Байшу не уставал жаловаться:
— Учитель, пусть старшие лекари хвалят младшую сестру — это ещё куда ни шло, но если и вы станете её расхваливать, её хвост задерётся аж до небес! Как мне тогда держать перед ней авторитет старшего ученика?
Лекарь Ци наставительно произнёс:
— В компании из трёх обязательно найдётся тот, у кого можно поучиться. Вы должны побуждать друг друга к учёбе.
Вэй Си и Байшу встали и, склонив головы, ответили:
— Да, будем следовать вашему наставлению.
Увидев, что лекарь Ци уже снова собирается погрузиться в медицинские трактаты, Вэй Си тут же воскликнула:
— Учитель, у меня есть идея, как вылечить недуг Его Величества без всяких лекарств и трав!
Лекарь Ци, удобно устроившись на циновке, уже взял в руки книгу:
— О? Расскажи-ка.
Вэй Си, попутно убирая посуду, весело ответила:
— Всё просто! Если Его Величество упрямо отказывается нормально есть, так и не надо ему давать еду. Пусть проголодается — тогда в следующий раз с удовольствием поест!
Байшу только теперь по-настоящему оценил жестокость своей младшей сестры по учёбе и покачал головой:
— Ученица, ты злая!
Заставить императора голодать… Только она могла такое придумать.
* * *
Маленькому императору казалось, что последние дни невыносимо скучны.
В летней резиденции он мог лазить по горам, кататься верхом, охотиться, ловить рыбу в реке, а даже когда лежал неподвижно, кто-нибудь обязательно рассказывал ему интересные истории. А теперь, вернувшись во дворец, каждый день был расписан до минуты: утренняя аудиенция, разбор указов с наставниками, обучение императорскому искусству правления. Даже занятия боевыми искусствами сводились к стойкам и приседаниям в конской позе. Лишь после долгих уговоров ему позволяли сесть на пони, и то под пристальным надзором евнухов он мог лишь медленно объехать манеж. О стремительной скачке и речи не шло. Послеобеденный сон сократили с целого часа до получаса, а потом начиналось чтение, письмо, чтение, письмо, чтение и снова письмо. После ужина чтение и письмо превращались в заучивание наизусть и письмо, заучивание и письмо, заучивание и письмо — пока язык не пересыхал от усталости, а пальцы не сводило судорогой.
Маленький император стал тосковать по беззаботным дням в летней резиденции и даже из самых пыльных уголков памяти выудил три имени: Вэй Си, Вэй Хай и Вэй Цзян.
С ними всегда было столько увлекательных игр и необычных затей! Тогда Цинь Яньчжи просыпался с предвкушением нового дня и засыпал от приятной усталости, мечтая остаться в летней резиденции навсегда.
Увы, те времена ушли безвозвратно.
Дворец словно огромная клетка. Если бы он никогда не выходил за её пределы, возможно, смирился бы и нашёл утешение внутри. Но однажды вкусив волю и суету мира, вернуться в заточение стало невыносимо.
Цинь Яньчжи было всего три года, хотя на праздник середины осени он уже отметил своё четвёртое рождение.
Это был его первый день рождения после восшествия на престол, и он прошёл под гул строительных работ и в атмосфере напряжённой борьбы между императрицей-матерью Му и Великой императрицей-вдовой — не слишком пышно, но и не совсем скромно.
Если спросить его, что он запомнил с того дня, он наверняка перечислит три вещи.
Во-первых, подарки. Великая императрица-вдова подарила ему «Лицзи», а императрица-мать Му — любимые императором-отцом письменные принадлежности. Чиновники-цивильные дарили книги — исторические трактаты, поэзию, философию, и все они громоздились на императорском письменном столе. Военные преподнесли оружие всех видов, правда, в уменьшенном размере: золотое, инкрустированное драгоценностями, выточенное из костей драконов, змей и когтей орлов — всё это чудеса были немедленно отправлены в императорскую сокровищницу по приказу императрицы-матери Му. Чтобы просто поиграть с подарками, маленькому императору приходилось просить служанку Ваньсю доложить няне Чжао, та — императрице-матери, и лишь после её одобрения он мог увидеть свои сокровища. Процедура напоминала прохождение семи кругов ада.
Во-вторых, церемония приёма поздравлений. Он принимал послов из разных стран, поздравления чиновников всех рангов и даже стоял на городской стене, чтобы принять поклоны десятков тысяч подданных. Правда, четырёхлетний Цинь Яньчжи был ниже стены, поэтому его держала на руках императрица-мать Му. Женщина хрупкого сложения, обременённая тяжёлой императорской мантией и золотой короной весом в десять цзиней, едва выстояла целую палочку благовоний — руки у неё дрожали, потом затряслись локти, и в конце концов она сама еле держалась на ногах.
В-третьих, развлечения. Хотя тут и говорить не о чём: еда остывала, пока её подавали, но он так проголодался, что съел даже холодное. Что до забав — он лишь наблюдал, как другие веселятся, а сам сидел наверху, соблюдая императорское достоинство и не позволяя себе улыбнуться. После выступлений посольств ему приходилось, по напоминанию няни Чжао, хлопать в ладоши и одаривать исполнителей щедрыми наградами. Как всё это скучно, утомительно, хочется спать и есть…
Четырёхлетний император чуть не уснул прямо на троне. С тех пор у него пропал аппетит.
Императрица-мать Му, у которой был только один сын — да ещё и император, — берегла его как зеницу ока. Услышав, что ребёнок два дня почти ничего не ест, она немедленно велела вызвать лекаря Ци.
Тот как раз застал обеденный переполох: по всему дворцу бегали евнухи и служанки, словно вихрь. Служанки с подносами сновали, как разноцветные бабочки, евнухи загораживали пути императора, как ястребы, охотящиеся за цыплёнком, а Ваньсю ловко совала в рот уставшему от беготни ребёнку ложку за ложкой. От такого зрелища даже лекарь Ци на мгновение замер в нерешительности.
Полчаса метаний — и император не съел и полмиски. В конце концов его схватил могучий евнух и усадил на императорскую циновку. Лекарь Ци, как всегда, достал самую длинную иглу из серебряного игольника. Тело маленького императора дрогнуло — и он затих.
Проведя осмотр, послушав пульс и задав несколько вопросов, лекарь Ци выписал пилюли для улучшения пищеварения и спокойно вернулся в Тайи-юань.
Он думал, что дело решено, но император, похоже, твёрдо решил не есть. Он принимал пилюли, как конфеты, но аппетит так и не вернулся. Напротив, к обеду он начал выдумывать отговорки: «мне хочется спать», «надо сходить в уборную», «я не дочитал книгу», «мне срочно нужно принять министра»… Так продолжалось несколько дней. Хотя внешне он выглядел бодрым и даже развлекался, гоняя слуг, императрица-мать Му была в отчаянии. Для неё каждая пропущенная ложка еды сына означала потерю целого цзиня плоти — катастрофа! Она стала вызывать лекаря Ци всё чаще, и в последние дни даже он начал терять терпение.
Дело в том, что лекарь Ци недавно получил книгу под дерзким названием «Бог врачевания», написанную неким «Божественным лекарем». Будучи главой Тайи-юаня и считая себя вторым после небес (а первым, по его мнению, мог быть только сам Небесный Властелин), он пришёл в ярость от такой наглости. Теперь он почти не выходил из дома, погрузившись в чтение этого «священного труда».
Проблема с питанием императора казалась ему пустяком: раз мальчик полон энергии и гоняет прислугу, значит, с ним всё в порядке. Но если лекарю не казалось это серьёзным, то для императрицы-матери Му это было бедствием вселенского масштаба.
Если даже лекарь Ци не может определить болезнь — разве это не повод для паники?
Императрица-мать Му так разволновалась, что у неё на губах выскочили болезненные язвочки, и теперь ей было больно есть даже самой.
Когда Вэй Си предложила свой метод, лекарь Ци лишь на мгновение задумался — и сочёл его разумным.
Люди, привыкшие к роскоши и изысканной еде, рано или поздно наедаются досыта. Императорская кухня готовила исключительно диетические блюда, и всё, что попадало в рот маленькому императору, было пресным до невозможности. Сам лекарь Ци, любивший насыщенные вкусы, считал такую еду «пресной, как вода». Поэтому он прекрасно понимал, почему ребёнок теряет аппетит. Однако, понимание — одно, а менять поваров — совсем другое.
Все императоры династий питались именно так. Почему же Цинь Яньчжи должен быть исключением?
И на следующий день лекарь Ци, увидев обеспокоенное лицо няни Чжао, без колебаний велел:
— Уберите всю еду!
Няня Чжао ахнула:
— Убрать? А что же тогда будет есть Его Величество?
Лекарь Ци фыркнул:
— Он же не ест! Зачем оставлять еду для показухи?
— Но Его Величество ещё не обедал!
— Он собирается обедать?
— Ах, да что уж там… Ни за что не хочет есть, даже ложку в рот не берёт.
— Тогда убирайте!
Они смотрели друг на друга, не веря, что говорят всерьёз.
Маленький император, сидя на высокой спинке ложа и болтая ногами, радостно подхватил:
— Убирайте, убирайте!
Раз сам император приказал, возражать было нельзя. Цинь Яньчжи с удовольствием заменил обед игрой. Услышав об этом, императрица-мать Му тут же заработала ещё одну язвочку на губе — так больно стало, что даже спорить с лекарем Ци расхотелось.
К ужину император выпил лишь миску супа и оттолкнул поднесённые палочки, чтобы снова побежать играть.
Лекарь Ци стоял рядом, не отрывая глаз от «Бога врачевания», и, услышав возгласы служанок, даже не поднял головы:
— Сколько съел?
Ваньсю уже готова была силой запихивать еду в рот императору:
— Только суп! Рис даже не тронул!
Лекарь Ци равнодушно кивнул:
— Значит, не ест.
— Да!
Лекарь Ци громко произнёс в пустоту:
— Ваше Величество, если вы не поедите сейчас, сегодня ночью вам ничего не дадут — ни ужина, ни сладостей. Только чай. Кухня ночью не работает, и даже ваша маленькая кухня сегодня не разведёт огня. Вы уверены, что не голодны?
Маленький император, размахивая коротким мечом, усыпанным драгоценными камнями (его долго выпрашивал у императрицы-матери Му), как раз рубил им длинные занавеси в павильоне. Услышав вопрос, он бросил через плечо:
— Не голоден!
Лекарь Ци кивнул:
— Убирайте всё.
Ваньсю изумилась:
— Опять?
Лекарь Ци бросил взгляд на богато сервированный стол:
— Жаль выбрасывать. Может, отдадим слугам из павильона Чжаоси?
Ваньсю колебалась: ведь если кухня не будет работать, императору нечем будет перекусить ночью, а после учёбы и тренировок он наверняка проголодается.
Лекарь Ци, словно прочитав её мысли, махнул рукой главному евнуху:
— Если императрица-мать спросит — скажите, что это моё распоряжение. Убирайте всё, разделите между собой и не оставляйте ни крошки.
Главный евнух посмотрел на Ваньсю, потом на маленького императора, который уже превратил занавеси в лохмотья, стиснул зубы — и подал знак. Слуги мгновенно сняли со стола все блюда.
Целый день без еды — только утренние и дневные перекусы, а вечером лишь вода. Сначала император не чувствовал голода, но когда закончил заучивать тексты и писать иероглифы, захотелось сладкого.
Няня Чжао, обожавшая ребёнка, не зная о ночном запрете лекаря Ци, велела подать пирожные. Но к её удивлению, их не оказалось.
— Неужели управляющий кухней сошёл с ума? Как он посмел не прислать пирожные для Его Величества?
Ваньсю неуверенно ответила:
— Прислали… Были и османтусовые пирожные, и лотосовые… Но Его Величество сам приказал раздать их слугам.
— Всё раздал?!
Ваньсю кивнула.
Император пока терпел, думая, что пирожные скоро испекут, и начал тренироваться. Чтение и письмо не требуют много сил, но боевые упражнения — совсем другое дело. Едва начав базовую гимнастику, он почувствовал, как живот заурчал, а ноги стали ватными.
— Голоден! Где еда? — кричал он, выполняя движения.
Няня Чжао тут же приказала:
— Пусть на маленькой кухне сварят легкоусвояемую кашу!
Ваньсю смущённо ответила:
— Мама няня, повариху на маленькой кухне лекарь Ци отправил отдыхать. Сегодня там даже огня не разводили.
Только теперь няня Чжао поняла серьёзность положения:
— Тогда как же Его Величество…
Во дворе раздавался жалобный плач:
— Голоден! Голоден! Я голоден!
Так он стонал до полуночи, несколько раз просыпаясь от голода. Няня Чжао и Ваньсю дежурили днём, а ночные служанки не могли найти еды, поэтому только поили его водой.
В конце концов маленький император съел даже чайные листья из пиалы, представив их ночным ужином, и, всхлипывая, наконец уснул под утро.
И, о чудо! На завтрак он съел две миски супа из ласточкиных гнёзд, тарелку куриных лапок без костей, тарелку прозрачных креветочных пельменей и уже тянулся к восьмиразличным пельменям, когда появился лекарь Ци.
http://bllate.org/book/2816/308707
Готово:
