Вольный образ жизни Хэ Чанжуна ничуть не тяготил, ему нравилось прятаться в одиночестве по углам и в тишине обдумывать роли. Этот персонаж совсем не походил на те второстепенные роли, что он играл раньше, — у него был реальный прототип, к тому же они были ровесниками.
В те времена желтая пресса процветала, и Хэ Чанжун собрал в старых газетных киосках множество материалов о Цинь Шиюане. В тех же киосках исподтишка продавали брошюрки с тайными историями знаменитостей, так что Хэ Чанжун вполне закономерно стал читателем «Буйного Цинь Си».
Раньше существовали еще и прокаты видеокассет с записанными телепередачами, и Хэ Чанжун то и дело заглядывал туда, пытаясь отыскать все развлекательные шоу, где рассказывали о Цинь Шиюане.
В своем крошечном жилище он одновременно изучал сценарий и копировал сидевшего у него перед глазами Цинь Шиюаня.
Еще во время традиционного ритуала выбора судьбы в младенчестве Цинь Шиюáн ухватился за передававшуюся из поколения в поколение древнюю драгоценную нефритную реликвию. В детстве он поражал всех умом, схватывал на лету и рисование, и игру на фортепиано, а вдобавок обладал природным спортивным талантом. Жаль только, что к пятнадцати-шестнадцати годам он стал бунтовать и распутничать: учебу забросил, целыми днями только и делал, что пировал да развлекался, а вел себя заносчиво и дерзко.
Поведение некоторых повес вызывает лишь отвращение, однако разгульный образ жизни других кажется их истинным призванием — это не только не отталкивает, но напротив, наделяет неотразимым очарованием. Пожалуй, Цинь Шиюань принадлежал ко второму типу. Ему сходили с рук любые бесчинства, что ничуть не мешало ему быть любимчиком в семье и вершить дела направо и налево за ее пределами.
Хэ Чанжун часами напролет, не отрываясь, пялился на ожившего Цинь Шиюаня на экране телевизора.
После выхода «Аристократии» он мгновенно взлетел на вершину славы. Продюсер с улыбкой хлопал его по плечу, обещая выделить для его персонажа отдельный проект, и велел и дальше старательно играть, уверяя, что впереди его ждет великое будущее.
В шоу-бизнесе каждый день рождается новая звезда, но у Хэ Чанжуна не было помешательства на мысли о собственной популярности. Помимо того, что ему доводилось насмотреться на актеров, которые после взлета стремительно скатывались на дно и потом наравне с ним боролись за роли второго плана, он и в профессию-то попал скорее потому, что его несла по течению жизнь. Деньгам он предпочитал жизнь в чужих образах.
Он поистине не ожидал, что ему доведется встретиться с Цинь Шиюанем. Это потрясение намного превзошло все его жизненные ожидания. Он не мог толком объяснить свои чувства — в голове крутилось лишь то, что раз ему еще предстоит играть этого человека, то повидаться с ним и поучиться у него воочию будет совсем не лишним.
Если вы думаете, что тот месяц с лишним был похож на романтическую идиллию, вы глубоко заблуждаетесь.
Вспоминания об этом теперь, Хэ Чанжун допускал, что Цинь Шиюаню просто стало любопытно, что за смельчак решился его изображать. Увидев его вживую, он наверняка испытал жестокое разочарование. Тот Хэ Чанжун уже привык к молчаливости в мире шоу-бизнеса, где вовсю бушевали слухи, держался с людьми неуклюже и уж точно не блистал выдающимися талантами, способными поразить воображение.
Все это казалось донельзя блеклым и скучным для Цинь Шиюаня, чей порог пресыщения интереса находился на недосягаемой высоте.
Цинь Шиюань тогда вызывающе бросил ему: — Тебе нравится играть других людей, потому что ты не умеешь быть самим собой?
Его погрязший в долгах агент вечно твердил, что у Хэ Чанжуна потрясающая толстокожесть. Когда впоследствии бесчисленное количество раз Хэ Чанжун был не в силах остановить воспоминания об этих словах Цинь Шиюаня — и каждый раз это отзывалось болью в груди, — он наконец осознал: тогда он был ранен.
Беда не приходит одна: в тот год ни одна кинопремия города не удостоила Хэ Чанжуна даже номинации. Следом на целых полтора года он остался без работы. Агент-должник сбежал, оставив на нем висеть пятимиллионный долг.
Шагая по улице, он услышал, как хозяин старого газетного киоска окликнул его: — Эй, парень, что ж ты так долго к нам не заглядываешь?
Хэ Чанжун молча покачал головой. В этом больше не было нужды. Цинь Шиюань уехал за границу.
Но небеса не оставляют человека без выхода. Сестрица Ю разглядела его потенциал и привела в недавно созданную Старым Дуном кинокомпанию, где сама же и стала его менеджером. Те пять миллионов долга взяла на себя фирма, наняв адвокатов для судебных разбирательств.
Благодаря связям Сестрицы Ю Хэ Чанжун получил роль в артхаусной ленте «Пылающее лето», прокат которой разрешался лишь за рубежом.
«Пылающее лето» повествовало об истории восемнадцатилетнего юноши, влюбившегося в сорокалетнюю соседку, замужнюю женщину. У этой запретной страсти не было будущего, и в конце концов юноша зарезал любимую, а затем покончил с собой. Их тела нашли в лесополосе неподалеку от дома — именно там они встретились впервые.
Двадцатидвухлетний Хэ Чанжун понятия не имел, сможет ли он вместиться в оболочку восемнадцатилетнего паренька, но мудреные реплики почему-то откликнулись в нем с первого же прочтения: разлука с ней — несчастье, а сближение — несчастье вдвойне. В разлуке с ней тоска невыносима, а рядом с ней тоска становится еще глубже.
Съемки фильма стартовали в разгар лета в живописной деревушке. Облаченный в рубашку с коротким рукавом Хэ Чанжун на полной скорости мчался через лес. Бегом он стремился ощутить юношескую безрассудность и радость бытия своего персонажа по имени Сяо Ле.
Однако при встрече с Мин Ся Сяо Ле терялся. Он тайком, с детским любопытством и неловкостью, следил за каждым движением женщины.
Кульминацией картины стала сцена, где Сяо Ле наносит удар ножом Мин Ся.
В момент, когда лезвие фруктового ножа вошло в плоть, перед глазами Хэ Чанжуна вдруг возникло лицо Цинь Шиюаня.
Он до смерти испугался, судорожно разжал пальцы, оступился и рухнул на землю. Охваченный паникой, он отпрянул назад, шатаясь от ужаса. Вглядевшись же пристально, он понял, что перед ним всего лишь лицо актрисы, с которой он играл в паре целый месяц.
— Снято!
Эту сцену отсняли с первого дубля. Съемочная площадка взорвалась аплодисментами и ликованием.
— Ай да молодец, мастерски играешь! — возбужденный режиссер подбежал и крепко обнял его.
Придя в себя, Хэ Чанжун выдавил из себя натянутую улыбку.
Воспоминания растаяли. Хэ Чанжун поднялся с постели и подошел к окну.
Если оглянуться назад, то именно тот момент, пожалуй, и стал его пробуждением. В нем проросли ростки собственного я, и он начал черпать питательные соки из ролей, чтобы расти над собой.
Зачем же тогда перед его глазами промелькнуло лицо Цинь Шиюаня?
Хэ Чанжун стоял у окна, запрокинув голову. Как раз в этот момент полная луна висела высоко в ночном небе. Тонкая пелена облаков словно окутала ее легкой вуалью, очертания лунного диска смазались и расплылись, придав ночному светилу еще большую таинственность.
Даже в перигее расстояние от Земли до Луны составляет не меньше трехсот пятидесяти шести тысяч километров.
Из-за скверного сна Хэ Чанжун с самого утра занимался восстановительной гимнастикой в тренажерном зале дома Айдена.
Актерам неизбежно приходится сталкиваться с самыми разными физическими нагрузками, поэтому личный тренер разработал для него целый комплекс программ на все случаи жизни. Хэ Чанжун отличался исполнительностью: тренировался усердно, беспрекословно выполняя все указания.
Закончив тренировку, приняв душ и собираясь приступить к завтраку, приготовленному горничной, он вдруг услышал, как в комнату вихрем влетел Айден.
— Старина, я только что проснулся, открыл телефон, а там — та-ак-ой вал сообщений! — он сунул экран прямо под нос Хэ Чанжуну. — Тут сплошные вопросы о том, почему ты до сих пор не добавил их в друзья!
Айден с восторгом рухнул на стоявший рядом стул, переживая происходящее куда острее самого Хэ Чанжуна.
— Ххе, помучай-ка этих толстосумов в неведении, наш триумфатор киноэкрана не должен отвечать по первому щелчку пальцев! — С этими словами он закинул ногу на ногу и застучал пальцами по экрану.
Увидев это, Хэ Чанжун улыбнулся, взял поданную горничной чашку кофе и поставил ее перед Айденом.
— Твой кофе. Умыться-то успел?
— Потом успею. — Скопировав и отправив заготовленный ответ последнему адресату, Айден перевел взгляд на него. — Так когда ты уже добавишь их в контакты?
Хэ Чанжун уже и не помнил всех тех людей, что совали ему визитки на банкетах. Но коль скоро он не испытывал отвращения к самой идее заводить романы, стоило дать кому-то шанс. Он слегка приподнял бровь: — После завтрака?
Айден проявил чуткость: — Без проблем, добавишь позже, инициатива в твоих руках. — И тут же предложил: — Как насчет того, чтобы сегодня прокатиться со мной и послушать морской бриз?
Погода стояла великолепная, самая что ни на есть подходящая для прогулок.
В яхт-клубе Айден шел впереди, ведя за собой Хэ Чанжуна, за которым семенили трое слуг и два повара — процессия выглядела весьма внушительно, когда они направлялись к его моторной яхте с флайбриджем.
Хэ Чанжун усмехнулся: — Только сейчас от тебя повеяло настоящим богатеньким наследником.
— Эй, в обычной жизни я человек простой, но в моменты отдыха надо уметь держать марку, иначе какой смысл быть богачом?
Стоило Айдену разок позволить себе подобную роскошь, как он тут же привлек внимание кое-кого из присутствовавших в порту.
Едва они ступили на борт и собрались велеть слугам откупорить бутылочку шампанского, как объявились незваные гости.
— Здравствуйте, господин Айден, господин Хэ! — обратился к ним молодой мужчина в форме работника марины, выдерживая почтительный тон. — Прошу прощения за беспокойство.
Айден с любопытством оглядел его: — Простите, а вы?
— Я сотрудник яхты господина Цинь Шиюаня. Господин Цинь узнал, что вы сегодня тоже здесь, в марине, и передал приглашение составить ему компанию на борту. Что вы на это скажете?
Переглянувшись с Хэ Чанжуном, Айден тут же принял решение: — Идем!
Причал оставался прежним, но яхты стояли совершенно другого уровня. Сорокаметровая трехпалубная Azimut Grand Trideck из углеродного волокна с концепцией корпуса D2P сочетала в себе комфорт водоизмещающего судна и ходовые качества глиссера. Эта стеклопластиковая красавица сияла под лучами солнца так ярко, что слепило даже сквозь солнцезащитные очки.
Айден встал перед судном Цинь Шиюаня, демонстративно приложив руку ко лбу козырьком, и с вздохом изрек: — Проклятые капиталисты.
Хэ Чанжун рассмеялся и хлопнул друга по плечу, утешая товарища, сраженного контрастом масштабов.
— Прошу сюда, господа. — Молодой человек проводил их до второй палубы, после чего остановился и указал дорогу на террасу с разноуровневой планировкой.
— А вот и гости! — посчастливыйся окрик раздался с террасы, на которой показалась высокая фигура с сияющей улыбкой. — Кинозвезда Хэ, Айден, давненько не виделись!
Хэ Чанжун сразу узнал этого человека: Сун Иньняня, представителя старого денежного клана Сун и главу транснациональной развлекательной корпорации, который несколько лет назад выкупил долю в компании Старого Дуна и Сестрицы Ю, так что формально он приходился им наполовину боссом.
Хотя имя Сун Иньняня звучало весьма поэтично, сам он родился и вырос за границей, отличался прямолинейным нравом и был начисто лишен какой-либо сдержанности или скрытности.
— Фрэнк! — Айден тут же подскочил к нему и заключил «отца-босса» в объятия. — Разве ты не в Каннах по делам?
— Ха-ха-ха, каждый год одно и то же, надоело! Зато услышал, что приехал дорогой наш актер, и тут же примчался сюда встречать почетных гостей! — От подобных слов на душе становилось тепло, и Хэ Чанжун вежливо поприветствовал его: — Господин Сун, здравствуйте.
Сун Иньнянь перехватил протянутую руку Хэ Чанжуна и тряхнул ее: — Ой, да бросьте вы эти формальности! Идите-ка сюда, я вас кое с кем познакомлю!
Разноуровневая терраса являлась инновационным решением архитекторов этой яхты: находясь там, ты видишь всех вокруг, но остаешься скрытым от чужих глаз. Сун Иньнянь завернул за угол, и перед их взорами предстала компания мужчин и женщин — шестеро человек, все как один в светлых одеждах, непринужденно беседовали, кто сидя, а кто стоя, и при виде Хэ Чанжуна дружно повернулись к ним с улыбками.
Сун Иньнянь принялся поочередно представлять их. На борту собрались представители трех из четырех старых финансовых кланов — Сун, Тан и Чжао. Оглядевшись, Сун Иньнянь удивленно бросил: — А куда это запропастился Цинь Шиюань? Если он сейчас же не вернется, я отдам приказ отплывать без него!
http://bllate.org/book/28037/3394594
Готово:
