Фу Шицан ввез свой чемодан в спальню, опустился на стул и прерывисто вздохнул.
Удар пришелся прямо по ранам на животе, и теперь там пульсировала тупая боль, из-за чего он нахмурился.
Он уже давно подписал контракт на это романтическое шоу, и хотя съемки перенесли на более ранний срок, что, если Фу Синхуай обо всем позаботился заранее?
Хотя этот Инь Синь и выглядит простофилей, бдительность терять нельзя.
А еще этот Ань Лэянь.
Среди шести нынешних гостей именно с ним Инь Синь сблизился больше всего.
К тому же...
Начиная с шоколадного напитка, продолжая реакцией на игру в правду и заканчивая недавним поединком на пальцах — всё это ясно показывало, насколько хорошо этот человек знаком с ним, причем до жуткой степени.
Неужели он шпион, подосланный дядей, чтобы следить за ним?
Пока Фу Шицан размышлял об этом, Ань Лэянь уже втащил в комнату собственный чемодан и поспешно затворил дверь.
Едва войдя, он схватил из чемодана футболку и набросил ее на камеру.
— Простите уж, я переоденусь.
Он говорил довольно громко, очевидно, чтобы съемочная группа расслышала.
Однако в туалет он не пошел и совершенно не собирался соблюдать приличия — судя по всему, он собирался сменить одежду прямо здесь.
Фу Шицан с интересом наблюдал, как тот снимает с себя микрофон-петличку, но вряд ли ему удастся увидеть кадры раздевания красавчика.
В следующее мгновение Ань Лэянь уже оказался прямо перед ним и потянулся к петличке на его воротнике.
Вспышка проницательности мелькнула за стеклами очков мужчины, Фу Шицан резко откинулся назад, и пальцы Ань Лэяня рассекли воздух.
Реакция у парня оказалась на редкость проворной: он быстро уперся свободной рукой в стол и чудом удержался на самом краю падения.
Затем он принялся беззвучно шевелить губами, изображая слова: выключи микрофон, я покажу тебе рану.
Фу Шицан прищурился.
Он уже представлял, какими способами Фу Синхуай может попытаться его прощупать. Самым простым было бы подослать кого-то вроде Инь Синя, чтобы тот случайно столкнулся с ним и ощупал, но этого мало — шпиону необходимы вещественные доказательства в виде фотографий или видеозаписей, которые можно переслать наверх.
Стоит лишь подтвердить, что он действительно ранен, как Фу Синхуай тут же занесет его в список подозреваемых.
И сейчас Ань Лэянь требовал именно такой возможности.
Тот, кто решается на столь прямолинейную проверку, либо глупец, либо мастер своего дела.
А он ждал именно второго.
Он уже давно не встречал достойных противников, и это даже вызывало у него некоторое возбуждение.
Фу Шицан тронул губы усмешкой и, подыгрывая, отключил и снял микрофон.
После этого он задрал край своей рубашки.
Глава 6
У мужчины было прекрасное телосложение: широкие плечи, тонкая талия. Даже в сидячем положении на нем не было заметно ни единого грамма лишнего жира.
Он задрал рубашку до груди, обнажая туго забинтованный живот.
Белоснежные бинты не могли скрыть бледную, холодную кожу, сквозь которую проступали рельефные очертания крепких мышц пресса.
На чистой марле расплывалось едва заметное красное пятно — это сочилась кровь изнутри.
Стоявший перед ним юноша нахмурился, вглядываясь в кровоточащее пятно, его ресницы слегка дрожали.
— Ты взял с собой аптечку? — тихонько, едва слышно шепнул он.
Фу Шицан покачал головой, а затем замер.
Разве Ань Лэянь только что не сердито зыркнул на него?
Это было чистейшим рефлексом, словно он проделывал такое тысячу раз, даже не осознавая собственных действий.
Он проследил взглядом за юношей, который суетливо притащил только что распакованный чемодан, откинул крышку и извлек оттуда компактную аптечку.
Она напоминала ларец со сказочными сокровищами: дезинфицирующее средство, мазь от ран, ватные палочки, бинты, пластыри — было абсолютно всё, нашелся даже комплект одноразовых стерильных инструментов.
Наблюдая, как Ань Лэянь привычным движением обрабатывает руки дезинфектором, Фу Шицан увидел, как тот тянется к повязке на его поясе.
Брови Фу Шицаня резко взлетели вверх, и он мертвой хваткой ухватил юношу за запястье.
— Что ты делаешь? — низким голосом спросил мужчина.
— Меняю повязку! — Ань Лэянь выглядел встревоженным. — От того толчка, что дал тебе Инь Синь, рана наверняка открылась. Если кровь будет так течь и дальше, когда вообще заживет твое ранение?
— Меняю повязку? — взгляд Фу Шицаня превратился в хищный взгляд сокола, а хватка на руке стала еще на треть сильнее. — С чего ты взял, что я ранен? Да еще и запасся всем этим заранее.
Запястье юноши было таким тонким, что мужчина даже засомневался: не сломает ли он его, если приложит чуть больше силы.
Однако обладатель запястья совершенно не заботился о безопасности собственной руки. Он с тревожным выражением глянул на груду лекарств и инструментов, затем перевел взгляд обратно на мужчину и озасенно произнес:
— Ой-ой-ой, я же забыл тебе сказать! В тот день, когда ты приезжал в больницу, я лежал на соседней койке. Ван Шоуэй, доктор Ван — мой лечащий врач.
При упоминании Ван Шоуэя пальцы Фу Шицаня немного ослабили хватку.
В тот день после ранения он поехал не в общую регистратуру, а сразу в стационар к своему старому товарищу, который и определил его в единственную палату, где оставались свободные места.
Он помнил, что на соседней койке действительно кто-то спал, но кровать была отгорожена ширмой, а Ван Шоуэй утверждал, что пациент все еще без сознания.
Позже прикроватные приборы внезапно начали пищать, и он поспешил уйти, не желая попадаться кому-либо на глаза.
Так это был он?
— Я в тот день свалился с подиума на фестивале косплея, — пожал плечами Ань Лэянь. — Поскольку на мне самом были раны, я и захватил с собой все эти вещи.
Говоря это, он приподнял край собственной рубашки и сорвал пластырь с боку: там действительно виднелась еще не зажившая до конца царапина.
Взгляд Фу Шицаня на мгновение задержался на нем: мышцы у юноши были тонкими, очертания пресса едва намечены, зато линия талии отличалась потрясающей красотой.
Ань Лэянь взял пинцет, зажал крошечный ватный тампон, смоченный в йодопидоне, и прижал прямо к собственной ране.
— Можешь не переживать, медикаменты абсолютно свежие и качественные, к тому же я специалист, мне хватит сноровки сделать всё без боли.
Его слова заставили Фу Шицаня невольно усмехнуться. Наконец он разжал руки, и Ань Лэянь быстро развязал бинты на его поясе, после чего осторожно отвел в сторону марлю.
На красивом животе мужчины пролегала багровая рана, из самых глубоких мест которой продолжала сочится кровь.
Юноша сочувственно поморщился, сносно промыл рану, нанес лекарство и аккуратно заклеил ее специальной бесшовной стягивающей полоской. Вскоре кровотечение действительно остановилось, и сведенные до этого брови Фу Шицаня немного расслабились.
— Готово! — закрепив последний кусочек пластыря, Ань Лэянь извлек из глубин чемодана еще какой-то отрезок ткани.
— Это утягивающий бандаж из новейшего материала, тонкий и дышащий. Его чаще всего рекомендуют при восстановлении после кесарева сечения, но мне кажется, для твоего случая он тоже подойдет. Если завязать его на поясе, носить одежду он не помешает, а если кто-нибудь заметит, всегда можно сослаться на боль в спине. Разве ты не потянул спину во время съемок в исторических костюмах? Стоит тебе обмолвиться об этом, как все всё поймут, никаких вопросов не возникнет.
Выпалив всё это на одном дыхании, он лишь спустя секунду заметил, что в комнате уже довольно давно царит тишина.
Ань Лэянь поднял глаза на Фу Шицаня.
Мужчина еще не успел убрать с лица выражение лица, в котором причудливой смесью смешались изумление, абсурдность происходящего и знаменитое я-твоему-бреду-не-верю.
Ань Лэянь: ...Хе-хе, такого выражения лица я у него еще не видел, в копилку впечатлений!
Он открыл рот, собираясь что-то произнести, но тут в дверь раздался стук.
Это был режиссер Чжан Мао:
— Малыш Фу, малыш Янь, вы чем там занимаетесь? Камеру выключили, микрофоны тоже отключены, какие-то секреты от нас?
— Ой-ой, идем! — Ань Лэянь торопливо прижал рубашку Фу Шицаня на место, но убирать остальные вещи не стал, а бросился открывать дверь.
— Простите, режиссер, я хотел сначала сменить повязку, а потом уже переодеваться, и в итоге невольно задержал братца Цана.
Чжан Мао знал, что парень травмирован, но никак не ожидал, что повреждения настолько серьезны, что требуют перевязки. Бросив взгляд на заправленный край рубашки Ань Лэяня и желтоватые следы йода на его коже, режиссер смягчил тон:
— Сильно болит? Как же хлопотно тебе самому возиться с перевязкой, у съемочной группы ведь есть дежурный врач, давай он тебя осмотрит.
— Не нужно, Режиссер Чжан, — улыбнувшись, покачал головой Ань Лэянь. — Я ведь учусь на медбрата, для меня эта мелочь — отличная возможность потренироваться на практике.
Он бросил взгляд в коридор:
— У нас что-то намечается? Я сейчас же спущусь.
— Да ничего особенного, просто заглянул проверить вас, — Чжан Мао заглянул в комнату. — Переодевайтесь и выходите, если будете вечно сидеть по комнатам, нам нечего будет снимать.
Проводив режиссера взглядом, Ань Лэянь вернулся к столу, на скорую руку мазнул йодом по собственной ране, залепил ее пластырем и запихнул аптечку обратно.
— Ты спускаешься? — обернувшись, спросил он Фу Шицаня.
Фу Шицан уже привел рубашку в порядок, вновь обретя свой надменный и элегантный вид, и с улыбкой поднял глаза:
— Разве ты не собирался переодеваться?
— Ах да, точно, — кивнул Ань Лэянь. — Раз уж объявил об этом, придется переодеться.
Он склонил голову над чемоданом, вытащил небесно-голубую футболку и с самоиронией вздохнул:
— Стоило приехать на шоу, как за такой короткий срок мне уже второй раз приходится менять одежду. Съемки — это и правда нечто особенное.
Заметив, как он поднимает руки к пуговицам рубашки, Фу Шицан нахмурился и из вежливости слегка отвернулся вбок.
Чистое окно спальни смутно отражало силуэты людей, находящихся в комнате.
Стоявший спиной юноша, казалось, ничуть не смущался: он вскинул руки, сбросил рубашку, встряхнул ее, аккуратно повесил на спинку стула и лишь затем натянул футболку.
Даже по тусклому отражению в стекле было видно, что у юноши легкий костяк, тонкая талия и длинные ноги, а линии его юношеской фигуры отличались невероятной плавностью.
Не успел Фу Шицан прийти в себя, как Ань Лэянь уже закончил сборы, бросил ему короткое приветствие и выбежал из комнаты.
Остальные гости уже вовсю обсуждали ужин.
Поскольку в домик они прибыли только во второй половине дня, и после всех хлопот и суматохи прошло уже немало времени, все успели проголодаться.
Первым на кухню направился Бай Цзинчэнь, Му Вэй последовал за ним. Вскоре туда же подтянулись Не Чансин и Инь Синь.
— Ну как у тебя с кулинарией? — с любопытством спросил Му Вэй, наблюдая, как Бай Цзинчэнь достает из холодильника продукты.
Он еще с самого начала понял, что с момента появления на вилле Бай Цзинчэнь не сводит глаз с Фу Шицаня. А когда режиссер объявил, что о вечерней трапезе участникам придется позаботиться самим, парень тут же ринулся на кухню, явно желая продемонстрировать себя с лучшей стороны.
Тц, а влюбляется-то кто-то довольно быстро. Только вот Фу Шицан, похоже, не собирается отвечать на его знаки внимания и продолжает держать дистанцию.
Му Вэй усмехнулся.
Его мало волновало, искренни ли чувства тех, с кем он заводит отношения: есть искра — сходятся, угасла — расходятся. До тех пор пока партнер не создает ему лишних проблем, даже роль простого друга по постели его вполне устраивала.
Тем более, что это романтическое шоу, и расставания со схождениями здесь — обычное дело.
http://bllate.org/book/28081/3398312
Готово:
