Стоило ему умереть, как главный герой тут же смог бы выйти наружу, собрать награды и завершить повышение уровня.
Пока он метался между двумя вариантами — встать на путь демонического культивирования и восстать против Небесного Пути или просто дожидаться смерти, Лу Сюйюнь услышал от матери первоначального владельца тела потрясающую новость.
Мать Ю Цинхэ давным-давно, тяжело раненая, скиталась по Смертному Миру, где её спасла мать первоначального владельца тела.
В благодарность мать Ю Цинхэ подарила ей нефритовую подвеску и пообещала, что если у той или её сына возникнут проблемы, они могут отправиться в Секту Тайсюань и найти приют там.
И дело было даже не столько в самом убежище в Секте Тайсюань, сколько в том, что мать первоначального владельца тела спасла жизнь матери Ю Цинхэ.
А ведь Ю Цинхэ был одним из тех великих небожителей в этом романе, кто смеется последним. Если ухватиться за это толстое бедро, кто знает, может, удастся выжить под защитой ауры главного героя.
Поэтому Лу Сюйюнь, не теряя ни минуты, прихватил нефритовую подвеску и отправился на поиски покровителей.
Кто же мог ожидать, что Небесный Путь выдаст столь безумный фокус, устроив им сужденный свыше брак.
Неужели этот проклятый Небесный Путь решил руками Ю Цинхэ прикончить его на месте?
Лу Сюйюнь краем глаза глянул на Ю Цинхэ и заметил, что тот сверлит его столь яростным взглядом, будто эти глаза могли превратиться в стрелы и пронзить его насквозь тысячу раз.
Лу Сюйюнь украдком сглотнул: ему казалось, что следующим средством Небесного Пути по его уничтожению станет как раз этот Ю Цинхэ, который сейчас готов был разорвать его на куски.
Знал бы он, чем всё обернется, ни за что бы не пришел сам в эту ловушку. Лу Сюйюнь был готов взвыть от безысходности и лихорадочно думал: не поздно ли ему еще сбежать?
Не успел Лу Сюйюнь претворить свои мысли в жизнь, как его полуприволокли-полупритащили в главный зал Секты Тайсюань, чтобы вынести приговор.
Главу Секты Тайсюань, пребывавшего в уединении, нагло вырвали из затворничества и заставили выйти наружу, чтобы взять ситуацию под контроль.
В конце концов, Ю Цинхэ был не обычным учеником, а признанным будущим Главой Секты, и любые дела, связанные с ним, имели первостепенное значение.
Глава Секты Тайсюань, Цзян Юйбай, выслушав предысторию дела, восседал на почетном месте, погруженный в долгое молчание.
Затем он холодным взглядом окинул сидевших внизу старейшин, которые из-за этого инцидента завязали ожесточенный спор.
— Да он же просто смертный, пусть займется Бессмертным Культивированием! Секта Тайсюань способна влить столько ресурсов, что он неизбежно ступит на путь культивации.
— Легко сказать! Сколько ему лет? Если обучать его культивации, сколько же ресурсов придется на него потратить, и главное — когда этому придет конец?
— К тому же он мужчина, а Цинхэ не питает интереса к подобному.
— Испугался за интересы? Разве они могут противостоять воле Небесного Пути?
— Да бросьте, он всего лишь мальчишка-смертный. Женятся, поживут пару десятков лет в мире и согласии, уважая друг друга, а потом он обратится в горсть праха. К тому же он сам явился искать защиты у Цинхэ: Цинхэ покровительствует ему несколько десятилетий, тем самым и долг благодарности вернет, и волю Небесного Пути исполнит — разве не идеальное решение? А после Цинхэ сможет найти себе другую пару, и это будет вполне естесно, не нарушая волю Небесного Пути!
Это предложение внес старейшина Пика Пилюль Гу Цзян. Он всегда отличался основательным подходом к делам, и придуманный им выход учитывал самые разные аспекты.
Остальные старейшины, выслушав его, сочли этот вариант вполне осуществимым. И впрямь идеальное решение: обычный смертный проживет максимум около ста лет, а в Секте Тайсюань его будут содержать в сытости и комфорте — ни хлопот особых, и долг Ю Цинхэ будет отдан.
Придя к единому мнению, старейшины устремили взгляды на Главу Секты, надеясь, что тот скажет свое слово и окончательно утвердит это решение.
Разве они не видели, что у Ю Цинхэ лицо было чернее тучи от начала до конца и он явно был всем недоволен?
Только слово Главы Секты могло заставить Ю Цинхэ смириться.
Пусть это и было неким ущемлением для Ю Цинхэ, но для него же данный способ оставался наименее болезненным.
В конце концов, против брака, предначертанного Небесным Путем, не пойдешь, а те, кто решался сопротивляться, неизбежно были отвергнуты Небесным Путем.
Сколько веков Секта Тайсюань ждала появления такого талантливого ученика, как Ю Цинхэ? Как можно было перечеркнуть его надежды на Великий Путь из-за подобной чепухи?
К всеобщему удивлению, Цзян Юйбай не стал приказом принуждать Ю Цинхэ к согласию, а вместо этого перевел взгляд на жавшегося в углу с озадаченным лицом Лу Сюйюня и мягко спросил:
— А ты согласен?
Лу Сюйюнь погрузился в раздумья. Если действовать по плану, предложенному старейшинами, то на роль фиктивных супругов ради видимости он, пожалуй, мог бы и согласиться.
В конце концов, удастся урвать пару десятков лет спокойной жизни, а если возникнут какие-то непредвиденные обстоятельства, можно будет просто сбежать.
Однако Ю Цинхэ явно терпеть его не мог, и если он сейчас согласится, разве это не усилит гнев Ю Цинхэ?
Цзинь!
Блеснкнул холодный свет — меч вылетел из ножен. Это Ю Цинхэ, сжав рукоять длинного меча, в одно мгновение преодолел расстояние и приставил лезвие к самой шее Лу Сюйюня. От ледяного прикосновения по телу Лу Сюйюня побежали мурашки.
Ю Цинхэ в упор, с нескрываемой яростью во взгляде уставился на Лу Сюйюня, словно собираясь сожрать его живьем, и громовым голосом процедил:
— Какую пакость ты задумал?
Сначала явился сюда, прикрываясь материнским долгом благодарности Секте Тайсюань, а теперь этот предопределенный Небесами брак по нефритоввой подвеске?
Чушь! С чего бы ему, Ю Цинхэ, состоять в предначертанном Небесами союзе с каким-то мужчиной?
Он ведь вовсе не предрасположен к подобным связям.
И неужели этот парень теперь специально ломает комедию? Пытается выбить из Секты Тайсюань какие-то особые условия?
Присутствующие старейшины даже не успели вмешаться: они хотели сделать строгий выговор, но должны были считаться с присутствием Главы Секты.
А Лу Сюйюнь, замерший перед холодным лезвием у своей шеи, оцепенел и от страха не смел вымолвить ни слова, отчего лицо Ю Цинхэ сделалось еще мрачнее.
Видя, что если Лу Сюйюнь немедленно ничего не скажет, Ю Цинхэ того и гляди снесет ему голову, Цзян Юйбай взмахнул рукавом.
Эта волна ци заставила Ю Цинхэ отступить на несколько шагов назад. Глава Секты нахмурился и с укором в голосе произнес:
— Раз Небесный Путь определил союз между тобой и этим юношей, на то есть своя причина и закон кармической связи. Какое отношение этот мальчишка имеет к случившемуся? Ты столько лет занимаешься культивацией, и неужели из-за каприза судьбы готов сорвать зло на ни в чем не повинном смертном?
Ю Цинхэ остался непреклонным и все еще кипел от гнева.
Но, заметив неодобрение во взгляде Цзян Юйбая и понимая, что его выражение лица разочаровало Главу Секты, он убрал меч и сложил руки в приветствии:
— Ученик осознал свою ошибку.
Однако вид у него по-прежнему оставался крайне непокорным.
Цзян Юйбай потер межбровьем. Он изначально не собирался вмешиваться в личную жизнь учеников — у них есть родительское слово, воля свах и собственные чувства, зачем ему было лезть в это дело?
Но раз теперь здесь замешан предначертанный Небесами брак, оставаться в стороне он больше не мог.
При этих мыслях Цзян Юйбай начал производить пальцами расчеты, и выражение его глаз постепенно сменилось с недоумения на крайнее изумление. Взгляд, которым он теперь смотрел на Лу Сюйюня, был полон глубокой растерянности.
http://bllate.org/book/28040/3395004
Готово:
