Жун Мо сейчас был совершенно уверен: с собственным отцом его связывает не только кровное родство, но и некая незримая нить, объединяющая их дух и судьбы.
Его отец, который за последние двадцать с лишним лет бесчисленное количество раз благополучно возвращался из дальних экспедиций, запечатлев на пленку не одного редкого зверя, пропал без вести во время схода лавины. А сам Жун Мо, спустя год отправившийся к месту его исчезновения, чтобы почтить память, попал в авиакатастрофу — чем не лучшее доказательство их общей участи?
Разумеется, различия всё же были: например, он сам пока что оставался жив, в то время как отца официально признали погибшим уже более полугода назад. Жун Мо вздохнул и, собрав все силы, приподнял стальной лист, придавивший его голень, после чего вытянул ногу.
Он понимал, что сейчас не время для скорби: после падения самолета вытекшее топливо могло в любой момент вспыхнуть и вызвать взрыв. И хотя вокруг лежал снег, ради безопасности следовало как можно скорее убраться подальше. К тому же у него была глубокая рваная рана, а на заснеженной горной вершине стоял такой холод, что даже альфа в подобных обстоятельствах рисковал замерзнуть насмерть. Что уж говорить о нем — псевдобете, у которого постепенно начинали проявляться признаки омеги.
Превозмогая боль, Жун Мо осторожно ощупал окровавленную голень и с облегчением выдохнул: по крайней мере, явных переломов не было, а значит, передвигаться будет куда проще. О возможных трещинах в кости он сейчас старался не думать — не до того.
Жун Мо не стал бросать свой небольшой походный рюкзак: он был легким, а внутри находились многие необходимые вещи. Поразмыслив, он подобрал среди обломков ледоруб. Конечно, сейчас ему не стоило перегружать себя, но ледоруб мог послужить и тростью, и средством защиты, так что лишним он точно не будет. Закончив с приготовлениями, он направился туда, где в небо поднимался дымок — скорее всего, там были люди.
Путь впереди оказался крайне тяжелым. Сильный ветер не только обжигал лицо Жун Мо, но и срывал снег с вершин, создавая видимость настоящей метели, из-за чего всё вокруг расплывалось в сплошной пелене. В полубредовом состоянии он заметил на камне фигурку ребенка в белом ватнике и потянулся, чтобы коснуться его плеча:
— Эй, послушай, я…
После долгого пути голос Жун Мо превратился в едва слышный хрип, он не смог бы никого напугать, даже если бы захотел. Однако ребенок издал пронзительный визг и подпрыгнул на месте. Жун Мо от неожиданности вздрогнул и лишь теперь понял: перед ним вовсе не ребенок, а метровое существо, покрытое густой белой шерстью, с черным лицом, напоминающее человекообразную обезьяну!
Ранее существо сидело к нему спиной, свернувшись калачиком, и Жун Мо, чей разум был затуманен, принял его за человека. Но теперь, окончательно придя в себя, он осознал: это же тот самый снежный человек, которого в своей первой экспедиции так жаждал найти отец!
Испуганный снежный человек уже встал на все четыре лапы и быстро умчался прочь. В нынешнем состоянии Жун Мо никак не мог его догнать, поэтому принялся рыться в рюкзаке в поисках фотоаппарата, надеясь успеть сделать хоть кадр, пока зверь не скрылся в снежной мгле. Жун Мо сделал шаг вперед, и тут же чья-то мощная рука нанесла ему удар по голове, отчего он мгновенно потерял сознание.
Ветер постепенно стих, и шаги по снегу стали отчетливо слышны. В отличие от существа, которое прежде приняли за человека, это был настоящий человек.
Высокий юноша быстро подошел к Жун Мо. Он наклонился, чтобы поднять его, но внезапно замер, уловив знакомый запах.
Это был сладкий, дурманящий аромат — такой тонкий и притягательный, что мог толкнуть на преступление. Хотя он был едва уловим, взрослый альфа не мог не обратить на него внимания. Юноша нахмурился: его статус позволял ему выбирать любого омегу, и, хотя он всегда оставался равнодушен к подобным вещам, повидал он немало. Но среди всех встреченных им людей еще не было ни одного омеги, чей запах был бы одновременно таким неуловимым и таким восхитительным.
— Бета? Или всё же омега?Когда Жун Мо частично пришёл в себя, он почувствовал, что кто-то его обнюхивает. Этот человек приблизил нос к его шее: Жун Мо слышал звук вдоха и ощущал тепло выдыхаемого воздуха. Альфа в периоде гона? — мысленно оценил обстановку Жун Мо. Он хотел было поднять руку и оттолкнуть незнакомца, но не стал претворять это в жизнь.
Ладно, в душе он и так страдает, так что утешить этого человека подобным образом не страшно, — подумал Жун Мо. Но когда он окончательно протрезвел, этот человек начал прикасаться к нему руками. Ощущать, как лицо гладит рука такого же мужчины, Жун Мо было невероятно противно. Он слегка перевернулся, словно бессознательно поднял руку и зажал в пальцах уголок подушки, а затем, подняв голову и открыв глаза, резким движением выдернул подушку!
Перевернуться, сесть и со всего маху прижать подушку к голове незнакомого альфы, намертво придавив её, — вся эта последовательность движений была невероятно плавной и выполнена на одном дыхании. Жун Мо окинул взглядом бьющегося в отчаянии человека и понял, что тот явно физически крепче его; он знал, что его собственных сил не хватит для борьбы с альфой, поэтому быстро окинул взглядом незнакомую обстановку. Заметив в ногах кровати свой походный рюкзак и ледоруб, которые он брал с собой раньше, Жун Мо изо всех сил навалился на подушку, а затем мгновенно соскочил на пол и схватил ледоруб. Как видите, меня не так-то просто усмирить.
Этот альфа уже выпрямился и принял боевую стойку. Находясь в периоде гона и будучи разозлённым Жун Мо, он слегка покраснел в уголках глаз, а на его лице помимо гнева читалось и некоторое недоумение — видимо, он никак не ожидал, что этот омега сможет противостоять влиянию запаха альфы и даже окажет столь яростное сопротивление.
Хотя мы знакомы уже давно, мне не нравится, когда кто-то без спроса вламывается в мою комнату. К тому же ты оскорбил человека с моей территории. — Внезапно раздался холодный голос, и казалось, что воздух в комнате замер.
Молодой альфа, который только что пялился на Жун Мо, тут же повернулся к вошедшему и с улыбкой начал приносить извинения. Жун Мо воспользовался этой возможностью, чтобы разглядеть пришедшего. Судя по только что сказанным словам, этот человек был хозяином комнаты, а значит, скорее всего, именно он вытащил его с заснеженной горы.
Этот юноша был высоким, выглядел зрелым, обладал здоровым цветом кожи с легким загаром, а черты его лица были красивы и одновременно мужественны, словно высеченные из камня. Сразу после этого Жун Mo обратил внимание на его черные, глубокие глаза; казалось, в них таится бездна или пробивается холодный свет, отчего в сердце Жун Мо почему-то зародилось какое-то странное чувство страха.
Встретившись взглядом с вошедшим, Жун Мо помимо своей воли тут же отвел глаза; однако тот не собирался отступать, и его острый, словно меч, взгляд по-прежнему сверлил его. Мужчина произвел: Что до тебя, советую опустить ледоруб. Будучи омегой, ты должен понимать, что бросать вызов альфе тебе не выгодно.
Жун Мо сжал ледоруб еще крепче; он решил, что всё же должен постоять за себя: Вы ошиблись, я вообще-то бета. К тому же я не считаю, что сделал что-то не так, проучив парня, который без спроса пристает к другим. Тот мужчина остался непреклонен и с по-прежнему холодным лицом отчеканил: Немедленно опусти ледоруб.
Ледоруб отбросили в сторону, и металлический клюв со звоном ударился о пол. Жун Мо закусил губу, его переполняли злость и обида. На свете есть вещи, перед которыми мы можем испытывать страх, но перед которыми ни в коем случае нельзя склоняться. Он крепко запечатлел в памяти слова, сказанные его отцом. И в этот самый момент природная склонность омеги подчиняться альфе заставила его послушаться приказа этого юноши — практически рефлекторно отпустив оружие, бывшее у него в руках. Испытывая гнев из-за собственной телесной реакции и перенося раздражение на того, кто отдал приказ, Жун Мо проникся к этому юноше еще большей антипатией.
В этот момент юноша спровадил незваного гостя и направился к Жун Мо. Линь Ся. Это мой дом и моего семейства, рану на твоей ноге я тоже тебе обработал.
После этих слов Жун Мо заметил, что штанина на одной из его ног стала короче — видимо, тот человек срезал ту часть ткани, которая намертво срослась с плотью и кровью, а поврежденная голень уже была аккуратно перебинтована. Жун Мо. — Он в ответ пожал протянутую руку; эта ладонь была не такой ледяной, как у самого Линь Ся, а теплой и сильной. — Спасибо за вашу помощь, если бы не вы, я бы сейчас, наверное, замерз насмерть где-нибудь снаружи. Я выжил при крушении самолета, вы не видели, удалось ли еще кому-нибудь сбежать оттуда?— Пожалуй, нет. На самом деле, если бы не звуки взрыва и вспышка пламени, привлекшие мое внимание, и не оставленные поблизости следы, я бы ни за что тебя не отыскал.
— Нет, по крайней мере еще один человек остался в живых; или, по крайней мере, когда я потерял сознание, неподалеку был кто-то еще. В голове Жун Мо промелькнула догадка, и он озвучил ее: — Меня чем-то ударили по голове, и, если я не ошибаюсь, кто-то в меня чем-то швырнул.
— Никто в тебя ничего не швырял, ты сам себя вырубил, — Линь Ся посмотрел на него так, будто перед ним сидел идиот. — Когда я тебя нашел, ты прислонялся к камню. Когда попытался встать, наступил на лопату ледоруба, рукоять взлетела вверх и треснула тебя по лбу.
Если бы такое пренебрежительное отношение исходило от красивого и сильного альфы, на месте Жун Мо другой человек наверняка сгорел бы со стыда. Но Жун Мо всегда отличался толстокожестью и легкостью в мыслях, к тому же, кроме благодарности, этот человек не вызывал у него никаких эмоций, поэтому он просто великодушно кивнул:
— Бывает.
Линь Ся потерял дар речи. Сопоставив тот факт, что собеседник является омегой, с тем, что подведомственный ему район находится у самой государственной границы, у него возникли совершенно новые догадки насчет личности Жун Мо. Он снова заговорил:
— В каком районе зарегистрировано твое удостоверение личности? Я могу отправить тебя обратно, и они не станут привлекать тебя к ответственности.
— Ты работаешь на правительство? — Жун Мо тоже догадался, кто перед ним, и одновременно почувствовал себя неловко из-за слов собеседника. — Ты думаешь, я сбежал, потому что не вынес жестких ограничений или не захотел подчиняться распределению к альфам? Вовсе нет, это была самая обычная поездка.
Почти кабальные защитные меры правительства в отношении омег имели свои причины. Только союз чистокровных альфы и омеги способен произвести на свет обладающих мощной боевой силой альф и плодовитых омег, при этом соотношение их рождаемости составляло удручающие 5 к 1. К тому же из-за слабого здоровья некоторые омеги умирали в детстве, из-за чего прирост омег был практически нулевым, что в свою очередь приводило к невозможности увеличить популяцию альф; в эпохи бушующих войн у альф и вовсе наблюдался отрицательный прирост.
Чтобы изменить эту суровую ситуацию, омег взяли под защиту; или, если называть вещи своими именами, посадили на поводок. Правительство разработало ряд мер поддержки для несовершеннолетних омег и одновременно запретило им покидать свои районы ради их централизованной охраны; по достижении совершеннолетия государство распределяло их между выдающимися альфами для продолжения рода.
— Если это была просто поездка, зачем ты приперся сюда? — Линь Ся подошел к окну и посмотрел на прохожих на улице. — Могу сказать тебе со всей определенностью: из-за здешних суровых природных условий в нашем районе почти не осталось омег, зато альф хоть отбавляй. Хотя сейчас твой запах не слишком силен, если ты пройдешься по улице...
Жун Мо и сам мог догадаться, о чем недоговорил собеседник:
— Запах омеги от меня исходит очень слабый, и если не вступать в период течки и не обладать особенно острым нюхом, альфа ни за что его не почувствует. — Он замолчал на мгновение и добавил: — Я зарегистрирован как бета, и всю свою прошлую жизнь прожил в качестве беты.
— Вот это как раз и вызывает у меня сомнения, запах от тебя действительно очень слабый. — Линь Ся внезапно обернулся, и Жун Мо показалось, что его глаза слегка расширились. — Только не говори мне, что ты принимал блокаторы. Эта дрянь действует совсем не так долго, как утверждают подпольные торговцы, а регулярный прием вызывает привыкание, ничем не отличаясь от наркотиков.
Жун Мо приоткрыл рот и в конце концов всё же выложил правду — он чувствовал, что беспокойство собеседника было искренним и неподдельным:
— Я «не принимал» блокаторы, которыми торгуют подпольные дельцы. Я «колол» те, что разрабатываются официально.
— Вот оно что. Значит, раньше ты жил под видом беты? Теперь ты совершеннолетний, и действие препарата ослабевает? — догадался Линь Ся. — Выходит, твой отец работает на правительство?
Некоторые чиновники не хотели, чтобы их дети проводили юность в заточении, а зрелость — в бесконечных родах, ведя унылое существование. Именно поэтому на свет появились специальные официальные медикаменты: дети-омеги после рождения получали инъекции, позволявшие им свободно жить в образе бет на протяжении всей юности. Это не отменяло их долга омеги после достижения совершеннолетия, но делало их детские годы куда более приятными.
— Нет, работа моего отца куда лучше этого. — Жун Мо покачал головой, и в его тоне звучала нескрываемая гордость. — Он был оператором на государственном телеканале, а заодно и самым известным в стране исследователем. Ты даже представить себе не можешь, на сколько вершин он поднимался, в скольких труднодоступных диких лесах побывал и сколько рек пересёк...
— Значит, Жун Тао — твой отец? — Линь Ся задал этот вопрос с совершенно невозмутимым видом; лишь он один знал, какая буря эмоций бушует за этой напускной безмятежностью. — Я всегда восхищался им.
— Ты тоже слышал о нем? — Жун Мо горько усмехнулся. — Год назад он погиб в снежных горах, и я приехал сюда именно ради него.
Самим небесам было ведомо, почему Линь Ся вдруг так взволновался от этих слов. Он сделал широкий шаг навстречу Жун Мо, так сильно испугав того, что он инстинктивно отпрянул назад.
— Он не погиб, — с абсолютной уверенностью произнес Линь Ся. — По крайней мере, два месяца назад еще был жив.
http://bllate.org/book/28103/3400053
Готово:
