Этот Чэнсян отродясь не улыбался и всегда держался с ледяным выражением лица. Но нынче, из-за столь ничтожного вопроса, поднятого столь ничтожным чиновником из Управления цензоров, он вдруг осмелился язвить прямо в тронном зале — уж не чувствует ли он за собой вину?
Сюй Чжан невозмутимо взглянул на Вэй Хунфана, на его лице по-прежнему играла почтительная улыбка, и он легко парировал:
— Научения Чэнсяна весьма справедливы, только вот слова младшего чиновника еще не подошли к концу, так что Чэнсяну не стоит спешить.
Сюй Чжан продолжил:
— А если этот удельный княжич после совершенного убийства воспользуется своей властью, чтобы выйти сухим из воды, да еще и отправит человека, посмевшего подать жалобу, в застенок, сам же останется безнаказанным — какого наказания тогда заслуживает он?
Ли Шу произнес безэмоционально:
— Переворачивать черное и белое — преступление высшей степени тяжести.
Сюй Чжан откинул полы халата и опустился на колени посреди главного зала:
— Благодарю Ваше Величество за великую милость.
Ли Шу изобразил недоумение:
— Уважаемый Сюй, к чему эти слова?
Если не считать того, что Ли Шу притворялся, все чиновники гражданских и военных ведомств на мгновение остолбенели, не понимая, что за лекарство спрятано в тыкве у Сюй Чжана.
— Ваше Величество, ваш подданный желает предать суду одного человека. — Он поднял руку и указал на Вэй Хунфана. — Нынешнего Чэнсяна Вэй Хунфана.
Сюй Чжан всегда вел дела обходительно и старался без нужды ни с кем не ссориться. С чего бы ему сегодня хватить смелости обвинять Вэй Хунфана прямо перед тронным залом? Неужели, полагаясь на то, что он пользуется расположением императора и носит звание цензора, он и вправду осмелился ругать непутевого монарха сверху и вероломного министра снизу?
И впрямь дерзко!
Сюй Чжан опустился на колени и поклонился, коснувшись лба пола:
— Закон для Сына Неба равен закону для простых людей. Ваши золотые слова, Ваше Величество, и Чэнсян не имел против них возражений — мы все слышали это предельно ясно.
Ли Шу сквозь двенадцать нитей жемчуга на короне окинул взглядом выстроившихся рядами гражданских чиновников и военачальников. На каждом лице читалось потрясение. Лицо Вэй Хунфана исказилось, он уже собирался обрушить свой гнев на Сюй Чжана.
Но Ли Шу заговорил опережая его:
— В чем же уважаемый Сюй намерен обвинить Чэнсяна?
— Третий молодой господин из поместья Вэй ни во что не ставит закон и пренебрегает человеческой жизнью.
Едва эти слова прозвучали, Вэй Хунфан потерял самообладание и яростно рявкнул:
— Сюй Чжан, ты несешь бред перед лицом государя! Какое тебя ждет наказание?
— Уважаемый Вэй! — оборвал его Ли Шу, и в тронном зале мгновенно воцарилась тишина. — Уважаемому Вэй не стоит гневаться. Если третьего молодого господина оклеветали, Я верну тебе честное имя.
Сюй Чжан продолжил:
— Прошлой ночью в первом часу ночи кто-то постучал в ворота моей резиденции, чтобы поведать о своей беде и добиться справедливости. Только тогда мне стало известно, что три года назад третий молодой господин из резиденции Чэнсяна отправился в даосский монастырь любоваться цветами. Какой-то уличный торговец утренним чаем случайно брызнул маслом на его одежду, за что этот высокопоставленный и знатный молодой господин забил его до смерти. Старший брат торговца попытался добиться справедливости и отправился с жалобой в уездную управу, но вместо этого сам был обвинен в краже и брошен в темницу.
В тот же миг в зале поднялся шум.
Сюй Чжан извлек из рукава стопку толстых листов бумаги и преподнес их обеими руками:
— Это свидетельские показания, оставленные мне просителем. Прошу Ваше Величество принять решение в защиту невиновного.
Ли Шу помрачнел лицом:
— Вашему Величеству не пристало верить кому попало и выносить неверные приговоры.
Вэй Хунфан никогда не выказывал уважения к правителю, но теперь Ли Шу больше не был тем маленьким ребенком, что прежде. Убийство невинных людей не было чем-то из ряда вон выходящим среди столичной знати, однако император и Чэнсяان уже давно враждовали. И вот теперь проступок сына Чэнсяна всплыл наружу, а Сюй Чжан в отчаянии выставил все напоказ прямо на утреннем докладе. Чиновники в зале молчали, никто не смел вымолвить ни слова, все опустили головы, не желая высовываться.
Ли Шу ничего не оставалось, как сделать одолжение и удовлетворить просьбу Сюй Чжана о тщательном расследовании старого дела.
— Цзинчжаоинь?
— Я здесь, Ваше Величество.
Если говорить о подоплеке, Вэй Хунфан был непосредственным участником и знал обо всем куда лучше остальных. Он прекрасно понимал, что правда не выдержит проверки, и, разумеется, противился этому. Но нынешний молодой император давно уже не был тем мальчишкой, которого каждый мог вертеть как пожелает. Тогда Вэй Хунфан сменил тактику, заливаясь слезами и горько рыдая:
— Ваше Величество, старый подданный оклеветан!
Ли Шу с показным сожалением произнес:
— Я тоже считаю это дело невероятным. Но если не провести расследование, как же вернуть третьему молодому господину честное имя?
Затем он перевел взгляд на Цзинчжаоиня:
— Раз уж резиденция Чэнсяна оказалась замешана в судебном деле, ступай и помоги Чэнсяну разобраться, пусть все эти смутьяны понесут заслуженное наказание. Если в расследовании обнаружится хоть доля фальши и Чэнсян окажется обижен, Я спрошу с тебя.
Цзинчжаоинь с табличкой в руках отвесил земной поклон:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
По заведенному порядку разбирательство подобных дел следовало поручить Верховному суду Далисы, а если бы ничего не удалось выяснить, передать на главное рассмотрение в Министерство наказаний. Однако Ли Шу выбрал для расследования Цзинчжаоиня по той причине, что тот давно враждовал с Вэй Хунфаном и вынужден был терпеть обиды из-за чужой власти. Получив столь редкую возможность, даже не имея на то прямых полномочий, он точно не станет закрывать глаза и притворяться глухим и немым. К тому же исход дела не имел особого значения: само обнародование этой истории гарантированно доставит Вэй Хунфану немало головной боли.
Дело было решено. На лице Вэй Хунфана мелькнуло свирепое выражение, но в конце концов он оставался лишь подданным, и какими бы ни были его внутренние терзания, открыто перечить императорскому указу в тронном зале он не смел.
После окончания утреннего доклада настроение у Ли Шу было отменным, за обедом он съел на полпиалы больше обычного. Но как говорится, у кого радость, а у кого и горе — следующие три дня подряд Вэй Хунфан брал отгулы и не появлялся во дворец. Как бы Ли Шу ни усмехался про себя, ему приходилось сохранять личину добродетельного правителя, проявляющего заботу о подданных.
В зале заседаний цензоры принялись один за другим подавать доносы на Вэй Хунфана за неуважение к монарху, презрение к законам и надменность. Разумеется, нашлись и те, кто встал на его защиту. Бросив на них мимолетный взгляд, Ли Шу сразу понял, кто здесь предан государству и родине, кто мутит воду в мутном пруду, а кто уже высунул свой лисий хвост, даже не заметив этого.
Когда министр из Министерства чинов явился во дворец с утренним приветствием, он попытался заступиться за Вэй Хунфана:
— Ваше Величество, Чэнсян простудился и вынужден отлеживаться в поместье.
Ли Шу, разумеется, прекрасно знал, что тот симулирует болезнь от безысходности, но на его лице по-прежнему отразилось изумление:
— Уважаемый Вэй заболел? Приглашали ли к нему императорских лекарей?
Министр из Министерства чинов кивнул:
— Отвечаю Вашему Величеству: лекари уже осмотрели его, с Чэнсяном всё в порядке.
Ли Шу многозначительно произнес:
— Раз всё в порядке, то и славно. Третий молодой господин из резиденции Чэнсяна натворил бед, уважаемый Вэй переживает за него, так что быстро успокоиться ему едва ли удастся.
Министр наказаний виновато улыбнулся:
— Всё из-за того, что младший господин избалован и не ведает что творит.
Забить человека до смерти среди бела дня Вэй Хунфан замял простым движением руки, а этот чиновник назвал случившееся не иначе как баловством. Раз так, стоило бы проверить, не замешан ли сам Министр наказаний в этом деле. Хотя между ними и существовали общие интересы, сейчас, когда Вэй Хунфан с трудом успевал спасать собственного сына, ему вряд ли было дело до какого-то подчиненного.
И действительно, прошло еще несколько дней, и Ли Шу снова получил письмо от Ли Чжаньяня. В послании тот вовсю хвастался своими выдающимися способностями и тем, как блестяще он справился с поручением.
Ли Шу довольно улыбнулся: коль скоро задуманное против Вэй Хунфана кольцо сузилось и цель была достигнута, о дальнейшем ему можно было больше не беспокоиться.
http://bllate.org/book/28101/3399945
Готово:
