Сун Чэнь окликнул его:
— Пойдём.
Се Цы послушно поднялся на ноги и последовал за ним.
Однако взгляд Лянь Шэна изменился.
Сун Чэнь отправился искать Сун Чжана. Тот был полностью поглощен происходящим и совершенно не заметил того, что только что произошло. Когда Сун Чэнь окликнул его, Сун Чжан обернулся, потер нос и с улыбкой произнес:
— Третий брат, ты уже уходишь?
Сун Чэнь перевел взгляд на Лянь Шэна, желая, чтобы тот заговорил, но Лянь Шэн избегал смотреть на него — казалось, он чего-то опасался и не смел пошевелиться. Сун Чжан же больше не заводил речи о том, чтобы забрать Лянь Шэна к себе. Почудив неладное, Сун Чэнь сам обратился к Лянь Шэну:
— Разве ты не хотел пойти с…
— Господин! Время уже позднее, давайте пойдем, — Лянь Шэн бросил быстрый взгляд на Се Цы и поспешно перебил его.
Стоявший рядом Лянь Мо тихо фыркнул.
Сун Чэнь рассердился. Лянь Шэн силой притащил его сюда, и когда он захотел уйти вслед за Сун Чжаном, Сун Чэнь ничего не сказал. Теперь же, когда он сам проявил инициативу и попытался помочь, Лянь Шэн снова оказался недоволен, словно просто дразнил его. Уголки губ Сун Чэня опустились:
— Больше не буду с тобой возиться, оставайся здесь сам!
Попрощавшись со старшим братом, Сун Чэнь круто повернулся и зашагал прочь. Лянь Шэн посмотрел ему вслед, топнул ногой и позвал его, но так и не решился броситься в погоню — вероятно, вернулся к Сун Чжану.
Сун Чэнь, в конце концов, обладал детским характером, и накопившееся за последние дни чувство обиды захлестнуло его с новой силой. Вернувшись, он прямиком направился в свою комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.
В комнате царила пугающая пустота и тишина. Полежав немного на кушетке, он поднялся, снял с книжной полки книгу и погрузился в чтение.
На столе курилась благовониями курильница, испуская тонкие струйки белого дыма. Её основание было выполнено в виде бронзовой панды с глазами из сине-золотых самоцветов, круглой и невероятно милой. В ажурные прорези были воткнуты свежие, капающие росой побеги бамбука — их меняли каждый день.
Это был дар одного из удельных князей, преподнесенный императорскому двору, а Вдовствующая императрица пожаловала его Сун Чэню. Подобных вещей у него было бесчисленное множество. Сун Чэню нравилось немногое, но эта курильница была среди них, и, уходя из Поместья Сун, он не захотел с ней расставаться и забрал с собой.
Аромат успокоил расстроенные чувства Сун Чэня. В тихой комнате лишь изредка раздавался шелест переворачиваемых страниц.
Сун Чэнь на самом деле знал много иероглифов и умел писать. В обычных семьях детей отправляли в школу в восемь-девять лет, но он начал учиться гораздо раньше: когда ему исполнилось шесть, отец Сун нанял для него известного ученого мужа. В первые два года его талант к чтению проявился в полной мере, все вокруг восхищались им, а кое-кто даже называл маленьким вундеркилдом.
Вот только в девятилетнем возрасте с Сун Чэнем случилось несчастье.
В тот год Вдовствующая императрица праздновала юбилей, и семья Сун как ее сородичи, разумеется, должна была присутствовать. Императрица нашла мальчика необычайно миловидным и изящным, словно выточенным из фарфора и яшмы, и, преисполнившись нежности, посадила его к себе на колени, балуя и играя с ним. Неизвестно откуда слуги принесли чашу с вином — кубок был хрустально-прозрачным, с прекраснейшим узором. Сун Чэнь пришел в полный восторг и взял вино в руки.
Вдовствующая императрица беседовала с сановниками и ничего не замечала. Лишь когда изящный кубок со звоном рухнул на пол, она в испуге обернулась на Сун Чэня и увидела, что уголки его губ окрашены кровью, а сам он сидит с закрытыми глазами и смертельно бледным лицом. Вдовствующая императрица потеряла дар речи от ужаса, подхватила Сун Чэня на руки и пронзительным голосом закричала:
— Лекаря! Быстрее позовите императорского лекаря!
Вокруг началась суматоха, пир тут же прервался. Позже выяснилось, что в том вине содержался сильнейший яд. Все причастные к этому слуги тогда погибли при загадочных обстоятельствах, а истинный заказчик так и остался в тени. Однако любой здравомыслящий человек понимал, что покушение готовилось против Вдовствующей императрицы, а Сун Чэнь принял удар на себя.
К счастью, лекарь подоспел вовремя. Проведя во дворецких покоях три дня без сознания, Сун Чэнь выжил. К несчастью, его разум пострадал, навсегда застряв в девятилетнем возрасте.
Семья Сун была вековым и знатным родом, а Сун Чэнь происходил из прямой ветви и был единственным сыном отца Сун. После случившегося Вдовствующая императрица испытывала глубокое чувство вины, поэтому окружила его невероятной заботой, готовая исполнить любое желание.
И тем не менее люди, упоминая Сун Чэня, лишь качали головами, говоря, что путь чиновника и государственная служба заказаны ему навсегда.
Отец Сун ничуть не заботился о карьерных высотах, но неизменно настаивал на том, чтобы Сун Чэнь продолжал учиться. Благодаря этому за долгие годы Сун Чэнь научился читать ничуть не хуже обычных людей и даже прочел куда больше книг, хотя порой и не понимал их подлинного смысла.
Он вечно ни до чего не мог додуматься.
Сун Чэнь проснулся от лучей солнца. Теплый золотистый свет падал на его фарфорово-белое лицо, длинные ресницы едва заметно дрожали, а в глазах блестели слезы. Подниматься было тяжело, и, обнаружив, что он все еще лежит на кушетке, Сун Чэнь на мгновение замер — он проспал здесь всю ночь.
День уже вовсю разгорелся. Одежда и волосы Сун Чэня слегка растрепались; переодевшись и приведя себя в порядок, он толкнул дверь и увидел на полу человека, сладко почивающего вповалку. Приглядевшись, он узнал Лянь Мо и поспешно разбудил его.
Лянь Мо встрепенулся, и, увидев его, заметно с облегчением выдохнул. Осторожно он произнес:
— Господин, вы не проголодались? Наверное, на кухне уже готов утренний суп, сходить позвать, чтобы принесли?
Сун Чэнь ничего не ел со вчерашнего вечера и сейчас действительно был не против перекусить, но, заметив темные круги под глазами Лянь Мо, почувствовал одновременно укол жалости и вины.
— Иди отдохни, я сам справлюсь, — сказал он.
Однако Лянь Мо отмахнулся и звонко рассмеялся:
— Главное, чтобы господин хотел поесть! Ждите внутри!
Не дожидаясь возражений, он бросился прочь.
Сун Чэню оставалось лишь послушно вернуться в комнату и ждать.
Слуги в поместье хоу работали быстро: стоило Лянь Мо отдать распоряжение, как не прошло и нескольких мгновений, как им подали завтрак. Сегодня на стол подали кашу из красного риса с семенами лотоса и несколько изящных пирожных. У Сун Чэня разыгрался такой аппетит, что если бы не Лянь Мо, тарелки оказались бы вылизаны дочиста.
Когда слуга унес пустую посуду, слегка покрасневший Сун Чэнь откинулся на спинку стула, чувствуя, что живот набился до отказа. Ему было неловко гладить себя по животу, но терпеть больше не было сил, и он сказал Лянь Мо:
— Я пойду пройдусь, за мной ходить не нужно.
Лянь Мо хихикнул пару раз и позволил ему идти куда хочется. От этого Сун Чэню стало еще стыдливее, и он быстрым шагом покинул двор. Проходя мимо дверей Се Шиюань, он невольно бросил туда взгляд: снаружи никого не было, тяжелые створки плотно закрыты — Се Шиюань ушла куда-то с самого раннего утра.
Отвернув взгляд, Сун Чэнь неспешно побрел в сторону заднего двора. Там раскинулось большое озеро с поникшими ветвями ив и рябью на зеленой воде — это было его любимое место. Сейчас, когда он шел вдоль берега, пожелтевшие ивы под порывами прохладного ветерка шуршали о прибрежные камни.
Устав ходить, Сун Чэнь присел отдохнуть в беседке. Если посмотреть издалека, в резных каменных перилах посреди озера полулежала его фигура: руки свесились наружу, одежды и пряди волос развевались на ветру. Сам он казался то ли искусно вырезанным из драгоценного камня сокровищем, то ли сошедшим с картины бессмертным небожителем.
Именно эту картину и застал прибежавший слуга. Однако у того не было времени любоваться видами; со всех ног бросившись к беседке, он громко закричал:
— Беда, господин!
http://bllate.org/book/28096/3399545
Готово:
