Сейчас он — не будущий высоко стоящий ван, и не калека, который из-за чрезмерного использования оружия с побочными эффектами навсегда лишился возможности продвигаться дальше.
Рана на руке всё ещё кровоточила. Порывшись в потайном ящике под столом, Цзян Мин нашёл остатки марли и немного спирта, после чего вернулся на стул.
Ци Минь же с самого входа примостился в каком-то углу, уставившись на Цзян Мина в упор и разглядывая его со всей серьезностью.
У юноши была светлая кожа, а губы казались бледными почти до цвета щек, от него веяло болезненностью. Но при этом взгляд его был на редкость острым и суровым: когда этот человек смотрит на тебя без всякого выражения на лице, возникает ощущение, будто тебя насквозь просверлили взглядом, отчего становилось не по себе.
Сначала Цзян Мин вымыл руки, а затем принялся понемногу, аккуратно выковыривать из раны застрявший камень, словно совсем не чувствуя боли. Его исхудавшая фигура казалась еще более хрупкой и тощей, растрепанные пряди на лбу слегка заслоняли глаза, из-за чего отчетливее выделялись изящные линии подбородка и переносицы.
Лица было не разглядеть, а потому исходившее от него давление значительно уменьшилось.
Хотя внешне он казался совершенно беспомощным, словно изнеженный барчунок, Ци Минь отвел взгляд и задумчиво посмотрел на собственные руки, замерши взглядом на крошечном черном узоре на кончике пальца, в то время как в его глазах мелькнуло мрачное выражение.
В ране застряло слишком много камней и грязи, так что когда Цзян Мин закончил всё вытаскивать, мясо на руке уже полностью размясло. Он и не рассчитывал обойтись без шрамов — лишь бы рана не воспалялась и не заживала вечно, как в прошлой жизни.
Обработав всё спиртом, он умело замотал руку бинтом, и на этом целый рулон подошел к концу.
Заметив, что уже сильно поздно и наступила глубокая ночь, Цзян Мин бросил Ци Миню: «Жди здесь», — после чего вышел.
Вернувшись, он принес два ведра воды. Ведра были жестяными, небольшими, да и вода внутри оказалась мутноватой.
— Быстро умывайся, скоро ведра придется возвращать.
Ци Минь посмотрел на отвернувшегося Цзян Мина, который пошел за одеждой, а затем перевел взгляд на стоящие перед ним два ведра воды и машинально коснулся пальцем того, что стояло ближе.
В начале весны вода оставалась очень холодной; хотя тело самого Ци Миня постоянно сохраняло такую же температуру, он все равно чувствовал пронизывающий до костей холод.
Заметив, что Цзян Мин возвращается с вещами, он быстро отдернул руку. На самом деле, была ли вода холодной или нет, его не волновало — куда больше его тревожило, нормальная ли это вода, не примешаны ли туда какие-нибудь химикаты или не кроется ли за этим какой-то неведомый ему подвох.
К счастью, судя по всему, вода оказалась самой обычной.
— Одежда, сначала надень мою.
Цзян Мин бросил ему верхнюю одежду и широкие шорты, а затем, прихватив ведро с водой, направился к кровати. В качестве ширмы он использовал железную вешалку и висящие на ней скудные вещи, закрывая себя от большей части взглядов Ци Миня.
Ци Минь взял одежду и самым тщательным образом ее осмотрел. Убедившись, что в ней ничего нет, он отложил ее в сторону, снял собственную разодранную в клочья одежду и бросил на пол.
Он зачерпнул пригоршню воды, чтобы умыть лицо, но стоило его пальцам погрузиться в воду, как он слегка замер.
Вода оказалась теплой.
Ци Минь посмотрел вперед: старая железная вешалка и жалкие остатки одежды не могли послужить надежной преградой, и он без труда видел стройные ноги юноши и его бледную кожу. Тот невозмутимо поливал себя водой, словно совершенно не ощущая температуры.Почувствовав на себе чей-то взгляд, Цзян Мин обернулся и бросил легкий взгляд на Ци Минь, но увидел, что тот опустил голову и умывается водой.
Возможно, из-за того, что в ранние годы ему всегда приходилось умываться только холодной водой, он привык к ее температуре и впоследствии так и не смог привыкнуть мыться в теплой воде.
В самом Поселении теплая вода была, но в небольших количествах. Раньше Цзян Мин не мог одолеть других, поэтому никогда не успевал ее отнять. Сегодня, вспомнив, что у него есть этот волчонок, он отвоевал для него целую бадью горячей воды.
Этот Цзян Мин, хоть в конце концов и заслужил дурную славу кровожадного и жестокого человека, но все, кто знал его близко, понимали: к детям постарше он всегда проявлял какую-то необычайную терпеливость.
Когда оба умылись, вода в ведре тоже закончилась.
В комнате стало сыро. Цзян Мин ушел возвращать ведро, а Ци Минь, опустив голову, с минуту разглядывал собственную одежду, после чего принялся собирать воду с пола тряпкой из грязной ткани.
Вернувшись, Цзян Мин обнаружил, что большая часть пола уже осушена и выглядит намного чище.
Закончив вытирать воду, Ци Минь молча взял их с Цзян Мином грязную одежду и вышел на улицу.
В комнате снова воцарилась тишина. Цзян Мин лежал на узкой кровати с закрытыми глазами, приводя в порядок свои мысли.
Линьчэн — место довольно особенное. Позже, когда люди постепенно стали возвращать свои земли, Линьчэн отвоевали обратно одним из первых.
Этот город в целом пострадал не слишком сильно, и после восстановления он снова стал пригоден для жизни. Но что еще важнее, через него пролегал обязательный путь для всех междугородних автобусов, так что город занимал практически центральное положение.Услышав шаги у входа, Цзян Мин открыл глаза и уставился на потолок. Ему непременно нужно было уехать отсюда на автобусе, но главным условием для этого было поправить здоровье и укрепить тело.
Нынешнее тело было слишком слабым: чтобы убить всего одного монстра, приходилось долго колотить его, что отнимало слишком много сил и времени. Нужно было ускорить процесс становления сильнее.
Снаружи Ци Минь закончил стирать одежду и отжал грязную воду, но когда он повернулся, его окружили трое.
— Тц-тц, только посмотрите, эта маленькая мышь наконец-то пробралась внутрь, какое счастье! Как же мы за тебя рады!
Все трое были взрослыми мужчинами и ухмылялись, обступив его со всех сторон. Они знали этого паренька и часто видели его здесь. Можно даже сказать, что справляться с этим малым было куда проще, чем с какими-нибудь зомби.Стоило только подождать в темноте, пока он убьет зомби, а потом пойти и хорошенько его избить — и камень окашется у них. Разве не прекрасно?
— Ой, а он вошел. Значит ли это, что он прятал от нас камень? — внезапно спросил кто-то.
— Не может быть, откуда у него камень? Думаю, он просто пристроился к какому-то влиятельному человеку. Глянь-ка, теперь даже чужие вещи стирает!
— Тц, ну и подстилка же! Бессовестная шваль!
Несколько человек громко рассмеялись, даже не заметив, как лицо того, кого они обсуждали, мгновенно помрачнело, а леденящий взгляд, острый словно клинок, заставил их продрогнуть до костей.
— А вы? Даже чтобы пресмыкаться перед другими, вы недостаточно хороши.
http://bllate.org/book/28173/3406181
Готово:
