Не злиться было бы вранье, но он действительно не хотел расставаться вот так.
Он верил, что Сян Фэн оступился в порыве минутного заблуждения, и верил, что тот искренне раскаивается. На самом деле, он заговорил о расставании не столько из-за гнева, вспыхнувшего при обнаружении правды, сколько для того, чтобы Сян Фэн осознал последствия и это стало для него уроком.
В любых отношениях не избежать трудностей и поворотов судьбы. Это как тяжелая болезнь — всегда нужно бороться с ней общими усилиями. Он был готов дать Сян Фэну еще один шанс.
Все эти годы Сян Фэн никогда не жалел денег на Фан Ли. Сам он зарабатывал много и добровольно взял на себя все расходы по дому.
Доходы самого Фан Ли тоже были неплохими. За вычетом трат на донат в играх и покупку коллекционных фигурок, его материальные запросы были предельно низкими, так что за эти годы ему удалось скопить приличную сумму.
Когда случилась беда, его первой мыслью было то, что в его накоплениях по определению должна быть и доля Сян Фэна.
Наследство — всего лишь цифры. Раз уж им суждено прожить вместе всю жизнь, то вполне естественно пустить эти деньги на решение проблемы.
Ужин затянулся до десяти часов, Фан Ли почти не пил.
После ухода Чэнь Шуюаня Сян Фэн принялся убирать со стола и мыть посуду, а заодно с восторженным видом расспрашивать Фан Ли, что тот хочет съесть завтра.
— Об этом... поговорим завтра, — произнес Фан Ли. — Я так устал, хочу спать.
Кожа у него была белой, а полуприкрытые ресницы напоминали веера.
Под глазами и впрямь залегли темные круги.
Сян Фэн почувствовал укол жалости. Он принялся разминать Фан Ли плечи и одновременно уговаривать:
— Хорошо-хорошо, давай завтра. Мой малыш совсем исхудал. Иди прими душ, я скоро присоединенюсь.
— Спи в гостевой комнате, — Фан Ли поднял на него взгляд. — У меня нет настроения.
У Фан Ли были очень красивые глаза с темно-карими зрачками. Когда он смотрел на кого-то, взгляд казался невероятно чистым и сосредоточенным.
Казалось, он мог насквозь видеть чужую душу.
Под этим взглядом Сян Фэн внутренне вздрогнул и натянуто улыбнулся:
— Я не это имел в виду. Просто хотел сделать тебе массаж.
— Спасибо, — ответил Фан Ли. — Я хочу нормально выспаться в одиночестве.
С тех пор как они поссорились, они уже довольно долго спали раздельно.
Хотя раньше Фан Ли не особо увлекался подобными вещами, Сян Фэн все же надеялся, что после примирения они смогут хотя бы засыпать в обнимку. Он собирался сказать что-то еще, но Фан Ли уже вернулся в главную спальню и закрыл за собой дверь.
Ублюдок!
Маска спокойствия треснула, Фан Ли схватил лежавшую на кровати игрушку и принялся ее яростно избивать.
Чтоб вы все сдохли!
Гербоманы, чтоб вы все передохли!
Покатушки продолжались, пока он не вспотел от усердия, после чего он вцепился в собственные волосы и сделал несколько глубоких вдохов.
Если повторится еще хоть раз, он порубит Сян Фэна на куски и скормит акулам в открытом море!
Телефон завибрировал.
Взглянув на экран, он увидел сообщение от Лян Минсюя.
Лян Минсюй: [Завтра будет время? Хотел бы пригласить тебя поужинать.]
Фан Ли все еще тяжело дышал, и это сообщение заставило его замереть.
А?
Конечно, когда-то они были очень близки, но сейчас, кажется, не настолько.
Зовет ужинать с бухты-барахты — неужели это все особенности соотечественников, вернувшихся из-за границы?
Лян Минсюй прислал второе сообщение: [Только что вернулся на родину, знакомых нет, чувствую себя немного не в своей тарелке. Не знаю, удобно ли тебе? Можешь взять с собой своего молодого человека.]
Фан Ли вспомнил Лян Минсюя в детстве: тот носил слуховой аппарат и сидел в одиночестве в самом углу.
Поэтому он успокоился, обдумывая собственные социальные связи, и зашевелил пальцами, отвечая: [Хорошо.]
Фан Ли и в эту ночь толком не выспался. Во сне ему то мерещилось, как он гоняется за Лян Минсюем по классу (что вообще невозможно), то чудилась капающая кровью отрубленная рука Сян Фэна (а вот это возможно), то виделась мать Сян Фэна, которая сидит в старом доме и утирает слёзы (картина, максимально приближенная к реальности).
Проснувшись утром, он почувствовал, как в висках настойчиво пульсирует — того и гляди разовьется неврастения.
Закончив умываться и выйдя наружу, он обнаружил, что Сян Фэн уже ушел. Тот работал в транснациональной логистической компании, и выходные выпадали у него далеко не каждые.
И к лучшему: сейчас Фан Ли смотреть на него не мог без отвращения и ссориться совершенно не хотел.
Встреча с Лян Минсюем была назначена на вечер, адрес он пообещал скинуть позже. Фан Ли заранее отправил Сян Фэну сообщение об этом, и тот быстро ответил: [Хорошо].
Позавтракав, Фан Ли сыграл пару партий в игру. Из-за рассеянности он огреб от тиммейтов трехэтажный матерный ультиматум: «Ты школьник что ли?! Умудриться так играть на Зеде — это надо быть законченным нубом!»
Счетом 0/5/1 классный руководитель этого «школьника» спорить не стал и поспешно вышел из катки, обнаружив, что на него кинули репорт.
Фан Ли: «……»
Нынешняя игровая атмосфера катится к чертям всё быстрее!
Больше садиться за игру он не рискнул и набрал Линь Сяго.
— Сяго, те деньги, что я вложил ранее, сейчас можно вернуть?
Фан Ли грыз острую соломку лапши.
— Еще не срок, если снимать сейчас, никакой прибыли не будет, — Линь Сяго, работавшая в банке, тоже сидела сверхурочно, ее клавиатура трещала под пальцами. — С чего ты вдруг об этом спрашиваешь?
Фан Ли вкратце рассказал о том, что произошло в последнее время.
Линь Сяго едва не задохнулась от гнева. С громким хлопком закрыв дверь кабинета, она сорвала голос: — Какого черта этот Сян Фэн творит?! Жили же нормально, какого хрена он полез в азартные игры?! Ему мало зарплаты в пятьдесят-шестьдесят тысяч в месяц, что ли? Решил подрать задницу и поиграть в биржевого игрока? У него есть на это мозги? Или удача такая? А ты, Фан Ли, ты часом не тронулся умом? Мало того, что сам гасишь его долги, так еще и наследство от родителей пустил на латание этой дыры?!
Соломка во рту Фан Ли вмиг потеряла всякий вкус: — Кредиторы сказали: если не вернем, пойдут устраивать скандал к нему на работу, а то и на малую родину заявятся.
Линь Сяго: — И что с того!
— Его только что повысили, будет слишком обидно потерять работу, — возразил Фан Ли. — К тому же у его матери слабое сердце, в позапрошлом году ей сделали операцию.
Линь Сяго: — Потеря работы — поделом ему! И вообще, это его мать, а не твоя!
Фан Ли: «……»
Линь Сяго осеклась и немного сбавила тон: — Я знаю, что его мама относилась к тебе невероятно хорошо, прямо как родная. Но Фан Ли, не слишком ли ты мягкотелый? Эти полмиллиона — твои последние сбережения, то, что оставили тебе папа с мамой. Тебе совсем не жалко? Ты можешь дать гарантию, что он больше никогда за старое не возьмется?
— Я просто хочу полностью закрыть этот вопрос и не закапывать его так глубоко, чтобы он не стал занозой между нами, — ответил Фан Ли. — Раз уж всё случилось, лучше постараться уладить дела. К тому же я все-таки хочу верить ему, верю, что больше подобного не повторится.
Видя, что он непреклонен, Линь Сяго до боли закусила губу: — Совсем молодой парень, а мужик высосал тебя досуха! Из-за таких вот доверчивых простаков, как ты, в один прекрасный день тебя же за спиной и продадут! Хочешь помочь — заставь его написать расписку! Слышишь меня? Напиши расписку!
От этого разноса Фан Ли почувствовал себя так, будто над его головой нависла грозовая туча.
Он и сам прекрасно понимал, что его поступки похожи на ходьбу по канату. Просто он считал: если не выложиться на все сто, как можно надеяться в конце концов благополучно пристать к берегу?
Чтобы ухватить свое счастье, нужно хотя бы попытаться.
Фан Ли выбросил остатки острой соломки и вытер руки: — Не переживай, если будет второй раз — даже говорить ничего не придется, сам пинком отправлю его в Тихий океан.
Закончив с этой темой, Фан Ли спросил Линь Сяго: — Ты помнишь Лян Минсюя?
Линь Сяго: — Лян Минсюя?
Круг общения Фан Ли большей частью состоял из бывших одноклассников. Даже несмотря на то, что он дважды менял школу, со многими он поддерживал связь, как, например, с Линь Сяго — они позже случайно столкнулись в том же городе на летнем лагере, отчего их дружба стала еще крепче.
— Того самого Лян Минсюя со слуховым аппаратом? — переспросила Линь Сяго. — Помню, конечно. По нему тогда столько девчонок сохло — холодный и недоступный парень, смотрящий в небо под углом сорок пять градусов. Не фанатеть от него в те времена считалось не модно.
Фан Ли: «……»
Линь Сяго: — Разве он не был твоим соседом по парте?
— Ага, вчера в школе столкнулись, — сказал Фан Ли. — Представляешь, он оказался родным дядей того пацана из класса.
Фан Ли упомянул, что Лян Минсюй пригласил его поужинать вечером.
Не виделись больше десяти лет, и он немного переживал, о чем вообще говорить, чтобы беседа не зашла в тупик.
— Ой, об этом можешь даже не беспокоиться. Из всех соучеников у тебя с ним были самые близкие отношения, вы даже школы перевели с разницей в пару дней, — заметила Линь Сяго. — К тому же к тебе он всегда относился совсем иначе, чем ко всем остальным. Даже находясь за границей, он как-то спрашивал меня о тебе и говорил, что твой QQ-аккаунт больше не отвечает. Мы же тогда в летнем лагере пересеклись, вот я ему твой новый номер и скинула.
Фан Ли: «?»
Серьезно, было такое?
Фан Ли: — Он добавлялся ко мне в друзья? Почему я об этом не знаю?
После смены школы старый компьютер куда-то делся, а пароль Фан Ли вспомнить не смог, поэтому ему действительно пришлось регистрировать новый аккаунт.
Линь Сяго заверила, что память ей не изменяет, попутно поинтересовавшись, не подурнел ли Лян Минсюй за эти годы, после чего объявила, что у нее нет времени болтать, и, в очередной раз выругавшись на Сян Фэн, бросила трубку. Не желая больше забивать себе голову тревожными мыслями, Фан Ли отыскал свой заброшенный давным-давно QQ-аккаунт и вошел в систему.
После окончания института он почти не пользовался этой учетной записью: теперь в учебных заведениях все сидели в DingTalk, а для личного общения использовался WeChat.
В свое время Фан Ли тщательно рассортировал список контактов по группам, так что люди из разных школ и периодов жизни были видны как на ладони.
Поочередно исключив тех, кто был подписан, Фан Ли пролистал список карточек одну за другой и наконец обнаружил в группе без категории кого-то подозрительно похожего на Лян Минсюя.
Никнейм состоял из одной латинской буквы L, а на аватарке красовался стандартный солнечный парень.
Заглянув в профиль, он обнаружил, что история переписки, разумеется, пуста — даже если они о чем-то тогда болтали, спустя столько лет текст уже стерся.
У этого контакта был открыт QQ-пространство, и фотографии в альбоме по умолчанию служили главным ориентиром для опознания личности.
Людей на тех снимках не было — в основном пейзажи зарубежной архитектуры. Однако абсолютную уверенность у Фан Ли вызвал снимок изящного длиннолапого кота, точь-в-точь такого же, какой мелькал в «моментах» у Лян Минсюя.
Последняя фотография кота была загружена лет шесть-семь назад, после чего владелец, судя по всему, забросил этот аккаунт.
Среди комментариев к какому-то давнишнему снимку архитектуры Фан Ли обнаружил собственный след: [Как солидно и круто, я и мои маленькие друзья просто в шоке.]
Комментарий был оставлен тринадцать лет назад.
Ответ пользователя L: [Спасибо.]
Фан Ли: [Не забудьте, богатей, давай дружить! Добро пожаловать ко мне на страничку!]
Уголки рта Фан Ли нервно дернулись.
http://bllate.org/book/28105/3400130
Готово:
