Хорошо, слушаю тебя во всём. Я тоже буду учиться, только не сочти меня бестолковым.
Никаких проблем! Будем делать всё не торопясь, времени у нас вагон.
Закончив обсуждение плана заработка, оба наконец перевели взгляды обратно на бамбуковые циновки.
Завтра сперва сходим к хозяину Фану, если он согласится, эти деньги пойдут на закупку товара.
Угу, тогда не будем прятать их.
Се Чжиюнь поднял связку медных монет и радостно рассмеялся: Хорошо, что сегодня утром прихватил с собой полотняный мешок, а то и складывать было бы некуда.
Впредь, как монет станет больше, будем сразу обменивать их в посёлке на мелкое серебро, чтобы места не занимали.
Они аккуратно уложили связки медных монет и наконец освободили руки, чтобы разобрать недавно купленные вещи.
Раз уж предстояло идти в посёлок, сидеть сложа руки они не стали — погрузили на повозку несколько вязок дров, что сушились у ослиного хлева, накрепко притянули их пеньковой верёвкой и только после этого пустились в путь.
По дороге они подвезли пару уставших от ходьбы тётушек, заработав за это три-четыре медные монеты.
Зимой дрова нужны многим дворам, так что продавались они без труда, вот только никто не хотел платить высокую цену, зато все норовили придраться к мелочам. Проходя по улочкам и постучавшись во множество дверей, они в конце концов сбыли всю повозку дров всего за сорок вэней.
Впрочем, любая копеечка шла в доход, так что они не жаловались — на это выручку можно было купить добрых несколько цзиней риса.
В усадьбе хозяина Фана они уже бывали, так что кое-какие воспоминания остались. Тем не менее, улочки пестрили развилками, и им пришлось потратить немало времени, прежде чем они отыскали нужные ворота.
Се Чжиюнь поправил одежду, глубоко вздохнул, подошёл, взялся за железное кольцо и трижды легко постучал.
Иду!
Это был девичий голос.
Се Чжиюнь отпустил кольцо и отошёл в сторону, терпеливо ожидая.
Вскоре дверь отворилась изнутри, оттуда вышла высокая девушка, окинула их взглядом и спросила: Вы к кому?
Се Чжиюнь: Хозяин Фан дома? Мы бы хотели поговорить с ним об одном деле.
Да Хуа!
Внезапно раздался удивлённый возглас, Се Чжиюнь опустил взгляд и только тогда заметил, что позади девушки стоял мальчуган лет пяти-шести. Он высунул из-за приотворённой створки свою лохматую головку и с восторгом разглядывал ослика, которого держал за поводок Ци Шань.
Благодаря Да Хуа, Цуй Сюлань сразу же впустила обоих во двор.
И велела мальчишке, всё еще норовившему погладить животное: Сяо Шилоу, сходи скажи младшему дядюшке, что пришли гости.
Угу! — откликнулся Сяо Шилоу и помчался прочь, словно порыв ветра.
Слуга отвёл ослиную повозку в задний двор, а оба гостя последовали за Цуй Сюлань в переднюю залу и присели на стулья.
Вскоре Сяо Шилоу приволок за собой спешащего Фан Цзина. Под предлогом кормления ослика Цуй Сюлань увела мальчишку, и в передней заведомо остались только трое.
Се Чжиюнь погладил чашку с чаем и, не ходя вокруг да около, сразу перешёл к делу.
Фан Цзин сохранял всё то же утончённое и невозмутимое выражение лица; не спеша подув на горячий чай, он промолвил: Я и сам собирался отправить людей на закупку, так что если вы готовы доставлять всё сами — лучше и придумать нельзя.
Торговый караван собрался сравнительно недавно, людей ему пока не хватало, а раз кто-то сам предлагал свои услуги, можно было отправляться за товаром в более отдаленные места. У Фан Цзина не было причин отказываться. Когда вчера он встретился с Се Чжиюнем и обронил те слова, в его мыслях уже зрело нечто подобное.
Всё прошло даже гладко, чем он смел надеяться, и Се Чжиюнь несказанно обрадовался. Тут же он принялся с пристрастием расспрашивать о том, какие именно товары требуются каравану, каковы условия и как будет определяться цена.
Дело касалось караванной торговли, поэтому Фан Цзин отнесся к нему со всей серьезностью, чётко и обстоятельно растолковывая пункт за пунктом.
Короче говоря, мы скупаем любые горные дары: и пуэрарию, и грецкие орехи, а из лекарственных трав берем только хорошо высушенные.
Что до цен, они, конечно, окажутся ниже рыночных, но ненамного. К примеру, на рынке пуэрария идет по восемь вэней, мы же станем брать по семь с полтиной. А уж по какой цене скупать её у людей — решайте сами.
Это совходило с предварительными расчетами Се Чжиюня, и возражений у него не нашлось. Самая крупная торговая сделка в жизни Ци Шаня заключалась в нехитром торгашестве с лавочниками, поэтому он просто молча слушал, даже не пытаясь вставить слово.
Фан Цзин остался чрезвычайно доволен таким подходом. Узнав, что Се Чжиюнь грамотен, он велел принести бумагу с кистью и собственноручно составил для него список с примерными расценками на товары, чтобы тот держал их в уме.
Благодарю хозяина Фана. — Се Чжиюнь принял листок, бегло просмотрел его, бережно аккуратно словил и спрятал за отворот рукава.
Фан Цзин махнул рукой, показывая, что благодарить не за что, и поднялся, чтобы проводить гостей до ворот.
Едва они переступили порог, как из переднего двора вихрем вылетел молодой человек. Голос его опережал шаги:
Брат! Они снова меня обижают, ты непременно должен заступиться... Ой?
Красивый юноша мгновенно принял важный вид, заложил руки за спину и зашагал с величайшей степенностью: Ха-ха, оказывается, у нас гости. Братец Цзин, а эти двое — кто?
Они хотят собирать горные дары в деревне на продажу каравану, я дал согласие.
Мгм, прекрасно. Наш караван превыше всего ставит репутацию, так что не вздумайте промышлять хитростями и подсовывать гнилье... Ай! Брат, за что ты меня бьёшь?
Цуй Мучуань схватился за голову и обиженно посмотрел на Фан Цзина.
Всё, я уже обо всём договорился, не мешай. — Фан Цзин дёргал уголком сведённых губ и виновато улыбнулся Се Чжиюню: Я провожу вас.
Се Чжиюнь покосился на Цуй Мучуаня, который норовил буквально повиснуть на родственнике, и замахал руками: Не нужно, не нужно, пусть какой-нибудь слуга проводит нас к ослику, а вы, хозяин Фан, ступайте по своим делам.
Фан Цзин не стал настаивать и велел слуге проводить их на задний двор.
Оказавшись там, они отыскали своего ослика среди целого стада рослых коней. Тот уплётал бобовый жмых, смешанный с пшеничными отрубями, живя куда слаще, чем в горах.
С помощью уговоров и того же жмыха им с трудом удалось выманить упрямца наружу.
Ослиная повозка неспешно катилась по каменной мостовой. Се Чжиюнь вытащил из рукава заветный листок, снова и снова вглядывался в него при дневном свете и просто не мог сдержать улыбку:
Заработаем денег — и Да Хуа тоже будем баловать бобовым жмыхом!
Ци Шань похлопал ослика по спине, охотно соглашаясь.
Глава 14
Когда они привезли повозку к дому Хэ, там оказался и Хэ Шоуи. Немного подумав, Се Чжиюнь заодно поведал ему о задумке скупать горные дары прямо в деревне. Всё-таки староста обладал авторитетом, и с его поддержкой дело пошло бы куда проще.
Услышав это, Хэ Шоуи даже забросил чашку с чаем. Поглаживая щетину на подбородке, он с явным одобрением изрёк: Какое благое дело! Наша деревня Хэюань с трёх сторон окружена горами, чего-чего, а даров природы у нас полно. Но, как вы верно заметили, таскаться на базар самим — сплошная трагедия для ног и кармана, да еще и обмануть норовят. Раз уж караван изъявил желание закупать всё на месте, сельчане непременно согласятся!
Се Чжиюнь кивнул и тут же поспешил успокоить старика: Дядя Хэ может не сомневаться. Мы с Да Шанем бежали от лихолетий и нашли приют лишь благодаря добросердечию односельчан. Мы ни за что не стали бы замышлять недоброе против наших благодетелей.
Тут он слегка сменил тон: Правда, задаром работать мы тоже не станем. Разумеется, станем предлагать цены ниже рыночных, чтобы оставалась копеечка на расходы.
Хэ Шоуи радостно рассмеялся: Это само собой! Я сам растолкую всем: дело сугубо добровольное, кому не по душе — пусть катится продавать своими силами.
Чжан Юймэй вставила слово со стороны: А я загляну к соседкам поболтать, уж поверьте, желающие сыщутся. А трусихи, глядишь, увидят, как другие получают деньги, и сами прибегут сломя голову.
Тогда мы премного обязаны дяде Хэ и тетушке.
Чжан Юймэй легкомысленно махнула рукой: Тьфу, о чём речь, пара пустых слов.
Она подалась вперед с горящим в глазах ожиданием: Скажите, а сушеный перец или сушеную тунневую листву вы берете? Я в этом году знатно засушила.
Берем, лишь бы не сгнило и черви не поточили.
Лицо Чжан Юймэй просияло, и она принялась наперебой заверять: Ни в коем случае, я их каждые пару дней на солнышко выставляла, всё в лучшем виде!
Тогда решено. Готовьте запасы, в какой день надумаем собирать товар по дворам — сразу у вас всё и взвесим.
Тут Се Чжиюнь вспомнил об еще одной важной вещи и с некоторой неловкостью произнес: Не найдется ли у тетушки безмена? Нельзя ли одолжить на время? За аренду заплатим по вашему усмотрению.
Эка невидаль — железка тяжелая, от частого пользования не сотрется, какая еще плата.
Хэ Шоуи тоже кивнул: Бери да пользуйся.
Упорствовать дальше означало бы обидеть хозяев, и Се Чжиюнь радостно согласился: Ну тогда порешим так: послезавтра спозаранку мы с Да Шанем будем поджидать народ на площадке перед вашим домом, чтобы не бегать из угла в угол. На глазах у всех и людям спокойнее.
Отлично, всё ты обмозговал с умом. — Видя, сколь здраво рассуждает этот парень, Хэ Шоуи проникся к обоим чужакам еще большим уважением.
Даже к вечно доставлявшим хлопоты братьям Тяньмину и Тяньчжу он теперь относился снисходительнее — по крайней мере, в людях этот юноша разбирался безошибочно.
Всё было оговорено, и задерживаться дольше они не стали, поднявшись, чтобы проститься.
Беда! Спасайтесь! Драка!
В этот момент снаружи донесся чей-то отчаянный вопль, который стремительно приближался, судя по всему, направляясь прямо к ним.
Хэ Шоуи даже забыл о гостях; помрачнев лицом, он широким шагом выскочил за порог и рявкнул: Кто с кем сцепился? Где?!
Дядя Мантянь сородичами Цю, прямо у них во дворе, уже кровь пролилась!
И дня не проходит без скандалов. — Лицо Хэ Шоуи сделалось еще страшнее, он тяжело взревел и бросился бежать.
Принесший дурную весть мужчина жадно глотнул воздуха и тоже припустил следом, но не тут-то было — кто-то оказался проворнее его.
Чжан Юймэй с тревожным сердцем смотрела на бесшумно умчавшихся братьев, мелко семеня за процессией и бормоча себе под нос: Ишь, смутьяны проклятые, никак им не живется в мире.
В мгновение ока у ворот остались лишь Се Чжиюнь с Ци Шанем.
Они переглянулись с неизбывной досадой на лицах.
В конце концов им оставалось лишь запереть калитку и неторопливо повести ослика вверх по горной тропе.
Они вовсе не желали вмешиваться в чужие семейные дрязги, но на беду дом Лю Мантяня стоял как раз на пути к их жилищу.
Обычно плотно запертая калитка сейчас гостеприимно распахнулась настежь. Облюбованная телегами пыльная дорога кишела зеваками: люди сбились в кучки и оживленно тыкали пальцами внутрь двора, перешептываясь.
Издалека донесся громовой окрик Хэ Шоуи: Вы что творите?! А?! Родные люди, а глотки друг другу режете, на кого вы похожи!
Кто-то в сердцах огрызнулся: С каких это пор мы родня этому бессовестному ублюдку?
Все были слишком увлечены представлением, и уступать дорогу никто не собирался, так что путникам поневоле пришлось остановиться.
Се Чжиюнь заглянул в щель между створок и смутно разглядел во дворе больше десятка человек. Помимо семейства Хэ, остальные разделились на два лагеря.
С одной стороны толпились защитники старика Лю, судя по всему, родственники по линии Цю; с другой заправляла Чжан Юаньлань, а рядом крутились две смутно знакомые фигуры — напрягши память, Се Чжиюнь припомнил, что это были те самые скандальная тётушка с сыночком, которые трепали им нервы при покупке свадебных нарядов.
http://bllate.org/book/28044/3395146
Готово:
