…
Это имя было знакомо Шэнь Чжимину, хотя саму девушку он не знал. Каждый раз, когда сестра напивалась, она шепотом звала её — не с надрывом, не в слезах, а почти беззвучно, будто боялась спугнуть.
Шэнь Чжимин опустил взгляд на спящее лицо сестры, которое в свете лампы казалось на удивление кротким, и замер, пораженный блестящей слезой, скатившейся по её щеке.
Неужели это та самая властная и сильная сестра, которую он знал?Он помнил, что после тех событий сестра почти перестала плакать. Казалось, она внезапно обрела непробиваемую броню, став неуязвимой для любых невзгод.
Шэнь Чжимин замер, погрузившись в оцепенение, и лишь когда почувствовал, как ноет согнутая спина, пришел в себя. Он обхватил сестру одной рукой за плечи, а другой подхватил под коленями.
Юноша уже обладал достаточной силой, поэтому поднять хрупкую Шэнь Чжифэй для него не составило труда.
Шэнь Чжимин отнес сестру в ее спальню, уложил на мягкую кровать и укрыл одеялом. Затем он заботливо заварил отрезвляющий чай, налил его в термокружку и поставил на прикроватную тумбочку.Он уходил в школу рано утром, когда учился в выпускном классе, так что утром времени наверняка не останется.
Закончив со всеми мелкими хлопотами, Шэнь Чжимин сладко зевнул, на цыпочках прикрыл дверь и вернулся в свою комнату.
Шэнь Чжифэй лежала на кровати с крепко зажмуренными глазами, казалось, она погрузилась в глубокий сон. Однако из уголков её глаз снова потекли слёзы — горячие, они непрерывно капали в ушную раковину и падали на подушку. Её лишённые макияжа губы были очень бледными и непрерывно шевелились. Если прислушаться, не составило бы труда разобрать, что она бормотала всё то же имя, которое только что слышал Шэнь Чжимин.Ей приснился сон. Весь сон состоял из страниц с сообщениями, в которых Чжан Яо просила о расставании. Они были увеличены, выделены жирным шрифтом и стояли прямо перед её глазами, и даже когда она пыталась зажмуриться, чтобы не видеть их, у неё ничего не получалось. А затем была спина Чжан Яо, которая развернулась и ушла. Шэнь Чжифэй изо всех сил тянула руку, пытаясь удержать её, но ладонь прошла сквозь призрачный силуэт — она не могла ни коснуться, ни почувствовать её.
— Яо-Яо! — хотела крикнуть Шэнь Чжифэй, но почувствовала, словно что-то сдавило её горло. Как бы она ни старалась, издать хоть звук не удавалось. Тот силуэт становился всё более размытым, а затем и вовсе начал терять очертания, превращаясь в прозрачность.
Шэнь Чжифэй от отчаяния наполнилась слезами. Она в растерянности оглядывала бесконечную белизну вокруг; она стояла посреди этого небытия, где не было ни верха, ни низа, и спина Чжан Яо в конце концов исчезла.
Шэнь Чжифэй сдавленно всхлипнула, сердце бешено колотилось. Она резко распахнула глаза, и утренний свет ударил ей в зрачки. Она болезненно прищурилась, её грудь тяжело вздымалась от учащенного дыхания. Прошло немало времени, прежде чем она успокоилась. Медленно высунув руку из-под одеяла, она потёрла ноющие глаза, заодно стирая с лица влажные, горячие следы.
— Тц, ну и жалкое зрелище, опять разревелась.
Шэнь Чжифэй поднялась, посмотрела на наволочку, на которой от слёз остались пятна, и с явным отвращением стянула её, бросив в корзину для мусора. Только теперь она краем глаза заметила на прикроватной тумбочке записку. На бумаге размашистым, твёрдым почерком Шэнь Чжимина было написано короткое, но согревающее душу послание:
— Встала — не забудь выпить, а то снова голова заболит.Шэнь Чжифэй сжала в пальцах стикер, уголки её губ слегка приподнялись. Обхватив обеими руками чашку с уже чуть остывшем антипохмельным чаем, она маленькими глотками потягивала его и рассеянно разблокировала телефон.
В мессенджере накопилось с десяток новых сообщений. Она открывала их одно за другим, на рабочие отвечала в обычном порядке, а целая куча других была отправлена её хорошим другом Хань Ючэном. Глядя на этот поток бессмысленных сообщений, Шэнь Чжифэй в очередной раз задалась вопросом, как этот парень до сих пор дожил до своих лет и его еще никто не прибил.
Ты тут? Ты тут? Ау?
Увидел — ответь!
Старый Шэнь, ты что, насмерть уснул?!
Босс Шэнь? Сегодня же не выходной, чего это ты дрыхнешь?
Шэнь Чжифэй, ты до сих пор не встала?!
Последнее сообщение пришло пять минут назад, в 10:23 утра.
Шэнь Чжифэй про себя подумала, что дело не к добру, и Хань Ючэн, разумеется, не обманул её ожиданий — дурное предчувствие тут же оправдалось.
В дверь её квартиры застучали. Громко, настойчиво — по одному лишь усилию, с которым колотили в дверь, можно было понять, как сильно взволнован пришедший.
Шэнь Чжифэй цокнула языком: незнающий человек мог бы подумать, будто она, Шэнь Чжифэй, набрала на стороне долгов и теперь скрывается от кредиторов.
Она окинула взглядом собственную одежду — переодеться она еще не успела, но вроде бы ничего неприличного в её виде не было. Шэнь Чжифэй поднялась на ноги, разгладила мятую одежду, в которой проспала всю ночь, и направилась открывать дверь.
— Утро.
— Какое тебе утро, ты на время вообще смотрела? — едва дверная щель разошлась на ширину плеч, Хань Ючэн вихрем ввалился в прихожую, таща в руке вызывающе-модный портфель.
Он был человеком простодушным и прямолинейным, и хотя облаченный в строгий костюм вид временно скрывал его болтливую натуру, Шэнь Чжифэй знала: стоит ему открыть рот — и пиши пропало.
Хань Ючэн с ног до головы окинул взглядом подругу, которая всё еще щеголяла в вчерашней одежде и с самой умопомрачительной прической на голове, и вытаращил глаза от изумления:
— Мамочки мои, ты что, умеешь спать до обеда?
— Не скромчай, сынок. — Шэнь Чжифэй уступила ему дорогу в прихожей и молча направилась в ванные комнаты приводить себя в порядок.
— Совести у тебя нет, опять за мой счёт самоутверждаешься.
Хань Ючэн с любопытством разглядывал редкий случай, когда Шэнь Чжифэй выглядела не с иголочки. Он сунул руку в карман брюк и несколько раз нащупал там телефон, но так и не осмелился вытащить его, чтобы сделать фото на память.
Он боялся, что если сфотографирует, то его прямо здесь и принесут в жертву небесам.
В конце концов, Шэнь Чжифэй крайне редко позволяла себе понежиться в постели. Сказывалась привитая с детства привычка: она ложилась и вставала рано, соблюдая режим настолько строго, что это было совсем не свойственно современной молодежи.
Но при этом Шэнь Чжифэй люто ненавидел фотографироваться. Стоило кому-нибудь обнаружить в своем телефоне хоть один её снимок, как она тут же вырывала аппарат из рук и всё удаляла. По её разумению, любая фотография могла со временем превратиться в компромат, а потому хранить их категорически возбранялось.
Хань Ючэн от этого просто голову ломал. Будь этот человек откровенно некрасив — такое поведение еще можно было бы понять. Но Шэнь Чжифэй обладала такой... такой потрясающей воображение красотой, способной разрушать целые царства, — как вообще нужно снимать, чтобы в итоге получился компромат?
Просто преступное транжирство природных даров.Хань Ючэн ещё не успел закончить мысленно ворчать, как из комнаты вышла Шэнь Чжифэй, явив миру свою красоту, которая, по его мнению, пропадала впустую. Она наложила лёгкий макияж, чтобы скрыть тёмные круги под глазами после бессонной ночи. Изящные брови, выразительные глаза, прямой нос, нежные розовые губы — всё в её спокойном, сдержанном облике и равнодушном взгляде напоминало небожительницу, спустившуюся в мир смертных ради прохождения испытания.
Хань Ючэн долго смотрел на неё, снова размышляя про себя: такая красавица, а жаль — к мужчинам равнодушна. Иначе, учитывая его собственную привлекательность, не было бы причин, по которым Шэнь Чжифэй осталась бы холодна к нему, когда он полгода пытался ухаживать за ней.
Утешив себя этим, Хань Ючэн почувствовал, как на душе стало легче.
Да, когда-то он действительно пытался добиться расположения Шэнь Чжифэй, но в то время был лишь бездельником-плейбоем, думающим только о том, как бы приударить за очередной красавицей. Встреча с Шэнь Чжифэй стала для него настоящим Ватерлоо на любовном фронте: девушка, какой бы красивой ни была, оказалась непробиваемой, словно дерево. Как он ни старался её очаровать, она оставалась невозмутимой и в итоге превратила его в обычного приятеля.
Он долго ломал голову, пока однажды, откровенно поговорив, не узнал, что у этого его приятеля всё это время был любимый человек — и тоже женщина.
Тогда он окончательно сдался и занялся поисками новой спутницы. Как ни странно, на этот раз он остепенился. Ради любви гуляка взялся за ум, начал управлять семейным бизнесом и превратился в молодого президента корпорации Хань, став тихим, как домашняя птица. Той самой удивительной женщиной, что приручила его, была его нынешняя невеста, Чжао Цзин.
— Зачем звал? — Шэнь Чжифэй поправила волосы на плече и бросила взгляд на Хань Ючэна.
Хань Ючэн потёр нос, и на его лице промелькнула неожиданная застенчивость:
— Я договорился насчёт кольца. Как думаешь, как мне лучше сделать ей предложение?
Шэнь Чжифэй была поражена, глядя на него. Она-то думала, что у этого человека нет ни капли стыда, но оказалось, что даже у такого толстокожего парня любовь может вызвать смущение.
— Кхм, сразу предупреждаю: у меня нет опыта, — Шэнь Чжифэй отвела взгляд. — Разве предложение руки и сердца не делается по одному шаблону? Ты что, хочешь устроить какое-то шоу?
— Хотел бы, да времени нет, — Хань Ючэн покачал головой. Как-никак он президент компании, дел по горло.
К тому же его избранница — врач, и он до сих пор не может понять, как его угораздило влюбиться в женщину, которая обожает эту ненормальную профессию без выходных и праздников.
— Насколько я помню, Чжао Цзин не любит всей этой мишуры, — Шэнь Чжифэй подпёрла подбородок рукой и сухо добавила: — Просто своди её на ужин и сделай предложение, вот и всё.
Всё-таки я очень скучный человек, подумала она.
Но... даже будучи такой скучной, она всё равно жадно желала большего.
Шэнь Чжифэй тихо вздохнула про себя. Наверное, она просто недостаточно довольна тем, что имеет, ведь сейчас всё и так идёт неплохо.
http://bllate.org/book/28182/3408071
Готово:
