Су Жань смотрел на Чжоу Хуайсяо влажными, покрасневшими глазами. Он взял его за руку и очень тихо позвал по имени:
— Чжоу Хуайсяо...
Чжоу Хуайсяо молча смотрел на него и по-прежнему ничего не говорил.
Су Жань знал, что у него еще есть шанс: если бы Чжоу Хуайсяо действительно разозлился, то оттолкнул бы его руку, стоило тому только прикоснуться.
Су Жань встал на цыпочки и сам легонько поцеловал Чжоу Хуайсяо.
— Прости.
Поцеловал еще раз.
— Я буду нормально питаться и больше не стану тебя злить.
На этот раз Су Жань не удержал равновесие и попал губами в угол рта Чжоу Хуайсяо.
Сейчас Су Жань был так похож на себя самого в то время, когда они только сошлись. Тогда он вечно жаловался, что Чжоу Хуайсяо слишком высокий, и ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до него поцелуем.
Чжоу Хуайсяо о чем-то задумался, его взгляд потемнел, и он подхватил Су Жаня на руки, направшись на второй этаж.
Когда Су Жань полетел на кровать, а Чжоу Хуайсяо навис над ним, впиваясь зубами в его шею, Су Жань вспомнил, что беременен, и уперся руками в грудь Чжоу Хуайсяо:
— Можно руками? Я сделаю тебе руками...
Чжоу Хуайсяо нахмурился.
Су Жань знал, что это предзнаменование его гнева — ведь это он сам попросил его остаться. Су Жань обвился руками вокруг шеи Чжоу Хуайсяо, прижался к его уху и прошептал:
— Я... я могу сам, ладно?..
Чжоу Хуайсяо промолчал, и Су Жань понял, что это молчаливое согласие.Су Жань взгромоздился на Чжоу Хуайсяо и, опустив взгляд, начал расстегивать пуговицы. Чжоу Хуайсяо смотрел на стоящего перед ним бету.
У того были чарующие, полные неги лисьи глаза, способные с одного взгляда лишить рассудка, и ослепительно белые зубы на фоне алых губ — всё это легко рождало самые смелые мысли.
Су Жань был облачен в белый шелковый халат. Его стройная фигура и кожа, еще более светлая, чем ткань одежды, напоминали тончайший белый фарфор. Когда была расстегнута последняя пуговица, халат соскользнул и упал на край кровати.
Разобравшись со своей одеждой, он принялся за одежду Чжоу Хуайсяо. Чжоу Хуайсяо, не мигая, следил за каждым его движением, а затем процедил сквозь зубы:
— Шлюха.
...
Внизу слуги начали убирать со стола. Дверь в главную спальню на втором этаже была приоткрыта, и из неё доносились звуки, от которых бросало в жар и учащенно билось сердце.
Всё стихло лишь глубокой ночью.Су Жань видел сон.
Во сне он был привязан к кровати, по всему телу разливался невыносимый жар, сквозь затуманенный взор смутно виднелось несколько силуэтов, а перед ним громоздилось бесчисленное множество разнообразных приспособлений.
Су Жань никогда прежде не видел подобных вещей, но по их форме, размеру и материалу примерно догадывался, для чего они предназначены.
Обрывки голосов доносились до ушей словно сквозь матовое стекло, звуки были глухими и неразборчивыми:
— Это же бета, говорят, с норовом.
— Эй, да это же тот самый молодой господин из семьи Су!
— Семья Су уже разорилась, какой он теперь молодой господин? Так, игрушка.
…
Как больно.
Как жарко.
Как тяжело.
Словно тысяча муравьев вползла в его костный мозг, вгрызаясь в каждую косточку и каждый сустав.
Су Жань то чувствовал, что вот-вот умрет, то в следующее мгновение ему казалось, что ему еще никогда в жизни не было так хорошо. Он походил на рыбу на разделочной доске, с которой делали все, что вздумается, над которой вовсю измывались.
Он кричал, звал на помощь, но понимал, что никто его не спасет.
Оранжерею разрушили чужие руки, нежные цветы безжалостно срывали и топтали, а хрупкие стебли согнулись и сломались под натиском бушующей за окном грозы.
Теперь от него осталась лишь некогда прекрасная, но совершенно разбитая оболочка, с которой делали всё что хотели, придавая любые уродливые формы.
Его тело было изведано до немыслимых пределов, и Су Жань никогда бы не подумал, что человек способен пасть до такого бесстыдства.
Возможно, он и вовсе не человек, а всего лишь игрушка от начала и до конца, сосуд для утоления чужих похотливых желаний.…
Когда Су Жань, весь в холодном поту, проснулся, Чжоу Хуайсяо уже ушел.
Вся комната пропахла вереском.
Раньше это был его любимый запах, но теперь от одного этого аромата его чуть не вывернуло наизнанку.
Су Жань чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик — все тело словно разваливалось на части.Больнее всего саднило на загривке: из-за того, что Чжоу Хуайсяо метил его снова и снова, там почти не осталось живого места.И хотя он был всего лишь бетой, Чжоу Хуайсяо неизменно страстно желал оставлять на нем метки.
Железы беты напоминали протекающий сосуд — сколько ни вливай туда феромоны, всё равно вытекут до капли.Сколько бы раз Чжоу Хуайсяо ни кусал его, запах вереска держался на нем не дольше порыва ветра: задерживался ненадолго и тут же бесследно рассеивался.
Бету невозможно пометить окончательно. По сравнению с альфами и омегами, легко поддающимися воле чужих феромонов, беты в каком-то смысле были единственными по-настоящему свободными.Слуга постучал в дверь и по привычке позвал Су Жанна спускаться к ужину.
Некоторое время назад Чжоу Хуайсяо был в отъезде, а сам Су Жанн постоянно страдал от тошноты — в те дни он часто не ел вовсе или перебивался одним приемом пищи в сутки.
Теперь же Чжоу Хуайсяо вернулся, да еще и вчера припомнил ему Ханьгун Цююэ, так что Су Жанн не смел не спуститься.
Су Жанн принял душ и быстро спустился вниз.
Хотя Чжоу Хуайсяо еще не было, он не осмеливался расслабляться. Заставив себя проглотить две плошки риса, он вернулся в спальню и тут же все вырвал.
Су Жанна тошнило так, что в глазах темнело, и это напомнило ему, что в его чреве сидит этот греховный плод.
Су Жанну не с кем было посоветоваться: Чжоу Хуайсяо не выпускал его из дома, и круг его привычных прогулок простирался в лучшем случае до заднего двора.
Су Жанн не мог угадать отношение Чжоу Хуайсяо — хотя ему казалось, что Чжоу Хуайсяо наверняка возненавидит этого ребенка, но вдруг?
Что, если Чжоу Хуайсяо заставит его родить?
-
Вернувшись, Чжоу Хуайсяо застал Су Жанна за готовкой на кухне и остановился на полпути к лестнице.
В фартуке Су Жанн стоял рядом с тетушкой Чжан и учился у нее, с серьезным выражением лица — будто занимался каким-то невероятно важным делом.
Краем глаза заметив, что Чжоу Хуайсяо стоит неподалеку, Су Жанн чуть повысил голос и спросил тетушку Чжан:
— Тетушка Чжан, какие блюда любит Чжоу Хуайсяо?
Тетушка Чжан улыбнулась:
— Ни за что не угадаешь! Молодой господин Хуайсяо любит сладкое. Всякую там свинину в сахарном сиропе, томящиеся в меду семена лотоса, фаршированный клейким рисом корень лотоса — всё это он обожает.
Это действительно оказался неожиданный ответ. Су Жанн на мгновение замер и произнес:
— И впрямь ни за что не догадаешься.
Предпочтения Чжоу Хуайсяо было трудно угадать: за те два года, что они провели вместе, он ни разу не выказал своих вкусов.
Теперь, оглядываясь назад, Су Жанн понял, как ничтожно мало он знал о Чжоу Хуайсяо.
Стоило ему лишь на миг задуматься, как он обнаружил, что Чжоу Хуайсяо уже нет на прежнем месте: со стороны лестницы донесся звук шагов — Чжоу Хуайсяо поднялся наверх.
Примерно через полчаса Чжоу Хуайсяо спустился со второго этажа и, отодвинув стул, сел за обеденный стол.
Альфа переоделся в темно-синий шелковый халат, его волосы еще влажно блестели — он только что принял ванну.
Темно-синий цвет делал его кожу еще более мертвенно-бледной, а на лице по-прежнему застыло привычное суровое выражение; одно его присутствие наполняло пространство тяжелым чувством давящего превосходства.
Он окинул взглядом несколько стоявших на столе блюд, в которых отсутствовали и цвет, и аромат, а затем перевел взгляд на сидевшего напротив человека, выглядевшего несколько скованно.
Во взгляде, которым Су Жанн смотрел на Чжоу Хуайсяо, помимо привычной пугливой осторожности, теперь теплилась и крохотная капля надежды.
Он чего-то ждал.
Мысленно усмехнувшись, Чжоу Хуайсяо с бесстрастным лицом зачерпнул палочками кушанье из разряда «фокусов» Су Жанна, отправил его в рот и проглотил, не сказав ни слова.
Реакция альфы разительно отличалась от того, что рисовалось в воображении. Су Жанн поджал губы и сам зачерпнул палочками еду со своей тарелки.
— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе!
Фу, как же это мерзко на вкус!
Личико Су Жанна мгновенно сморщилось. Из-за того, что блюдо подгорело, сладкий вкус приобрел горьковатый привкус — мало того, что вкусовая гамма оказалась на редкость затейливой, так и текстура оставляла желать лучшего.
Способность Чжоу Хуайсяо есть это с абсолютно бесстрастным выражением лица сама по себе была сродни искусству.
Провозившись весь вечер, Су Жанн в итоге навредил сам себе.
Он больше не смел заикаться перед Чжоу Хуайсяо в духе я больше не хочу это есть, и, стиснув зубы, потянулся к другому блюду — на этот раз с сахаром переборщили настолько, что аж сводило зубы.
Чем больше Су Жанн ел, тем сильнее его тошнило.
По сравнению с этой приторной стряпней ему сейчас отчаянно хотелось чего-нибудь острого.
Чжоу Хуайсяо молча ел, не делая никаких замечаний.
Наткнувшись на блюдо, овощи в котором даже не прожарились до конца, Су Жанн наконец не выдержал, сорвался с места и бросился в туалет на первом этаже, где его тут же вырвало.
Когда он вернулся, то обнаружил, что тарелки уже убраны. Чжоу Хуайсяо все еще сидел за столом, но халат успел сменить на повседневный костюм.
Заметив вышедшего Су Жанна, Чжоу Хуайсяо приподнял веки и бросил на него взгляд:
— Поднимись наверх, переодись.
Это значило, что он собирается куда-то увезти Су Жанна. Куда именно — он не уточнил, но Су Жанну вдруг вспомнился ночной кошмар и вчерашние слова Чжоу Хуайсяо: не хочешь ли снова провести в Ханьгун Цююэ пару месяцев?
— Я никуда не пойду... — Су Жанн инстинктивно попятился назад, лицо его исказилось от ужаса. — Что я сделал не так, я исправлюсь, только умоляю... — Его зубы начали стучать. — Я не хочу туда...
Су Жанн вжался спиной в стену, словно отчаянно надеясь просочиться сквозь нее и спрятаться так, чтобы больше никогда не показываться на глаза.
— Ты что устраиваешь безумие?
Чжоу Хуайсяо нахмурился, но, заметив, что у Су Жанна на глазах выступают слезы, постепенно допетрил до сути и с некоторым запозданием понял, чего именно тот боится.
Шаг за шагом Чжоу Хуайсяо приблизился к Су Жанну. Сердце Су Жанна забилось в такт шагам альфы, и когда тот остановился прямо перед ним, Су Жанн ощутил, как его собственное сердце пропустило удар.
Он опустился прямо на корточки, обхватил голову руками, и его тело забилось в мелкой дрожи.
Не прошло и двух месяцев с тех пор, как он вернулся из Ханьгун Цююэ; он не хотел возвращаться туда, он действительно не хотел переживать тот кошмар снова.
В том проклятом месте он даже переставал чувствовать себя человеком.
Взгляд Чжоу Хуайсяо упал на до боли хрупкие запястья Су Жанна. Перехватив его руку, альфа силой заставил его подняться.
http://bllate.org/book/28136/3402974
Готово:
