Су Жань слегка задрал подбородок, обнажив изящную линию шеи и чуть выступающий кадык, и тихонько напел мелодию в такт музыке.
В клубах водяного пара силуэт Су Жаня в поле зрения Чжоу Хуайсяо начал казаться размытым и призрачным.
Музыка стихла, и Су Жань услышал звонок мобильного телефона. Он ответил, и тут же раздался низкий, с хрипотцой голос Чжоу Хуайсяо:
— Что делаешь?
Су Жань выключил душ и честно ответил:
— Моюсь.
Звонок прервался, но уже через секунду Чжоу Хуайсяо перезвонил по видеосвязи.
Су Жань не посмел сбросить вызов от Чжоу Хуайсяо. Он нажал кнопку ответа, стараясь направить камеру на своё лицо.
— У тебя... что-то случилось? — неловко спросил Су Жань.
Общаться по видеосвязи с Чжоу Хуайсяо, будучи голым — это было слишком стыдно.
На той стороне экрана Чжоу Хуайсяо, с чуть влажными волосами и в белом халате, расслабленно полулежал на кровати, покуривая сигарету.
Густой дым окутывал его красивые черты лица, скрывая выражение глаз.
— Положи телефон в водонепроницаемый чехол напротив, — Чжоу Хуайсяо затянулся. — Продолжай мыться.
Раньше Су Жань любил слушать музыку и смотреть сериалы в ванной, поэтому Чжоу Хуайсяо установил для него настенный водонепроницаемый держатель для телефона.
Услышав это, Су Жань вспыхнул так, словно его лицо сейчас лопнет от крови.
Он растерянно вертел телефон в руках и запинаясь пробормотал:
— Я, я... ты...
Су Жань просто не знал, что и сказать.
Быть под присмотром, пока моешься — это слишком постыдно.
— Хватит болтать, — на лице Чжоу Хуайсяо не дрогнул ни один мускул. — Думал, сможешь отделаться тем, что притворился вчера без сознания?
— Разве ты не заслужил наказания? — Чжоу Хуайсяо достал новую сигарету, опустил взгляд, прикурил и, глубоко затянувшись, поднял глаза на экран, в упор глядя на Су Жаня.
Даже через экран Су Жань невольно дрожал от одного только взгляда Чжоу Хуайсяо.
Су Жань застыл на месте на две минуты, лихорадочно обдумывая, какие методы применит Чжоу Хуайсяо, раз уж решил взяться за него всерьез. Этот человек всегда отличался злопамятностью.
Как бы стыдно ни было Су Жаню, он всё же подчинился: положил телефон в водонепроницаемый футляр напротив душа и отвернулся, стараясь не замечать телефон за спиной.
И этот пристальный взгляд по ту сторону экрана.
Капли воды стекали с волос бета по его гладкой белой спине, особенно быстро собираясь в углублениях лопаток, а затем скатывались к копчику и исчезали в складках кожи...
…
Когда Су Жань закончил мыться, всё его тело раскраснелось — то ли от пара, то ли от охватившего его стыда.
Вся эта картина предстала перед глазами Чжоу Хуайсяо во всех подробностях.
Су Жань достал телефон из футляра, и взгляд Чжоу Хуайсяо, направленный на него с экрана, стал ещё более тяжелым, чем прежде.
Услышав доносившиеся из телефона звуки, от которых бросало в жар, Су Жань теперь даже не смел встретиться с Чжоу Хуайсяо глазами.
Чжоу Хуайсяо:
— Как прошли занятия сегодня?
Су Жань:
— Хорошо.
Чжоу Хуайсяо:
— Всё, что говорил преподаватель, понял?
Су Жань:
— ...Вроде бы.
Су Жань лег в кровать. Его свежевымытые волосы всё ещё были влажными — он вечно ленился и не хотел досушивать их феном.
Раньше, после мытья головы, Су Жань всегда брал фен и, ласкаясь и капризничая, заставлял Чжоу Хуайсяо сушить ему волосы.
Если Чжоу Хуайсяо отказывался, Су Жань просто прилипал к нему и не отпускал.
В то время Су Жань любил часами болтать с ним по телефону, переливая из пустого в порожнее — в словах не было никакого смысла, но он был так счастлив.
Теперь же им двоим было не о чем говорить, и после пары фраз наступала долгая тишина.
Чжоу Хуайсяо не отключался, а Су Жань, конечно, не мог повесить трубку первым. Они молча смотрели друг на друга, и в комнате было так тихо, что слышно было, как падает игла.
— Высуши волосы, прежде чем спать.
Помолчав, Чжоу Хуайсяо сказал это и завершил вызов.
Чжоу Хуайсяо не было дома, поэтому Су Жань, конечно, пропустил его слова мимо ушей. А на следующее утро проснулся с тяжелой головой.
Состояние было таким, будто он мучился от похмелья — всё плыло перед глазами.
Су Жань как обычно пошел на пары. У него было занятие только вторым уроком, и после окончания он решил зайти в библиотеку. Но по пути туда у него всё поплыло перед глазами, и он потерял сознание.
Придя в себя, Су Жань увидел того, кого никак не ожидал встретить.
— Чэн Чжиюань?
Чэн Чжиюань как раз чистил яблоко. Увидев, что Су Жань проснулся, он с улыбкой спросил:
— Будешь?
— Как я здесь оказался? — Су Жань приподнялся на кровати и огляделся — это была незнакомая больничная палата.
— Я заезжал в университет А навестить научного руководителя и увидел, как ты упал в обморок, поэтому привез тебя в больницу, — объяснил Чэн Чжиюань.
— Спасибо, — сказал Су Жань.
— Не за что, — Чэн Чжиюань посмотрел на бледное лицо Су Жаня и, помедлив, добавил: — Врач сказал... ты только что перенес выкидыш... Тебе нужно больше отдыхать и следить, чтобы не простудиться.
Су Жань замер.
По палате разлилась удушливая тишина. Спустя долгое время Су Жань лишь кивнул и тихо отозвался:
— М-м.
Даже если это был малознакомый человек, Су Жаню всё равно было невероятно неловко.
В конце концов, это было личное дело Су Жаня, и Чэн Чжиюань не стал расспрашивать дальше. Видя, что Су Жань смущен, он перевел тему:
— Что хочешь на обед? Я схожу куплю.
Су Жань:
— Не нужно, я позже сам схожу.
Чэн Чжиюань смотрел на бледного, с потухшим взглядом бету на больничной койке, который был совершенно не похож на того, кого он встретил впервые.
На самом деле Чэн Чжиюань солгал: он видел Су Жаня намного раньше, чем сказал.
В то время он помогал готовить праздничный вечер для первокурсников, и Су Жань в белом костюме, как представитель новичков, играл на пианино на сцене. Чэн Чжиюань сидел в зале и смотрел, как этот благородный и прекрасный юноша сияет на сцене.
Ослепительный свет этого сияния против его воли ворвался в его глаза.
Чэн Чжиюань был уверен, что в тот день не только он, но и многие другие запечатлели Су Жаня в своих сердцах.
В тот день Чэн Чжиюань записал видео — говорили, что композиция была авторской, написанной самим Су Жанем. Эта запись сопровождала Чэн Чжиюаня в самые тяжелые ночи на чужбине.
Позже, узнав, что Су Жань — сын его спонсора, он лишь сильнее увяз в своих чувствах.
Чэн Чжиюань одно время верил, что это судьба, и что связь между ним и Су Жанем предначертана небесами.
До тех пор, пока случайно не узнал, что ту мелодию Су Жань написал для своего альфы-возлюбленного. Тогда искра в сердце Чэн Чжиюаня окончательно погасла.
Чэн Чжиюань осознавал разницу между ним и Су Жанем. Чувствами нельзя было управлять, и единственное, что он мог — это молча желать Су Жаню счастья.
Но нынешний Су Жань выглядел очень плохо. Ещё на банкете Чэн Чжиюань заметил, что Су Жань стал полной противоположностью самого себя в прошлом.
Раньше Су Жань всегда ходил, чуть приподняв подбородок, был полон жизни, энергичен и одухотворен.
Теперь же он вечно опускал голову, говорил тихо, избегал зрительного контакта, словно цветок, который начал увядать.
Из-за того, что после выкидыша он не отдохнул должным образом и простудился, а также из-за тяжелых переживаний, он прямо на улице лишился чувств.
Чэн Чжиюань мог с уверенностью сказать: тот альфа плохо обращается с Су Жанем. Очень плохо, просто ужасно.
Какой альфа позволит себе такое со своим партнером?
Пока Су Жань был без сознания, Чэн Чжиюань разузнал о событиях, происходивших с семьей Су в течение последнего года. В открытых источниках была лишь общая информация, но когда он через знакомых докопался до секретов, у него похолодело внутри.
Значит, Су Жань сейчас находится рядом с альфой, который питает к семье Су огромную ненависть?
Композиция, в которую Су Жань вложил всю свою любовь — это не начало романтической сказки, а пролог кошмара.
При такой кровавой вражде как тот альфа может хорошо относиться к Су Жаню?
Возможно, выкидыш — это результат давления того альфы, и ужасное состояние Су Жаня неразрывно связано с этим человеком.
От этих мыслей сердце Чэн Чжиюаня сжалось от боли.
Самый прекрасный человек, которого он считал недосягаемым, был доведен до такого состояния, а у него самого даже нет права хоть как-то позаботиться о нем.
— Я знаю один ресторан, у них отличная кухня, я схожу куплю, — хрипло произнес Чэн Чжиюань. — Ты сейчас слишком слаб, ради здоровья останься в больнице ещё на пару дней.
Поняв, что его тон звучит слишком властно, Чэн Чжиюань добавил в конце умоляющее:
— Хорошо?
Су Жань молча смотрел на него некоторое время, не зная, о чем думать, а затем опустил веки:
— Спасибо, не нужно.
Су Жань не любил больницы. Он откинул одеяло, собираясь встать, но Чэн Чжиюань удержал его:
— Су Жань.
Чэн Чжиюань пристально смотрел ему в глаза, называя по имени, но не зная, что сказать.
У него даже не было статуса, чтобы заставить его остаться.
Они молча смотрели друг на друга, Чэн Чжиюань сглотнул:
— Если не думаешь о себе, подумай о матери. Если бы она узнала, как ты не бережешь себя, как бы... больно ей было.
На последних словах Чэн Чжиюань сделал акцент. Су Жань ничего не ответил и молча лег обратно.
— Тогда побеспокою тебя.
— Не беспокойство.
Чэн Чжиюань улыбнулся. Его рука, висевшая вдоль тела, слегка сжалась, словно по пальцам прошел электрический разряд.
Он только что... коснулся руки Су Жаня.
-
Когда позвонил Чжоу Хуайсяо, Су Жань был уже на грани сна.
Был как раз выходной. Су Жань пролежал в больнице два дня, и всё это время Чжоу Хуайсяо был, должно быть, занят, так что не беспокоил его.
В палате было темно, Су Жань сонно ответил на вызов.
— ...Алло.
У Су Жаня был небольшой жар, голос звучал хрипло и слабо.
Чжоу Хуайсяо:
— Так рано спать ложишься?
http://bllate.org/book/28136/3402980
Готово:
