Садись. — Цзинь Ичуань силой усадил человека на императорский трон. — Одиннадцатый братец, а каково это — сидеть на императорском троне?
Седьмой братец… — Цзинь Идэ был готов расплакаться. Он отчаянно пытался встать, но под тяжестью одной лишь руки Цзинь Ичуаня не мог и шевельнуться.
Сиди смирно. Императорский трон — что лодка: он может как нести по волнам, так и перевернуться. — Цзинь Ичуань с улыбкой отступил назад.
Седьмой принц, покойный император еще не предан земле… — Юань Цзи окликнул Цзинь Ичуаня.
Цзинь Ичуань обернулся и посмотрел на него с легкой усмешкой:
Господин канцлер, я ведь не император.
Юань Цзи на мгновение опешил, а затем перевел взгляд на охваченного ужасом Цзинь Идэ, надеясь, что тот проявит инициативу и возьмет ситуацию под контроль.
Как седьмой братец считает… — Цзинь Идэ вытер со лба холодный пот и робко обратился к Цзинь Ичуаню.
А как считает Ваше Величество? — в ответ спросил Цзинь Ичуань.
От этого обращения Ваше Величество Цзинь Идэ так испугался, что его заерзавшее на троне седалище точно загорелось, лишая всякого покоя.
Может, поступить по правилам? — снова робко спросил он.
Как скажет Ваше Величество. — С улыбкой ответил Цзинь Ичуань.
Ваше Величество, когда же будет казнена женщина, погубившая покойного императора? — спросил Юань Цзи.
Пусть в день похорон императора-отца, — подумав, ответил Цзинь Идэ.
Кто погубил отца-императора? — спросил Цзинь Ичуань.
Это падшая принцесса Государства Чу, Чу Ваньтан. В брачную ночь она убила покойного императора, эту женщину следует предать смертной казни через четвертование лошадьми, — заявил Юань Цзи.
Лицо Цзинь Ичуаня потемнело. Он направился к Юань Цзи, остановился прямо перед ним и заглянул ему в глаза.
Ты хочешь ее смерти? А если я скажу, что она должна жить? — Голос Цзинь Ичуаня звучал спокойно, но в нем крылась сокрушительная сила, способная пронзить сердца.
Она… она убила покойного императора… как она может жить… — Юань Цзи отступил на шаг.
Ваше Величество, я хочу, чтобы она жила. — Цзинь Ичуань перевел взгляд на Цзинь Идэ и произнес это бесстрастным тоном.
Тогда… тогда пусть вернется во внутренние покои? — голос Цзинь Идэ отчаянно дрожал.
Прекрасно. Благодарю за великую милость. — Цзинь Ичуань слегка опустил голову, выказывая ему должное уважение. — Тогда этот подданный удаляется.
Сказав это, он развернулся и ушел вместе со своими людьми.
Остаток хлопотных дел он оставил разбираться старому дурню Юань Цзи да новому императору — ее это больше не касалось.
Седьмой братец, зачем было уступать ему этот императорский трон! По-моему, он должен принадлежать только тебе! — не удержавшись, начал жаловаться Цзинь Ицзун.
Хлёсть…
Пощечина заставила голову Цзинь Ицзуна дернуться вбок, в уголке рта выступила кровь. Он с неверием смотрел на Цзинь Ичуаня — в его памяти седьмой братец всегда баловал его, а теперь вот взял и ударил.
Безрассудство! — прикрикнул Цзинь Ичуань.
Седьмой братец… — Цзинь Ицзун был еще больше озадачен. Разве он сказал что-то не так? Каких таких заслуг или талантов набрался Цзинь Идэ, чтобы восседать на троне?
Цзинь Ичуань молча отвернулся, сделал несколько шагов, но, заметив, что Цзинь Ицзун так и остался стоять на месте со злосчастным видом, тяжело вздохнул и вернулся обратно.
Цзун-эр, ты — плоть и кровь седьмого братца. Если в делах лишишься меры, руки и ноги потеряешь. — Цзинь Ичуань говорил с глубоким смыслом, глядя на этого никчемного младшего брата.
Седьмой братец, я никак не пойму! Мы с тобой, братья, держим в руках военную мощь, к чему надрываться ради других? Да половина этой империи добыта твоим мечом! — Цзинь Ицзун все еще затаил обиду, чувствуя себя невероятно ущемленным.
Цзун-эр, империя только что усмирена, нам больше нельзя воевать. — Цзинь Ичуань стер кровь с уголка его рта. — Посмотри на моих людей: когда я уходил в поход, со мной было семнадцать телохранителей, а вернулось всего шестеро.
Только теперь Цзинь Ицзун обратил на это внимание, и в его сердце зародилось раскаяние:
Седьмой братец, я был неправ.
Цзун-эр, истинное военное искусство — это победа без кровопролития, а клинки никогда не обнажают понапрасну. — Цель Цзинь Ичуаня была достигнута.
Во дворце полно глаз и ушей, и эти слова были сказаны не только для Цзинь Ицзуна, но и для всех тех, кто замышлял недоброе.
Чу Ваньтан провела в темнице уже три дня. За эти три дня она не выпила ни капли воды, и ее тело давно ослабело.
Она ждала дня казни, надеясь в самый последний миг своей жизни повидаться с Юэр.
Дверь темницы отворилась, вошла группа служанок, подняла ее на ноги и повела обратно в спальные покои.
Госпожа! — бросилась к ней Жун-эр, едва завидев бледную, словно бумага, Чу Ваньтан.
Жун-эр… — Чу Ваньтан сжала ее руку.
Жун-эр не повезло так сильно, как ей. Чу Ваньтан все-таки оставалась наложницей императора, и применять к ней пытки никто не смел, а вот Жун-эр досталось жестоко.
Как же тебя так избили… — Чу Ваньтан с болью в сердце погладила опухшие глаза Жун-эр.
Ничего страшного, служанка в порядке. Главное, что над госпожой больше не измываются, — с улыбкой произвела та.
Глупышка… — Чу Ваньтан обняла Жун-эр, и затаенная в глубине души обида наконец прорвалась наружу вместе со слезами.
Император взошел на престол и объявил всеобщую амнистию. Седьмой принц сохранил вам жизни, так что советую госпоже вести себя благоразумно, — произнес главный евнух и, забрав людей, удалился.
Чу Ваньтан смотрела на плотно закрытые двери, понимая, что в этой жизни ей уже не суждено ступить за их порог.
Госпожа… кто этот седьмой принц? — спросила Жун-эр.
Настоящий злодей! — Чу Ваньтан сжала губы, процедив эти слова сквозь зубы.
Кто же не слышал о седьмом сыне вана Чана? Хотя он сам и не участвовал в захвате Государства Чу, но предложил немало коварных планов. Среди людей клана Цзинь нет ни одного чистого человека!
Тогда… почему он помиловал госпожу? — Жун-эр никак не могла постичь замысел седьмого принца.
Я и сама не знаю… — Чу Ваньтан посмотрела на мрачный проем двери. Неведомая опасность давила на нее тяжелым туманом, не давая вздохнуть полной грудью.
Поместье Цзинь Юаня было переименовано в Поместье князя Хуэй. Впрочем, для нее это не имело никакого значения — всего лишь пустое название.
Шли похороны Цзинь Юаня. Цзинь Ичуань не явился на церемонию, сославшись на недомогание, и сейчас преспокойно сидела во дворе, бросая корм рыбкам.
Ваш Ванство. — Цинь Син подошел к ней сзади.
На похоронах всё спокойно? — спросил Цзинь Ичуань.
Да, глаз уже предали земле, — ответил Цинь Син.
Пусть поживут еще несколько дней, умирать в расцвете лет как-то нехорошо. — Цзинь Ичуань стряхнула с рук грязь и поднялась на ноги. — Следи пристально за теми, у кого на уме шашни.
Слушаюсь. — Цинь Син почтительно поклонился. — Почему Ваше Ванство пощадило ту женщину?
Любопытно? — Цзинь Ичуань не стала упрекать его за любопытство.
По мнению подчиненного, было бы лучше полностью искоренить остатки чужого государства. — Цинь Син не таил от Цзинь Ичуаня ничего.
http://bllate.org/book/28122/3401727
Готово:
