Только он договорил, как позади раздался хруст, заставивший его подпрыгнуть на месте.
Се Чжиюнь отступил в сторону, отбросил сломанную ветку, выглянул из-за спины Ци Шаня и неловко улыбнулся:
— Извините, мы тут просто проходили мимо, услышали шум и решили посмотреть.
Увидев, что перед ним безобидный парнишка, Лю Сюй с облегчением выдохнул. Бросив взгляд на своего отца, который всё ещё поглаживал себя по груди, пытаясь перевести дыхание, он почувствовал, что лодыжка заболела ещё сильнее, но всё же превозмог боль и поздоровался:
— Вы ведь из округа Цинчжоу?
Деревня Хэюань была небольшой, и утаить здесь что-либо трудно: весть о том, что на гору пришли двое беженцев, уже вовсю гуляла по селению. Лица этих двоих были незнакомы, так что Лю Сюй сразу во всём разобрался.
Заметив, что перед ним молодой парень, Ци Шань заблаговременно отвернулся и отошёл в сторону, предоставляя Се Чжиюню вести разговор.
— Да, — кивнув, подтвердил тот и, заметив бледность на лице Лю Сюя, невольно обеспокоился: — Что с тобой?
Лю Сюй указал на сломанную ветку рядом:
— Оступился, упал и повредил ногу.
Почувствовав, что Се Чжиюнь не замышляет дурного, он немного посомневался, а затем попросил:
— Отец беспокоится, что я останусь один, не могли бы вы побыть со мной немного, пока он сходит домой и позовёт кого-нибудь?
Ничего сложного в этом не было, и Се Чжиюнь охотно согласился.
Однако отец Лю Сюя наотрез отказался. Посмотрев на Ци Шаня, он замахал руками:
— Разве так можно? Тут же посторонний мужчина!— А, Чуньшэн! — вспылил Лю Сюй. — Это нельзя, то нельзя, чего ты в конце концов добиваешься? И этот парень здесь, что за глупости ты мелешь?
Накричав на отца, он тут же поспешно извинился перед Се Чжиюнем:
— Мой отец не со зла, он просто переживает, вы не принимайте близко к сердцу.
Се Чжиюнь махнул рукой. Опасения старика Лю были вполне понятны: пусть сами они вели себя честно и праведно, всегда найдутся любители посудачить языками.
Немного растерявшись, он повернулся к Ци Шаню.
Тот почесал в затылке:
— Может, сходить за ослом и отвезти его вниз с горы?
Он только что слышал, как старик Лю сомневался, кого бы позвать на помощь. Впрочем, и правда: будь дома крепкий мужчина, стали бы они отправлять двух юношей в горы за хворостом? Раз уж выдалась такая встреча, почему бы не довести дело до конца.
Лучшего решения и придумать было нельзя, и Се Чжиюнь сначала спросил мнение отца Лю.
Услышав это, старик Лю расплакался ещё сильнее, но теперь уже от переполнявшей его благодарности.
***
Договорившись, они отнесли первую вязанку хвороста домой и, не давая себе передышки, сразу же привели осла.
В чаще леса царил такой бурелом, что ехать на осле было трудно. Сначала Ци Шань и старик Лю прорубили топорами тропинку, соединившую лесную чащу с дорогой, ведущей вниз, и лишь после этого смогли аккуратно усадить Лю Сюя на ослиную спину.
Нога Лю Сюя, судя по всему, была серьёзно повреждена — стоило ему хоть чуть-чуть пошевелиться, как лицо его кривилось от боли, поэтому двигаться приходилось очень медленно. Ковыляя больше часа, они наконец добрались до его дома.
Во дворе возвышалась глинобитная стена выше человеческого роста, ворота изнутри были заперты на засов, а из трубы над крышей тонкой струйкой поднимался белый дым.
— Отец, мама, отворите же!
Старик Лю окликнул домочадцев, но никто не отозвался. Он подошёл и постучал в ворота раз семь или восемь, пока наконец изнутри не послышался шум.
Дверь ещё не успели открыть, как до них донеслись раздражённые ругательства голосом, похожим на разбитый медный таз:
— Ты что, душу потерял? Не мог нормально дров нарубить, припёрся раньше времени, лишь бы от работы отлынить! Чуньшэн и вправду ослеп, раз женился на таком никчёмном человеке — с утра до ночи палец о палец не ударит, только и знает, что... жрать.
Низкорослый старик со сморщенным лицом распахнул створку, но, увидев Ци Шаня и Се Чжиюня, тут же замолк — впрочем, всего на мгновение. Бросив взгляд на сидевшего на осле Лю Сюя, он снова упл бока в боки и зашелся ядовитой тирадой:
— Ах ты паршивая шавка, ради двух шагов уселся на осла, совсем стыд потерял!
Ци Шань нахмурился и, сделав шаг вперед, заслонил собой Се Чжиюня.
Стоявший рядом Цю Гу вжался в плечи и всхлипнул:
— Отец, Сюй-гэр упал с дерева, боюсь, он повредил кость.
— Ленивая скотина найдёт тысячу причин! — Чжан Юаньлань уже выпалил это, как вдруг вспомнил, что у ворот стоит чужой осел, и слегка скривил губы. — Тьфу, ваш осел с виду такой работящий, совсем не то что эти два дармоеда. Бесполезные чурбаки, тащите его скорее в дом, только людей позорите.
Видя, что Чжан Юаньлань и не думает помогать, Цю Гу не смел возражать и бросился поддерживать Лю Сюя сам. Се Чжиюню стало жаль его, и он подбежал на помощь, заставив Цю Гу с благодарностью кивать и кланяться.
Чжан Юаньлань с самого начала и до конца не притронулся ни к чему. Стоя у входа, он с фальшивой улыбкой обратился к Ци Шаню:
— Только хлопот от вас, ещё и заставили нас навозиться. Мы тут к приёму не готовы, может, зайдёте в дом посидеть, чайку вскипятить?
Ци Шань промолчал. Дождавшись, пока отец и сын скроются за дверью, он потянул за уздечку и спросил Се Чжиюня:
— Идём назад?
Пострадавшего доставили, а дальше — чужие семейные дела, к ним они не имели никакого отношения. Се Чжиюнь отвёл взгляд и кивнул.
— Поедешь на осле?
— По ровной дороге я и сам пройду, пусть осел тоже отдохнёт, а там перед подъемом в гору посмотрим.
Разговаривая, они зашагали прочь.
Чжан Юаньлань, которого проигнорировали полностью, ничуть не рассердился — главное, что не потребовали платы за помощь. Он тут же стремглав захлопнул калитку на засов и свирепой походкой направился в комнату Лю Сюя.
Из-за этой суматохи полдень давно минул. Небо заволокло серо-белыми тучами, солнце скрылось за плотной пеленой, не пропуская ни капли тепла, отчего стало по-настоящему зябко.
Щёки Се Чжиюня раскраснелись от холода, и он машинально спрятал руки в рукава.
Ци Шань неожиданно перевёл осла на другую сторону дороги. Се Чжиюнь удивлённо взглянул на него, а затем его глаза сочувственно сощурились: мужчина был высокого роста и крепкого телосложения, и когда он встал с той стороны, откуда дул ветер, то загородил большую его часть, так что на ледяном ветру стоять стало намного легче.
— Сначала сходим к месту вырубки, заодно заберём дровяной хворост, чтобы лишний раз не бегать.
— Хорошо.
Поднявшись в гору, Се Чжиюнь вёл осла по тропинке, а Ци Шань дважды сбегал в чащу, вытащил оставшиеся дрова и привязал их лозами к ослиной спине.
Дорога обратно к пещере, которую Ци Шань прорубил собственным тесаком, была узкой. Осел, нагруженный по обе стороны огромными вязанками хвороста, продвигался с ещё большим трудом, то и дело цепляясь за ветки кустарника.
Пройдя часть пути, животное взбунтовалось. Как его ни уговорывали, как ни ругали, осел упárся всеми четырьмя ногами и наотрез отказался двигаться дальше. В конце концов пришлось нарвать сухой травы и дать Се Чжиюню, чтобы тот шёл впереди и манил упрямца, и только так удалось завести его к пещере.
Скинутый хворост не стали сразу заносить внутрь, а сложили прямо у ослиного навеса — после того как он немного побудет на ветру и солнце, топить печь станет легче.
Осел порядком устал, так что следовало напоить его и накормить травой. Каждое утро, выводя животное, Ци Шань брал с собой целый пучок травы, а воды из бассейна хватало сполна, так что бегать к источнику отдельно не требовалось.
Кормить осла помощь не требовалась, поэтому Се Чжиюнь прихватил сосновые шишки и, толкнув дверь, вошёл в пещеру.
Из-за затянувшейся дороги они пропустили обед, а до ужина было ещё далеко. Се Чжиюнь развёл огонь, взял в углу несколько клубней кудзу, палкой выкопал в золе ямку и зарыл их в угли. Затем он взял глиняный кувшин и вышел за водой.
Ци Шань привязал осла под навесом и, глядя, как тот с аппетитом жует траву, оставил его в покое. Плотно закрыв дверь, он сначала побежал к каменному бассейну сполоснуть руки, а затем догнал Се Чжиюня и перехватил у него кувшин.
— Не зря говорят: упрямый, как осёл. Если не хочет идти — с места не сдвинешь.
— Это мы его растревожили, раньше он был очень послушным. — Се Чжиюнь вспомнил, как Ци Шань только что противостоял упрямому животному, и невольно улыбнулся. — Сегодня ещё пойдем за дровами?
— В такое время много не нарубишь, давай завтра. Сначала вскипячу воду, разделаю курицу, её ведь ещё тушить придётся.
— Добавить что-нибудь? Редьку или капусту? Я пойду помогу помыть.
Ци Шань ворохнул угольки, водрузил на них кувшин и, задумавшись над словами парня, счёл, что овощи не очень подойдут.
— Ничего не надо, давай после заглянем в бамбуковую рощу, поищем побеги бамбука. Вот с ними курица получится невероятно ароматной.
— Разве мы не исходили ту бамбуковую рощу вдоль и поперёк? Никаких побегов я там не видел, они же вроде только весной появляются?
— Зимой они тоже есть, просто прячутся под землей, их трудно заметить.
Се Чжиюнь мгновенно загорелся и тоже захотел пойти, и Ци Шань, разумеется, согласился взять его с собой.
Чтобы сэкономить время, они дождались, пока испечётся кудзу, захватили мотыгу с бамбуковой корзиной и, поедая на ходу сладкие клубни, направились к бамбуковой роще.
Ветер неприятно холодил лицо, но горячие клубни кудзу приятно согревали руки.
У самого Ци Шаня опыта в поисках зимних побегов бамбука было немного, так что оставалось полагаться лишь на удачу. Выбрав толстый бамбуковый стебель, он разгребал толстый слой опавших листьев у корней и, заметив бугорки или трещины в земле, принимался копать.
После трех-четырёх неудачных попыток они наконец разглядели крошечный кусочек желтовато-коричневой чешуйки.
— Это оно? Скорее выкапывай, посмотрим! — радостно воскликнул Се Чжиюнь.
Ци Шань кивнул и, сделав ещё несколько взмахов мотыгой, полностью обнажил короткий, пухлый побег.
— И правда есть, какой большой! — Се Чжиюнь поспешно подставил бамбуковую корзину и, ощутив внезапно отяжелевшую ношу, расплылся в счастливой улыбке.
Обретя первую добычу, спутники воспряли духом. Продвигаясь дальше, они вдруг заметили следы чьих-то недавних раскопок — по всей видимости, здесь уже побывали деревенские жители.
Пришлось сменить направление, и после недолгих поисков им удалось выкопать ещё три-четыре побега.
— На один раз хватит. Время позднее, пора возвращаться?
Зимой темнеет быстро, а впереди ещё разделка курицы и варка супа, задерживаться в лесу было нельзя. Се Чжиюнь, хоть и испытывал лёгкое сожаление, прекрасно всё понимал и радостно согласился.
Ци Шань счистил налипшую на мотыгу землю и заметил:
— Через пару дней придём сюда снова, наберём побольше, можно будет отнести на продажу в городок.
— Угу, да и кудзу на вкус неплох, за него тоже можно выручить немного денег.
Побеги казались большими лишь на первый взгляд — когда Се Чжиюнь очистил их от жёсткой шелухи, съедобной мякоти осталось совсем чуть-чуть. Но поскольку достались они бесплатно, жалеть было не о чем.
Следуя наставлениям Ци Шаня, парень заново вскипятил воду, опустил очищенные побеги в кипяток, бланшировал их, а затем выловил и нарезал крупными кусочками.
Шелуху от побегов он выбрасывать не стал — мелко покрошил и отнес в ослиный хлев.
Тем временем Ци Шань выпотрошил трёх птиц, ощипал их и опалил над открытым огнем, чтобы избавиться от оставшихся пушинок. Затем он тщательно промыл тушки, порубил их на небольшие кусочки и замариновал с солью и имбирем.
В диких горах водилось немало зверья, поэтому потроха и перья нельзя было оставлять где попало: Ци Шань выкопал в отдалении яму и закопал туда всё вместе с испачканной кровью землей, после чего со спокойной душой вернулся к приготовлению ужина.
Большой чугунный котел требовался для варки риса и жарки блюд, поэтому куриный суп решили готовить в глиняном горшке.
http://bllate.org/book/28044/3395141
Готово:
