Звезда Лала
В одиннадцать тысяч сто одиннадцатом году по имперскому летосчислению, в самом-самом дальнем углу покоев Его Величества Императора…
— Ах… м-м…
Вилку стонов и прерывистого дыхания наполняли всю комнату. На широкой белоснежной резной кровати сереброволосый мужчина полустоял на коленях, высоко задрав бёдра. На его белоснежной коже выделялось несколько розоватых следов от шлепков — с первого взгляда было понятно, как именно человек, который сейчас бесчинствовал над ним, баловал его.
Златовласый мужчина перевернул его на спину и заставил оседлать свой живот. В таком положении стоны мужчины стали ещё громче, а янтарные глаза туманным, затуманенным взором смотрели на него, до краёв наполненные любовью.
— Налань… я люблю тебя… — обвив шею мужчины руками, бормотал он.
Мужчина, который неизменно баловал его, лишь яростно входил в него, не оставляя и передышки. Удар за ударом, всё глубже и глубже. Белоснежные крылья за его спиной тоже дрожали от бурного движения.
Затем он широко распахнул крылья, укрывая мужчину в своих объятиях, и начал двигаться ещё яростнее.
Когда остаточная волна наслаждения схлынула, мужчина с янтарными глазами уткнулся лицом в грудь своего партнёра и слабым голосом произмолвил:
— Налань, давай жить с тобой душа в душу…
Златовласый мужчина изогнул бровь, и в глубине его глаз отчетливо промелькнуло отвращение:
— Кто только что говорил: стоит мне заняться с тобой любовью в последний раз, как ты больше никогда не станешь ко мне приставать?
Златовласый мужчина обладал невероятно красивой внешностью: заострённый подбородок, завидно утончённое лицо в форме дынного семечка, вдобавок медовая кожа. Каждая мышца на его теле была пропорционально сложена — если бы он надел одежду, то мог бы показаться худым, но его фигура и впрямь была великолепна…
Однако этот мужчина был сущим подонком.
Двадцать лет назад этот малый соблазнил Его Величество Императора, но маленький принц откусил ему мужское достоинство. Этот тип захотел проверить, функционирует ли его мужское достоинство до сих пор, а будучи единственным неженатым взрослым мужчиной в этом замке…
Он вот так запросто пал жертвой его отравления.
Он всё ещё помнил ту ночь, когда этот гад, раздевшись догола, соблазнял его, а он сам в тот момент поддался похоти, затащил его в постель и в итоге был сожран со всеми потрохами.
Ладно, самое жалостное было то, что он ещё и ухитрился влюбиться в этого подонка…
Златовласый мужчина поднялся с постели, ловко натянул военную форму и, не выказывая ни капли сожаления, отворил дверь, собираясь уходить и даже не взглянув на человека на кровати.
— Налань, не уходи… — с глазами, полными слёз, тотчас взмолился сереброволосый мужчина на постели.
Налань легко и непринуждённо удалился, не оставив за собой и следа.
Земля
2012 год до нашей эры, Китайская Народная Республика, город А, некий жилой массив
— Сяочэнь, я люблю тебя. — Красивый мужчина крепко обнял того, кто был чуть ниже его на полголовы, и произнёс почти умоляющим тоном.
Сюй Чэнь вздохнул, высвободился из мужских рук и усмехнулся краешком рта:
— Кто в своё время говорил, что мы всего лишь партнёры для постели и секса по дружбе? Теперь, когда ты заявляешь о любви, я не могу принять такие щедроты.
Ся Тянь и Сюй Чэнь жили под одной крышей уже два месяца. Они познакомились в гей-баре и в ту же ночь переспали. После той ночи оба сочли телесную совместимость весьма неплохой и решили съехаться.
С самого начала они договорились, что между ними будут исключительно плотские отношения, а такое пошлое слово, как любовь, никто не смеет произносить.
Репутация Сюй Чэня в этих кругах была скверной, но находилось немало тех, кто облизывался на его тело. Ся Тянь полагал, что сможет растопить его сердце своей искренностью и заставить полюбить себя, однако он заблуждался…
Потому что Сюй Чэнь был законченным подонком…
— Сяочэнь… — В глазах Ся Тяня читалось полное отчаяние — он никак не ожидал, что Сюй Чэнь окажется настолько бессердечным.
Сюй Чэнь приподнял бровь и равнодушно произнёс:
— Наши отношения подошли к концу, пожалуйста, убирайся из моего дома.
Ся Тянь опустился на колени, его плечи мелко дрожали:
— Умоляю тебя, не бросай меня.
Сюй Чэнь холодно хмыкнул:
— Мы никогда не были вместе, с чего ты вообще взял, что мы расстаёмся?
Сказав это, он не оставил Ся Тяню ни единого шанса, изо всех сил толкнул его и захлопнул железную входную дверь. Потирая руки — на дворе стояла глухая зима, холод пробирал до костей — он сам по себе направился на кухню, бросил в кастрюлю купленную сегодня утром основу для хот-пота и принялся готовить еду. Трапеза в одиночестве вовсе не казалась ему одинокой.
Взломав бутылку пива, Сюй Чэнь расплылся в улыбке, чертовски напоминавшей обольстительного демона.
— Йо-хо, да здравствует холостяцкая жизнь! — радостно воскликнул он, сделал глоток пива и принялся жадно уплетать еду, попутно размышляя: в какой же гей-бар отправиться на охоту завтра вечером?
Первый зимний снег медленно падал на землю, прекрасный и безмятежный; весь город А укутался в серебряный наряд. Сюй Чэнь шёл по снегу, и его обувь издавала шуршащий звук при трении о сугробы.
Веселье в гей-баре прошло не так уж здорово. Хотя стоял Сочельник, и толпа геев собралась вместе развлечься, на ходу выискивая себе пару на ночь, но…
Хотя он сам по себе чистокровный пассив, это вовсе не значит, что он готов отдаться первому встречному, кто пожелает его оприходовать. Да и те люди выглядели слишком уродливо: от дядек до смазливых юнцов — ни единой приглянувшейся физиономии.
У дядьки изо рта воняло, сопляк сам оказался пассивом, чёрт возьми, неужели найти мужика на ночь — такая сложная задача? Выругавшись сквозь зубы, он продолжил путь.
Ему уже исполнилось двадцать пять — как раз тот возраст посередине между юнцом и зрелым мужчиной, именуемый молодостью.
Он от рождения любил мужчин, но вот характер имел на редкость паршивый. Сменив N бойфрендов, он неизменно доводил их до разрыва. Ничего не попираешь, он просто не любил этих мужчин, ему нравилось лишь заниматься с ними любовью.
Подул порыв ветра, и он зябко ёжился, кутаясь в шарф. Кожа на лице покрылась «гусиной шкірою» от мороза, и ему хотелось только одного — поскорее добраться домой, как следует отмыться и лечь спать. Не удается найти кого-то для согрева постели — погреет себя сам.
Едва добравшись до порога, он заметил у своей двери какой-то неясный силуэт. Завидев его, эта фигура тут же поднялась на ноги — оказалось, что это Ся Тянь. Его губы слегка посинели, судя по всему, он прождал здесь довольно долго.
— Сяочэнь, где ты пропадал? — с натянутой улыбкой спросил Ся Тянь.
Тот приподнял бровь:
— А сам как думаешь?
Лицо Ся Тяня стало ещё более бледным. Опустив голову, он промолвил:
— Я хотел встретить с тобой Сочельник.
Поразмыслив, Сюй Чэнь вспомнил, что отопления в доме нет, и спать ночью действительно холодно, так почему бы не приютить его на одну ночь? И дело вовсе не в том, что у него сжалось сердце при виде парня, замёрзшего до состояния ледышки, просто ему самому было холодно, и хотелось найти человека, с которым можно заняться кое-какими упражнениями ради телесного тепла.
— Заходи, — бесстрастно бросил Сюй Чэнь.
Стоило ему открыть дверь и сделать шаг внутрь, как Ся Тянь набросился на него, обхватил за талию и принялся алчно целовать в мочку уха и шею.
Сюй Чэнь нахмурился, повернулся, обнял его в ответ и впился в губы.
Вообще-то Сюй Чэнь очень любил целоваться: это ощущение казалось даже приятнее, чем сам секс. Мягкие, нежные языки соприкасаются, затем следует всасывание, переплетение…
Вскоре оба, совершенно голые, покатились по кровати. Ся Тянь пустил в ход все мыслимые ухищрения, чтобы угодить ему, испещрил поцелуями всё его тело и, позволив ему разгрузиться в своей сцепке, плавно вошёл внутрь.
По правде говоря, Ся Тянь был великолепным партнёром для постели: заботливым, внимательным к нему. Но он просто не любил его — перепихнуться можно, а вот разводить лясы о романтике не разрешалось.
Это и послужило одной из причин их ссоры с Ся Тянем.
Очнувшись вновь, Сюй Чэнь обнаружил, что крепко привязан к постели: левая рука зафиксирована у основания левой ноги, правая точно так же. Подобная унизительная поза на мгновение вызвала у него чувство неловкости, но в следующее же мгновение им овладел страх.
В темноте он увидел, что Ся Тянь сидит напротив и, словно любуясь изваянием, разглядывает его обнажённое тело. Из-за кромешной тьмы выражение лица было не разобрать…
— Ся Тянь, скорее, отпусти меня, — проговорил он мягко, его плечи дрожали, а неукротимый ужас расползался в глубине души.
Ся Тянь медленно двинулся вперёд, и когда Сюй Чэнь разглядел то, что было у него в руках, его лицо побледнело ещё на несколько оттенков: в руке тот держал сверкающий серебром кинжал.
— Сяочэнь, скажи, какого цвета твоё сердце? — Ся Тянь присел рядом с ним и кончиком лезвия принялся легонько водить по его груди, оставляя тончайшие царапины, которые жгло от боли.
Сердце Сюй Чэня ёкнуло, он не смел даже шевельнуться. На улице вовсю бушевал снежный буран, а его лоб покрылся липким потом от пережитого страха. Чувствуя за собой вину и понимая, что в случившемся виноват он сам, он поспешил умерить гордыню и выдавил:
— Сяотянь, я люблю тебя, всё, что я вчера наговорил — пустая болтовня, я просто шутил.
Ся Тянь подозрительно покосился на него: в конце концов, вчерашнее поведение никак не походило на притворство, к тому же бессердечность Сюй Чэня была притчей во языцех в их тусовке.
— Правда? — спросил он.
Он всё же поддался искушению, ведь сидевший перед ним мужчина был его величайшей любовью. Тот говорил, что любит его — как тут было не дрогнуть?
— Да-да, я люблю тебя, безумно люблю! Сяочэнь, развяжи меня, мне очень тяжело. — Хотя Сюй Чэню исполнилось двадцать пять и нрав его был хуже некуда, природа наделила его детскими глазами — чистыми, прозрачными, лишёнными всякой примеси.
Он жалостливо заглянул в глаза Ся Тяню, словно беззащитный котёнок, мягко растянувшись на простынях. Ся Тянь дрожащими пальцами попытался развязать путы.
Едва коснувшись его гладкой кожи, он резко замер. Его глаза наполнились дикой яростью:
— Ах ты дрянь, ты снова меня обманываешь. На самом деле ты просто хочешь сбежать, верно?
— Нет, я люблю тебя, я правда тебя люблю! — Сюй Чэнь ничего не смыслил в любви, а потому не понимал, что слова я тебя люблю, повторенные слишком часто, превращаются в ложь, особенно в столь критический момент.
— Хм! — Ся Тянь издал холодный смешок, ещё крепче сжав рукоять грозного кинжала. — Ха, теперь-то ты спохватился, не находишь, что слишком поздно?
Сюй Чэнь дрожал всем телом, у него застучали зубы. Прежний Ся Тянь всегда казался ему воплощением интеллигентности, и он понятия не имел, что у этого утонченного мужчины есть и такая сторона. Знал бы он — ни за что не стал бы с ним расставаться, умирать ему вовсе не хотелось…
— Не поздно, не поздно, я люблю тебя, я правда тебя люблю…
— Хм, вот вытащу твоё сердце наружу и посмотрю, действительно ли ты любишь меня. — В глазах Ся Тяня блеснуло убийственное намерение. Не успел Сюй Чэнь издавить крик, как холодное лезвие вонзилось ему в грудь…
В полузабытьи он ощутил, как его душа медленно покидает бренное тело, а затем неподалёку возник гигантский чёрный водоворот, втянувший его внутрь, после чего он погрузился в бесконечную тьму.
— И-и-и-и, Ваше Высочество, вы думаете, мой папа не умрёт? — детский плаксивый голосок всхлипывал снова и снова.
— Врач уже приходил, сказал, что он просто ударился головой, ничего слишком серьёзного, — раздался с другого края голос какого-то юноши.
— У-у-у… — ребёнок заплакал ещё надрывнее.
— Цюцю, послушайся. Когда он придёт в себя, я хорошенько его отчитаю и накажу больше никогда не пытаться покончить с собой.
— Ваше Высочество, почему папа так зациклен на этом мерзавце Налане? Тот уже бросил его, а он всё ещё унижается и навязывается, да ещё и устраивает суицид.
— Мм… В книгах пишут, что поведение твоего папы называется словом «шлюхин сын».
— Шлюхин сын… — бормотал детский голосок. — Шлюхин папа, шлюхин папа, просыпайся же! Не умирай, если ты умрёшь, у маленького Цюцю не останется папочки, у-у-у-у-у…
Сюй Чэнь нахмурился: откуда здесь взялся ребёнок? Какая досада, с самого утра устраивает здесь плач по усопшим, так и подмывает отходить его по заднице.
— Ваше Высочество, Ваше Высочество, папины брови шевелятся, шевелятся…
Взбешённый Сюй Чэнь распахнул глаза, намереваясь задать этому сопливому малому знатную побудку, но, к его изумлению, перед ним предстал вовсе не грязный плаксивый ребёнок, а маленький мальчик в аккуратном парадном костюмчике, за спиной которого торчала пара крошечных белых крылышек.
Малыш вытаращил глаза, и тут Сюй Чэнь с удивлением заметил, что глаза у того янтарного цвета, да к тому же со зрачками-щелками, чем-то напоминающими змеиные…
В этот момент в поле зрения попало ещё одно лицо — красивый юноша в белом наряде с огромными светло-зелёными глазами. Убедившись, что он пришёл в себя, юноша с облегчением выдохнул и произнёс:
— Дворецкий-змеелюд, вы наконец-то очнулись.
Сюй Чэнь поморгал, собираясь приподняться, но ощутил в голове такую дикую боль, что простонал:
— Эй, вы кто такие?
http://bllate.org/book/28023/3393323
Готово:
