По дороге снова попался красный свет, и Ван Цинвэнь немного отстала, но, к счастью, не потеряла их из виду. Издалека она заметила, как такси, в котором ехала Юй Мэйэр, свернуло у придорожной гостиницы и остановилось.
Она бросилась в гостиницу следом, но людей уже и след простыл — должно быть, их провели в номер. Однако при таком количестве комнат искать их поочередно было невозможно.
Ван Цинвэнь подбежала к стойке администратора и выпалила:
— Только что сюда вошли молодой парень и красивая женщина постарше. В каком номере они остановились?
В такое время посетителей было немного. Комнату сняли всего пару-тройку минут назад, так что портье определенно помнила их.
Пусть гостиница была старой и обшарпанной, но определенной профессиональной этики персонал придерживался.
Администратор вежливо отказала:
— Девушка, мы не имеем права разглашать конфиденциальную информацию о гостях.
Ван Цинвэнь смертельно испугалась, но выхода не было — не устраивать же ей здесь драку с выбиванием показаний.
Подумав немного, она достала телефон и сделала звонок.
Едва Ван Цинвэнь повесила трубку, как телефон на стойке тут же зазвонил.
Выслушав пару слов, служащая испуганно покосилась на Ван Цинвэнь и затараторила:
— Да, я сейчас же всё проверю.
С этими словами она застучала пальцами по клавиатуре и, быстро подняв голову, произнесла:
— Третий этаж, номер 305.
Ван Цинвэнь приказала:
— Возьми ключ-карту и веди меня.
Администратор и представить не могла, что эта мягкая на вид девушка обладает столь мощной аурой.
Разве она могла не подчиниться? Шагая изо всех сил, они меньше чем за полминуты добрались до двери комнаты 305.
Но на беду, портье достала целую связку карт и теперь была вынуждена перебирать их по одной.
Ван Цинвэнь уже почти ни на что не надеялась.
Она бросила администратору:
— Отойди назад.
Та послушно отступила, и в следующее мгновение Ван Цинвэнь ударом длинной ноги выбила дверь.
Сяо Цин только успел снять с Юй Мэйэр верхнюю одежду и еще ничего не сотворил, как ворвавшаяся в комнату Ван Цинвэнь отбросила его ударом ноги.
Растянувшись на полу и потирая грудь, он взвыл:
— Ты еще кто такая?!
Ван Цинвэнь не ответила, лишь легко похлопала Юй Мэйэр по щекам, но та была слишком пьяна и ничего не чувствовала.
В этот момент в сумочке Юй Мэйэр зазвонил телефон.
Увидев мигающее на дисплее имя Фэйфэй, Ван Цинвэнь приняла вызов, назвала лишь адрес и сбросила вызов.
Кроме Юй Мэйэр, еще никто не смел так обращаться с Дун Фэйфэй!
Когда та примчалась на место, она была вне себя от ярости и завосила еще с порога:
— Ван Цинвэнь, кем ты себя возомнила? Мэйэр тебя боится, а моя матушка — нет!
Но, виляя бедрами и ввалившись в комнату, при виде открывшейся картины она опешила:
— Э-это... это еще что такое?
Ван Цинвэнь ничего не ответила, достала телефон и включила ей запись только что проведенного допроса Сяо Цина.
Сяо Цин отличался наглым нравом и черствой душонкой. Услышав от управляющего, что Юй Мэйэр — богачка, он вознамерился присосаться к этой кормушке на долгие годы. Заметив же, что Юй Мэйэр не проявляет к нему интереса, он решил воспользоваться ее опьянением и затащить богатую матрону в постель. На худой конец, наделав снимков, можно было потребовать несколько миллионов — этого бы хватило, чтобы безбедно прожить до конца дней.
Прослушав запись, Дун Фэйфэй смертельно испугалась. Она бросилась к лежащей на кровати Юй Мэйэр и зарыдала:
— Мэйэр, я чуть не погубила тебя! Не стоило мне насильно тащить тебя сюда развлекаться, я ведь и не знала, что этот парень такой подлец!
С этими словами она в гневе отвесила лежащему на полу Сяо Цину несколько жестоких тумаков, перемежая удары бранью, и лишь тогда немного выпустила пар.
Закончив бить парня, она снова принялась обнимать Юй Мэйэр и плакать, являя собой живое воплощение сестринской преданности.
Ван Цинвэнь сидела напротив, наблюдая за ней. Выражение ее лица оставалось холодным, она лишь холодно бросила угрозу:
— Если она еще хоть раз окажется с твой подачи в таком месте, я с тобой церемониться не стану.
Рыдания Дун Фэйфэй застряли в горле. Сначала ее охватила злость: с какой стати эта Ван Цинвэнь вздумала ей угрожать?
Но стоило задуматься, как гнев сменился радостью.
Раз Ван Цинвэнь злится, о чем это говорит?
Она же переживает за нашу Мэйэр!
Дун Фэйфэй позвонила в полицию, и Сяо Цина увезли стражи порядка, а ту самую запись приложили к делу в качестве улики.
После всех хлопот в комнате остались только они втроем.
В таком глухом опьянении тащить Юй Мэйэр куда-то еще было нельзя, так что сегодня ночью придется перекантоваться в этой маленькой гостинице.
Ван Цинвэнь сбегала за средством от похмелья, развела его и протянула Дун Фэйфэй. Та взяла стакан и принялась по ложечке поить Юй Мэйэр.
По ходу дела она повернулась к Ван Цинвэнь и проговорила:
— Разве ты не должна была спать и видеть, как Мэйэр окочурится?
Ван Цинвэнь на мгновение задумалась:
— Я и сама бы хотела знать, почему не поступила так.
Дун Фэйфэй бросила на нее взгляд, и уголки ее губ смягчились:
— Надо же, а у тебя, оказывается, есть хоть капля совести.
Поскольку сейчас они общались чуть ближе прежнего, Ван Цинвэнь не удержалась:
— Тебе не кажется, что ты всё перепутала? Плохой-то во всей этой истории всегда была не я?
Дун Фэйфэй тоже стало стыдно за темные делишки подруги, и ей оставалось лишь скрепя сердце выгораживать ее:
— Ну да, Мэйэр раньше была чуточку скверной, но теперь она ведь исправилась! Ты даже не представляешь, сколько всего она для тебя сделала.
— Сколько?
— Э-э...
Если бы она не смогла назвать ни единого поступка, это было бы крайне неловко.
К счастью, Дун Фэйфэй кое-что вспомнила и, заливаясь слезами, принялась вещать:
— Ты же знаешь, какая наша Мэйэр гордая. Но ради того, чтобы ты могла и дальше жить в любви и согласии со своей юной подружкой, она сама переступила через себя и пошла унижаться перед этой госпожей Мэн, да еще и подарила ей бриллиантовое ожерелье стоимостью почти в три миллиона! Я сама зарилась на это украшение, но она мне его не отдала, пожалела.
Услышав это, Ван Цинвэнь слегка изменилась в лице.
Дун Фэйфэй тут же поняла, что ее слова возымели действие.
Она воодушевилась еще сильнее:
— Разве ты сейчас не вернулась жить на второй этай в доме семьи, разве тебе не вернули статус молодой госпожи? А в школе? Разве тебя не перевели в класс А, и разве смеет теперь хоть кто-то тебя обижать?
Ван Цинвэнь немного помолчала и опустила взгляд:
— Она сказала, что всё это делала вовсе не ради меня, а исключительно для себя.
Дун Фэйфэй мысленно выругалась: почему эта девчонка бывает донельзя прямолинейной?
Однако вслух она лишь натянуто усмехнулась:
— Ты же обычно кажешься такой взрослой, почему до сих пор рассуждаешь как ребенок? Отношение человека к тебе судят не по тому, что он говорит, а по тому, что он делает.
http://bllate.org/book/28060/3521774
Готово:
