Сейчас вспоминать и оправдываться — это всё равно что ждать, пока остынет праздничное угощение. Если бы дело происходило раньше, Ли Шу давно приказал бы выволочь его вон и обезглавить, чтобы не портить себе нервы. Подумав об этом, он невольно мысленно выругал Хань Фэнлиня занозой, впившейся в сердце, и одновременно удивился: почему у него так и не хватило духу выбросить этого наглеца прочь?
— Или ты думал, что Я буду хранить ради тебя целомудрие? — Ли Шу ткнул Хань Фэнлиня пальцем в лоб, отстраняя от себя эту мокрую от слез большеголовую макушку.
Хань Фэнлинь перехватил руку Ли Шу и уткнулся лицом ему в изгиб шеи, обиженно пробормотав:
— Разве Вашему Величеству недостаточно меня одного?
Крупная слеза скатилась по шее Ли Шу, обжигая кожу. Он едва выдерживал это полное горькой скорби вопрошание Хань Фэнлиня. Сколько бы раз это ни повторялось, он никак не мог привыкнуть к столь бурному излиянию чувств, однако оттолкнуть Хань Фэнлиня в этот момент рука у него не поднималась.
Наконец Ли Шу тяжело вздохнул и смилостивился:
— Позволяю тебе распускаться только на этот раз.
На самом деле оставить рядом с собой одного только Хань Фэнлиня было вполне возможно. Всех тех людей Ли Шу держал во дворце ради мимолетных радостей на ложе, но если говорить о душевной привязанности и страстных объятиях, никто и на треть не мог сравниться с Хань Фэнлинем. К тому же, если позволить тому закатывать скандалы каждые несколько дней, у самого лишь голова разболится. Взвесив обе напасти, он решил в конце концов уступить.
Ли Шу закинул руку Хань Фэнлиню на затылок, словно наполовину заключая его в объятия, и перевел тему:
— Справ ли ты с должностью министра ведомства чинов?
Хань Фэнлинь послушно опустил голову на плечо Ли Шу, обхватив руками его точеную талию:
— Справлюсь.
Ли Шу легко и мягко похлопал Хань Фэнлиня по спине:
— Премьер-министр Вэй не вызывал тебя к себе?
Хань Фэнлинь покачал головой:
— Получив назначение на пост министра, я, конечно, должен был нанести визит имперскому канцлеру, но господин премьер-министр в последние дни хворает и затворником сидит в своем поместье, так что мне неудобно его беспокоить. К тому же из-за забот последних дней я как-то разом всё позабыл.
Было ли это намеренным избеганием встреч или подлинной чистотой помыслов? Ли Шу приказал следить за ним, и за всё это время Хань Фэнлинь действительно ни разу не встречался с Вэй Хунфаном тайком. Боковым зрителем заметив выражение на лице Хань Фэнлиня, Ли Шу почувствовал, как в груди поднимается какое-то смутное чувство.
— Навестить его всё же стоит.
— Слушаюсь.
Три дня спустя Ли Чжаньянь наконец вернулся в Столицу. Въехав в город верхом на резвом коне, он даже не заехал в свое поместье и, пренебрегши сменой дорожного платья, прямиком направился к императорскому дворцу.
Едва увидев Ли Чжаньяня, Ли Шу сперва даже не поверил своим глазам: судя по скорости передвижения, тот должен был вернуться лишь на следующий день. Похоже, он сократил путь, чтобы приехать на день раньше.
— Не виделись несколько месяцев, и я так сильно соскучился по Императорскому дяде, что бросил главные силы и прискакал назад первым.
Ли Чжаньянь опустился на колени и отвесил Ли Шу три чинных земных поклона. Когда он поднял голову, его глаза горели ярким блеском:
— Императорский дядя, племянник не подвел ваших ожиданий и выполнил это поручение.
Глядя на Ли Чжаньяня, Ли Шу испытывал переполнявшую его душу нежность. Парень явился с дороги весь в дорожной пыли, кожа обветрилась, сам он похудел, а на губах даже выступили сухие корочки. Ли Шу торопливо поднял его и лично заварил ему чашку чая.
— Доклад о выполнении поручения лег мне на стол еще полмесяца назад. Чжаньянь, ты заставил Меня взглянуть на тебя совсем иначе.
Ли Чжаньянь расплылся в улыбке и залпом осушил чашку тысячезолотого уишского белого чая:
— Редко когда Императорский дядя удостаивает меня похвалы, так что все лишения, что племянник перенес в пути, стоили того.
Видя, что тот снова вернулся к своему развязному и несерьезному виду, Ли Шу невольно улыбнулся:
— Раз уж приехал, оставайся с Мною ужинать.
Ли Чжаньянь провел в дороге немало дней, питаясь впроголодь, и при одной мысли об изысканных яствах со стола Императорского дяди был согласен на всё:
— Племянник повинуется воле Вашего Величества. Вне дворца я то и дело вспоминал тот суп со свиными ножками и свежими побегами бамбука с Императорской кухни Императорского дяди.
Е Жун, стоявший неподалеку, услышав это, поспешно отдал распоряжения: к вечерней трапезе непременно должен быть подан суп со свиными ножками и побегами бамбука.
Ли Шу протянул руку, жестом подзывая Ли Чжаньяня ближе, и положил ладонь ему на плечо:
— Чжаньянь, не случалось ли тебе столкнуться с какой-нибудь опасностью в этой поездке?
Тот с готовностью выпалил:
— Никакой!
Взгляд Ли Шу стал глубоким — он явно не поверил.
Ли Чжаньянь проглотил готовые сорваться с языка слова и, широко улыбнувшись, развел руками, чтобы Императорский дядя мог разглядеть его получше:
— Племянник цел и невредим, а если не верите, можете осмотреть меня еще раз.
Ли Шу, конечно, знал, что с Ли Чжаньянем ничего не случилось. Если бы этот ребенок пострадал хоть капельку, он не стал бы так легко спускать всё с рук младшему сыну Вэй Хунфана и попустительствовать их попыткам подменить черное белым. Прежние проделки Вэй Хунфана поистине задели самые сокровенные струны души Ли Шу.
— Я добьюсь для тебя справедливости.
Однако Ли Чжаньянь покачал головой:
— Императорский дядя, всё это затевалось лишь потому, что кое-кому хотелось замутить воду вокруг того дела. Если бы они действительно хотели лишить племянника жизни, стали бы они нанимать каких-то увальней-мошенников ради глупых шуток? Теперь же дело завершено, так пусть всё останется как есть.
Этот мальчишка обычно любил побаловать себя шалостями, но когда дело доходило до важного, всегда проявлял удивительное понимание. Ли Шу нежно потрепал Ли Чжаньяня по затылку:
— Картина «Туманный дождь над ручьем и горами», которую ты так любишь, лежит у Меня в кабинете. После ужина Е Жун проводит тебя забрать ее.
Ли Чжаньянь пришел в неописуемый восторг:
— Благодарю Императорского дядю!
Дядя с племянником уселись рядом и принялись оживленно беседовать обо всем, что Ли Чжаньянь повидал за время путешествия. Когда он доходил до самых захватывающих моментов, его черты лица оживлялись в сиянии свечей, и Ли Шу невольно подумал о том, что в этой поездке парень заметно повзрослел.
В разгар разговора дверь отворилась, и в покои Ли Шу вошел Хань Фэнлинь, принеся с собой волну холодного воздуха.
— Ваше Величество, сегодня…
Столкнувшись нос к носу с Ли Чжаньянем, Хань Фэнлинь слегка смутился, но все же сложил руки в приветствии:
— Приветствую Великого князя Нин.
Войдя, он поклонился не государю, а сперва поприветствовал молодого князя Ли Чжаньяня, и Ли Чжаньянь сразу понял, кто перед ним. У его Императорского дяди вечно крутились какие-то мужчины, и хотя Ли Чжаньянь не запоминал их всех и не придавал этому особого значения, ответив на приветствие, он как ни в чем не бывало продолжил болтать с Ли Шу о пустяках.
Хань Фэнлинь еще смел вести себя дерзко, когда Ли Шу был один, но в присутствии Ли Чжаньяня он невольно тушевался. Поняв, что в разговор этих двоих ему все равно не вклиниться, он молча уселся в стороне и принялся щелкать лесные орехи для Ли Шу.
Ли Чжаньянь совершенно не умел читать чужие лица и не собирался заглядывать никому в глаза, поэтому даже не думал держаться отстраненно. За ужином он по-прежнему говорил без умолку, Ли Шу лишь изредка отзывался, вовсе не находя его болтовню утомительной, однако сам парень порой заходил в своих речах слишком далеко.
— Императорский дядя, земли Цзяннаня столь благодатны, что даже тамошние юноши рождаются утонченными и прелестными. Не приказать ли Вашему Величеству отыскать там парочку таких для…
Хань Фэнлинь, до этого хранивший молчание, услышав такое, забил тревогу и молниеносно положил Ли Шу в тарелку кусочек мяса:
— Сегодняшняя оленина удалась на славу, Ваше Величество, отведайте.
http://bllate.org/book/28101/3399949
Готово:
