Цзи Цзычэнь чувствовал остаточный страх и изо всех сил заставлял себя не смотреть на груду белых костей, валявшихся на земле, внимательно вчитываясь в цитаты из первоисточника, всплывавшие на экране.
Чжан Юй тем временем достал ещё один талисман, приложил его к черепу, сложил пальцы в заклинание и направил внутрь Духовную силу. Талисман мгновенно выпрямился, но долгое время его цвет оставался прежним. Сомнений не было: здесь замешаны демонические существа.
Стоявший рядом Сяо Минюй произнес:
— Кажется, это связано с тем местом.
Было видно, как он ножнами меча раздвинул высохшую траву, обнажая торчавший неподалеку древний каменный монумент.
— Город Цзылин.
Черт возьми! Цзи Цзычэнь в очередной раз преклонился перед ореолом главного героя. Поистине, ключевые подсказки способны обнаружить только протагонисты — это закон, нерушимый, словно железо.
Сяо Минюй чувствовал на себе сложный взгляд Цзи Цзычэня. Кто угодно на его месте почувствовал бы себя неловко под таким прицелом, и он подал голос:
— Пошли.
Трое двинулись вперед по тропинке и вскоре обнаружили то самое «Город Цзылин», на которое указывал каменный монумент.
Не доходя до городских ворот с лиу, окружающий воздух сделался тягучим и плотным, а в нос то и дело бил слабый запах крови. По обеим сторонам широкой дороги чернела огромная толпа людей: взъерошенные, в лохмотьях. Вероятно, это были беженцы из других мест, которых не пускали в город.
На земле неподвижно лежал человек — было неясно, жив он или мертв. Казалось, на его спине собралась лужа черной жижи, но если присмотреться, то можно было заметить, что это жадно пировали целые стаи мух.
На маленькой девочке было обернуто лишь грубое мешковиновое полотно. Измазанная грязью, она лежала на земле и жевала корни сухой травы, крепко сжимая в ручке половинку сверчка.
Одежды учеников Секты Горы Линсяо шились на основе парчи, причем цвета на разных пиках различались. С того самого момента, как они ступили на дорогу перед городскими воротами, их появление выглядело крайне неуместно.
Полурослики, жбившись в объятиях матерей, робко поглядывали на них. Их глаза были испещрены красными прожилками, в них читались любопытство и настороженность. Но еще больше людей смотрели на троицу взглядами, полными вожделения и злобы. Цзи Цзычэнь подумал: будь они обычным торговым караваном, путь которого пролегал через эти места, их бы наверняка давно уже обобрали до нитки.
Однако аура вокруг них излучала такую мощь, а за спинами висели длинные мечи, что любой человек с глазами сразу понимал: с ними шутки плохи и они не из тех, кого можно легко ограбить.
Внезапно из убогой полевой харчевни неподалеку донесся зычный окрик, и люди с земли единой лавиной ринулись туда. Какой-то ребенок попал под ноги обезумевшей от давки толпы, упал набок и горько заплакал, продолжая прижимать к груди надкушенное яблоко.
Пусть все они были лишь неиграбельными персонажами книжного мира, чья горькая судьба предопределена с рождения, Цзи Цзычэнь не мог смотреть на это равнодушно. Инстинктивно он шагнул вперед, чтобы поднять ребенка, совершенно не думая о том, что тот может попытаться с него что-то стрясти.
Стоило малышу взглянуть на него, как он вцепился ручонками и ножками в одну из его ног и залился горькими слезами:
— Братец Лю! Анюта так голодна!
Ребенок и без того был крошечным, а из-за того, что не ел уже несколько дней, выглядел истощенным и слабым. Поняв, что у малыша не было злого умысла и что он просто перепутал его с кем-то другим, Цзи Цзычэнь не смог оттолкнуть его ногой и мягко произвел:
— Ты… сначала отпусти.
Наверное, от голода у ребенка помутилось в голове, и он не мог никого узнать или расслышать чужие слова. Малыш не произнес ни полсловы, а только продолжал безутешно рыдать. Вот это он действительно влип!
Цзи Цзычэнь хотел уже протянуть ребенку несколько медных монет, чтобы отделаться, но Сяо Минюй перехватил его руку и достал из узла половинку лепешки, протягивая ее вперед.
Эффект превзошел все ожидания: ребенок разомкнул руки и ноги, схватил лепешку и принялся жадно рвать ее и глотать. Кто-то поодаль таращился на эту половинку лепешки выкаченными глазами; алчность давно превратилась в слюну, стекавшую по подбородку, но люди не смели приблизиться и отнять еду, опасаясь спутников Цзи Цзычэня.
Цзи Цзычэнь с мрачным выражением лица окинул взглядом окрестности и с трудом отыскал женщину в более-менее ясном уме, чтобы расспросить о происходящем, однако та лишь беззвучно шевелила губами, не в силах вымолвить ни звука. И немудрено: эта женщина слишком долго не пила воду, и ее горло воспалилось и охрипло. А не бросилась вместе со всеми добывать еду она лишь потому, что сломала ногу — судя по всему, в толчее во время давки.
Не добившись толку, Сяо Минюй заметил, как тот хмурит брови, и сказал:
— Давайте сначала войдем в город.
Верно, в городе наверняка найдется кто-то, кто сможет всё толком объяснить.
Глава 7
Трое глубоко вздохнули и быстрым шагом вошли в город, намереваясь отыскать какую-нибудь лавку и выяснить причины происходящего. Однако они не встретили ни единой живой души, у которой можно было бы что-то спросить.
Планировка Города Цзылин отличалась изяществом и стройностью, улицы пересекались под прямым углом, а по обеим сторонам тянулись ряды лавок. Загнутые кверху карнизы крыш еще хранили следы былого величия и процветания, которые, однако, по неизвестной причине в последние годы покатились по наклонной.
Лавок, продолжавших торговать у самых городских ворот, оставались единицы. Редкие прохожие на улице глянули на них так, словно увидели какую-то диковинку, но осмеливались бросать лишь вороватые взгляды издалека — они боялись накликать беду и не смели рассматривать путников слишком откровенно.
С их нынешним уровнем культивации троице не было нужды осматриваться по сторонам: их духовное восприятие уже давно охватило всё вокруг.
Стоило им углубиться в город, как обстановка кардинально изменилась. Не только увеличилось количество торговых лавок, но даже шум голосов стал почти оглушительным.
Мимо промчались роскошные экипажи, запряженные породистыми скакунами, и остановились у стоявших вдали увеселительных заведений. Выбравшийся из повозки мужчина средних лет обладал внушительным брюхом и с первого взгляда казался человеком несметногобогатства; глазастая красавица, покачивая бедрами, с обольстительной улыбкой спешила ему навстречу, а стоявшая рядом сводня расплылась в довольной улыбке.
Это зрелище источало столько кокетливого очарования, что у такого невинного юноши, как Цзи Цзычэнь, буквально глаза полезли на лоб.
И правда, некоторые деньги определенно должны зарабатываться именно такими людьми!
— Павильон Опьянения Бессмертных, — по слогам прочитал крупные иероглифы на вывеске Чжан Юй.
Проводив мужчину внутрь, сводня снова выскочила на улицу зазывать клиентов. На мгновение ее веер из ароматного шелка замер, а глаза загорелись:
— Ой! Какие же красавцы эти три юных бессмертных! Не желаете ли заглянуть в наш Павильон Опьянения Бессмертных? Хотя наша земная еда и не сравнится с яствами небожителей, в ней тоже есть свой особый вкус!
Если бессмертные господа соизволят почтить своим присутствием мое скромное заведение, это станет величайшим благословением для меня, старухи Жун, на восемь поколений вперед!
В крупных школах и сектах мира бессмертных существовали четкие правила: спускающимся с гор ученикам категорически запрещалось околачиваться в кварталах красных фонарей, дабы не отвлекаться от тренировок на мирскую суету. Секта Горы Линсяо, будучи главой всего праведного пути, стремилась служить примером, и подобных запретов у нее было хоть отбавляй.
…Но сейчас у них были особые обстоятельства, так что это должно быть… простительно.
Сяо Минюй ледяной глыбой стоял в стороне. Несмотря на утонченную и одухотворенную красоту, от него исходила такая аура опасности, что сводня не смела приближаться и навлекать на себя неприятности.
Чжан Юй, похоже, никогда прежде не сталкивался с подобным напором. Его щеки слегка порозовели, и он начал неуклюже отмахиваться руками, но сводня приняла его смущение за игру в кокетство и принялась еще яростнее обмахивать его ароматическим платком.
Красавицы с набеленными лицами, стоявшая неподалеку, при виде троих юношей закусили шелковые платочки, изображая жеманное смущение, и пожирали их взглядами, полными похоти и вожделения.
Лишь у Цзи Цзычэня выражение лица оставалось совершенно естественным, а на губах блуждала улыбка, выдававшая в нем изящного молодого господина. В конце концов, после попадания в книгу он занимался культивацией едва ли полгода, и в его душе не было того наносного пуританства, свойственного адептам праведных сект. Он произнес:
— Хорошо.
Чжан Юй, который как раз ждал, что тот сейчас придумает, как их спасти, услышав эту фразу посреди нахлынувшей паники, чуть не потерял равновесие.
— Наш Павильон Опьянения Бессмертных озарится сиянием благодаря духовной ауре бессмертных господ! — увидев, что кто-то из них дал согласие, сводня сощурила глаза в щелочки и поспешно обернулась назад, крича:
— Эй, девчата, живо идите сюда встречать бессмертных господ!
Услышав, что появилась работа, да еще и обслуживать таких смазливых бессмертных господ, девушки одна за другой заплыли в комнату, изо всех сил покачивая тонкими талиями.
Не прошло и мгновения, как всю троицу окружили и препроводили в лучшие покои Павильона Опьянения Бессмертных. Сводня суетилась вокруг них: то отдавала распоряжения на кухне готовить угощение, то устраивала нескольких изящных девиц прислуживать гостям.
Одна из девушек протянула нежную ручку и коснулась плеча Чжан Юя, отчего по его спине побежали мурашки. Заметив это, Цзи Цзычэнь невольно усмехнулся и перевел взгляд на Сяо Минюя — тот по-прежнему сидел на своем месте неподвижно, словно деревянный чурбан.
Неплохо держится, надо признать. Не колеблется перед искушением, хранит чистоту для главной героини.
Сяо Минюй столкнулся с его взглядом, в котором смешивались насмешка и необъяснимая похвала, но по-прежнему сидел неподвижно, как изваяние. Он привык к такому вниманию, однако в груди почему-то защемило, словно ее овеял легкий ветерок.
Глядя на сводню, Цзи Цзычэнь мягко спросил:
— Как к вам обращаться?
Заметив, что он хочет о чем-то поговорить, и желая заодно получше подружиться с бессмертным господином, сводня поспешно ответила:
— Бессмертные господа могут звать меня матушка Жун. Если вы, уважаемые, намерены повеселиться от души, чего бы вам ни не хватало или если что-то придется не по нраву — смело гоняйте моих девчонок!
Похоже, они снова наткнулись на персонажа, выдающего подсказки. Он небрежно вытащил из кармана Чжан Юя обычный камень духа:
— Благодарю за заботу, матушка Жун. Однако мы, практикующие, хоть и заглянули в Павильон Опьянения Бессмертных, вовсе не желаем нарушать правила нашей секты. Мы лишь хотим кое о чем расспросить матушку Жун, и надеемся…
Камни духа были валютой для обмена в мире культиваторов. Простые люди видели их редко, и хотя в руках обывателей они не имели никакой практической ценности, их главным достоинством была редкость. Стоило сводне увидеть этот предмет, как ее глаза перестали отрываться от него. Она тут же сообразила, в чем дело, забрала камень духа, приказала девицам удалиться и очень предусмотрительно затворила за ними дверь.
Обернувшись с обеспокоенным видом, она спросила:
— О чем же хотят расспросить уважаемые бессмертные господа?
Когда надоела эта возня с лапающими их девицами, в комнате наконец воцарилась тишина. Цзи Цзычэнь произнес:
— Не беспокойтесь, матушка Жун, это пустяки, на которые вы легко сможете ответить. Например, что происходит с беженцами за городской стеной?
Услышав, что речь зашла об этом, сводня сразу успокоилась и пустилась в подробные объяснения.
Беженцы за стеной изначально были жителями деревень, подчиненных Городу Цзылин и расположенных всего в десяти ли отсюда. Раньше они каждый год привозили в город на продажу часть своего урожая. Но в последние годы погода не баловала: сплошная засуха продолжалась год за годом, урожая не было совсем, и крестьяне, лишенные средств к существованию, были вынуждены идти сюда в поисках подаяния.
Чиновники, разумеется, открывали амбары для раздачи зерна и устраивали пункты раздачи каши. Однако деревень, пострадавших от засухи, оказалось слишком много, а толпы беженцев у городских стен все росли и росли, так что эти меры были каплей в море.
Троица переглянулась: вот оно что. Однако Цзи Цзычэнь, прекрасно знавший характерные особенности этой книги, интуитивно чувствовал, что здесь определенно замешаны демонические существа. Не могло же случиться так, чтобы главный герой зря проделал весь этот путь ради бесполезных сюжетных сценок. В конце концов, сейчас шел важнейший этап закалки и становления главного героя.
Сяо Минюй наконец нарушил молчание:
— А не происходило ли в последнее время в здешних местах каких-нибудь жутких странностей?
Услышав его голос, сводня сперва удивилась — ее вид так и говорил: оказывается, этот бессмертный господин вовсе не немой?
Впрочем, она тут же снова успокоилась и понизила голос:
— Если говорить о жутких странностях, то кое-что подобное действительно было. Люди говорят, что в последние дни по ночам над крестьянскими полями за городом проливается странный мелкий дождик — идет он недолго, но от него разит кровью!
Цзи Цзычэнь мысленно ударил себя по колену: да-да-да! Именно этот привкус!
Сводня продолжила:
— Позже кто-то услышал об этом и решил, что болтун просто тронулся рассудком от голода и мелет всякую чушь. В конце концов никто так и не смог это подтвердить, и дело замяли…
И без лишних слов было ясно: этот человек говорил чистую правду, и этот кровавый дождь определенно связан с многолетней засухой.
Пока они беседовали, снаружи внезапно поднялась суматоха. Кто-то застучал ногами по деревянной лестнице, взбегая наверх с бешеной скоростью, и уже через мгновение оказался перед дверью отдельного кабинета. Пришедший ударом ноги распахнул деревянную дверь, а его голос звучал крайне раздраженно:
— Всем оставаться на местах, проводится правительственная проверка!
http://bllate.org/book/28064/3397001
Готово:
