Поэтому, что бы ни просил его сделать папа, он всегда кивал и соглашался.
Вчера папа в присутствии отца договорился с ним вместе испечь маленькие кексы. Сегодня отца не было дома, и сразу после обеда папа сказал, что пойдет наверх поспать, а ему велел подготовить ингредиенты. Он согласился, но оказался таким неуклюжим, что не смог даже взбить сливки.
Боясь, что папа разочаруется в нем, Сы Но принялся мешать еще быстрее. Как бы он хотел обладать магией, чтобы яичные белки мгновенно превратились в пышные сливки — тогда папа наверняка бы его похвалил!
— Что ты делаешь? — Нин Чу неизвестно когда подошел к Сы Но. Даже стоя на табуретке, ребенок едва доставал ему до груди. Нин Чу наклонился, чтобы заглянуть Сы Но в лицо.
Сы Но вздрогнул, поспешно бросил венчик и поднял маленькие ручки, чтобы прикрыть ими свое влажное от слез лицо. Он так разволновался, что начал заикаться:
— Де-делаю сливки... Я... я очень скоро их сделаю, папа, подожди еще немного.
Только бы он не сказал, что я бестолковый!
Нин Чу, разумеется, знал, чем занят Сы Но. Принимая воспоминания из сюжета этой книги, он получил и вчерашние события.
Нынешний Нин Чу еще не успел превратиться в злодея из-за своей первой любви, поэтому перед Сы Янем он притворялся нежным и заботливым родителем. Но стоило Сы Яню уйти, как отношение Нин Чу становилось холодным. Он не бил и не ругал Сы Но в открытую, а использовал психологическое давление, чтобы подчинить ребенка своей воле и через него удержать сердце Сы Яня.
— Если ты даже этого сделать не можешь, отцу ты не будешь нравиться.
— Ради того, чтобы отец был счастлив, ты ведь сможешь этому научиться, правда?Сы Но, этот глупый ребенок, поверил словам Нин Чу. Вместо того чтобы наслаждаться беззаботной и радостной порой, он слишком рано научился заглядывать людям в глаза и жить с оглядкой на других. Он жаждал внимания и заботы от Нин Чу, поэтому беспрекословно выполнял любые его указания, что бы тот ни говорил.
До чего же глупый.
Маленькие ручонки испачкались в липком яичном белке, и он случайно измазал им все личико. Пытаясь скрыть следы недавних слез, мальчик прикрыл лицо ладонями, но пальцы не смыкались до конца, и сквозь щели были видны покрасневшие глаза — одновременно жалкие и трогательные.
Нин Чу мысленно вздохнул, вытащил из коробки влажную салфетку и спросил Сы Но:
— У тебя грязное лицо, хочешь, я помогу тебе вытереться?
Сы Но широко распахнул круглые глаза, и его зрачки, похожие на черные виноградины, омытые слезами, казались невероятно чистыми. Ребенку исполнилось всего четыре года, и каким бы не по возрасту зрелым он ни был, скрыть свои эмоции он еще не умел.
Что такое, папочка хочет вытереть мне лицо? Неужели это правда?
Прочитав мысли малыша, Нин Чу улыбнулся уголкам рта, но протянутую руку нарочно отдернул и наигранно сокрушенно произнес:
— Раз не хочешь, тогда ладно.
Его рукав ухватила маленькая ручка.
В отчаянии Сы Но уже не заботило, увидит ли Нин Чу его заплаканное лицо, и он испуганно выпалил:
— Хочу, хочу! Пусть папочка вытрет.
Нин Чу был полностью очарован этой невероятно милой реакцией пухлого малыша.
Послушные и смышленые человеческие детеныши — одно из самых прелестных созданий на свете.
Нин Чу снова наклонился и аккуратно стер с лица Сы Но слезы и яичный белок. Сы Но во все глаза смотрел на него, не моргая и не отводя взгляд, словно видел Нин Чу впервые в жизни и хотел навсегда запечатлеть его черты в своем сердце.Нин Чу заметил это. Он намеренно ткнул пальцем в пухлую, чистую щечку Сы Но, оставив на ней небольшую ямку, и рассмеялся:
— Ты сейчас дыру во мне проглядишь. На моем лице что-то есть?
Личико Сы Но вспыхнуло, он поспешно отвел взгляд. Его реакция лишь подтвердила, что он действительно подглядывал, и Нин Чу не сдержал смешка.
Ушки Сы Но тоже покраснели. Он долго крепился, но в конце концов не выдержал и снова перевел взгляд на лицо Нин Чу.
Когда Нин Чу не выражал никаких эмоций, было видно, насколько у него красивые глаза. А когда он улыбался, его округлые миндалевидные глаза превращались в полумесяцы, а под нижними веками отчетливо выступали припухлости. Его улыбка была такой заразительной, что окружающим невольно хотелось улыбнуться в ответ.
Уголки губ Сы Но поползли вверх. Его маленькая ручка, до этого державшаяся за рукав Нин Чу, непроизвольно сжала ткань еще крепче. Радость полностью вытеснила стеснение:
— Папочка, ты красивый.
Голос был таким тихим, что Нин Чу лишь заметил, как зашевелились губы ребенка, но не расслышал слов. Движения были слишком слабыми, чтобы прочитать их по губам.
— Что ты сказал? — спросил Нин Чу.
Неизвестно, что именно смутило Сы Но в вопросе Нин Чу, но его личико залилось густым румянцем до самых кончиков ушей. Его губы несколько раз беззвучно дрогнули. Нин Чу терпеливо ждал ответа, и под его ободряющим взглядом Сы Но наконец запинаясь повторил:
— Папочка, ты красивый.
На этот раз Нин Чу наконец услышал.
Ему приходилось иметь дело со многими людьми, но впервые человеческий детеныш похвалил его внешность. Нин Чу тихо рассмеялся:
— Ты тоже очень красивый, малыш.
Сы Но: «...»Сы Но отчаянно заерзал, не в силах выдержать улыбки Нин Чу. Он опустил маленькую голову и снова закрыл лицо ладонями — на этот раз попытка спрятаться была такой же неуклюжей, как и прежде: сквозь пальцы все так же были видны его покрасневшие глаза. Впрочем, теперь они покраснели явно не от печали.
Нин Чу довелось поработать во многих богатых домах. Он менял работодателей не потому, что был плохим специалистом, а как раз наоборот: благодаря выдающимся способностям его постоянно рекомендовали друзьям. И неизвестно почему, но юным господам и барышням доставляло огромное удовольствие проводить с ним время — они то и дело приглашали его к себе в гости. Со временем Нин Чу фактически стал для них дворецким, и именно благодаря этому к тридцати годам он сумел скопить десять миллионов.
В знатных семьях детей было много, поэтому Нин Чу встречал бесчисленное множество маленьких наследников. Он видел детей куда послушнее и понятливее Сы Но, но еще никогда не встречал такого застенчивого и эмоционально чувствительного ребенка.
Сы Но жил в достатке, о котором другие дети могли только мечтать, но из-за нехватки внимания и заботы близких он утратил веру в себя.
Нин Чу мельком взглянул на неразмешанный яичный белок в миске и погладил Сы Но по пухлой макушке. На ощупь она оказалась такой же приятной, как и на вид. Нин Чу почувствовал себя словно парящим в облаках, и его голос невольно стал мягче:
— Сы Но, давай приготовим торт вместе? Хочешь?
Сы Но поднял голову и опустил ручки, открывая пару огромных, похожих на черный виноград глаз, которые тут же засияли:
— Х-хорошо, давай.
Хотя он и дал согласие, в глубине души Сы Но все еще не был до конца уверен.
http://bllate.org/book/28107/3400183
Готово:
