Цзин Сяо тяжело дышал, со лба катился пот, во взгляде читалось упорное несогласие. Губы его шевельнулись, но возразить он так и не посмел.
У Вэньтао снова перевёл взгляд на Е Чжиин: — А ты, Е Чжиин? Где твои перемещения? Где перекрытие площадки? Я знаю, что у тебя особая ситуация, но раз уж вышел на корт, нужно искать выход. Какой толк просто языком трепать?
Тонкие губы Е Чжиин сжались в ниточку, и он, точно так же как и Цзин Сяо, с каменным лицом промолчал в ответ.
Он понимал: заставляя его продолжать тренировки и добиваться сыгранности с напарником, наставник У тоже испытывает колоссальное давление.
— На кого вы вообще похожи! — У Вэньтао швырнул планшет для записей на стоявшее рядом кресло, издаив громкий стук. — Никакого командного взаимодействия, слаженность на нуле! С таким подходом, не говоря уже о соревнованиях, вы и внутренний спарринг в один сет не продержитесь. Трата времени и расточительство талантов!
Он заставил себя сделать глубокий вдох, напоминая себе, что перед ним два одиночника с совершенно разными характерами. Переход в парный разряд и превращение в напарников изначально требуют долгой притирки, и нынешняя ситуация — вовсе не их вина.
Но… но кто может поручиться за будущее Е Чжиин?
Чтобы продолжить тренировки и выступления, Е Чжиин подписал с командой соглашение об отказе от ответственности, означающее, что любые происшествия с ним никак не связаны с решениями руководства. На словах-то оно так, но неужели они и впрямь способны проявить такую бессердечность?
А ещё Цзин Сяо… Заставлять его переходить из более привычной одиночки в парный разряд — если это не принесёт результатов, разве не окажется, что они попусту потратили время и погубили отличного молодого игрока?
У Вэньтао махнул рукой в сторону выхода из зала: — На сегодня совместная тренировка закончена. Вы двое — чтобы духу вашего здесь не было с этой же секунды! Идите по своим комнатам, каждый пусть напишет отчёт о тренировке и завтра утром положит мне на стол. Если напишете кое-как — даже не думайте прикасаться к ракеткам.
Остальные спортсмены, продолжавшие тренироваться в зале, уже давно тайком замедлили темп, а самые смелые ещё и поглядывали украдкой.
Цзин Сяо пнул стоящую у бортик корзину для мячей. Конструкция качнулась, но ни единого мяча из неё не вылетело.
То ли пинок помог ему выпустить пар, то ли нет, но в следующий момент он снова согнулся, подобрал с пола несколько падавших воланов и вернул их в корзину. Затем, даже не взглянув на Е Чжиин и У Вэньтао, он направился прямиком в раздевалку, не оглядываясь — казалось, от его спины исходят искры.
Вся грязная работа была уже сделана, так что Е Чжиин оставалось только одно. Не желая подливать масла в огонь гнева У Вэньтао, он молча взял своё полотенце и бутылку с водой и тоже направился к раздевалке.
Лишь когда фигуры обоих скрылись в проходе, тренировочный зал будто оттаял: в нём снова зазвучали голоса, в которых явственно слышался шквал несмолкающих обсуждений.
— Офигеть, наставник У так разозлился.
— Они и правда совершенно друг другу не подходят, это же кошмар какой-то.
— Слышал, их заставили тренироваться только после подписания того соглашения. Тут всё… очень сомнительно.
…
— Цзянь! — Цзин Сяо с силой толкнул дверь, и звук эхом разнёсся по пустой раздевалке. Он сорвал с шеи насквозь промокшее полотенце и швырнул его в свой шкафчик.
Только что он не только отвратительно отыграл, но еще и выслушал нагоняй от тренера. За всю его спортивную карьеру у него ещё не было столь сокрушительного момента поражения.
Хотя нет, был. Когда он проиграл Е Чжиин.
И вот теперь они снова вместе с Е Чжиин.
Почему всё, что связано с Е Чжиин, вечно сбивает его привычный ритм?
Е Чжиин вошёл следом за ним — двигался он гораздо медленнее, бесшумнее и даже затворил за собой дверь.
Ни один из них не посмотрел на другого, в раздевалке слышались лишь звуки дыхания да скрип дверец шкафчиков.
Молчание Е Чжиин раздражало Цзин Сяо ещё сильнее. Он с яростью дёрнул за застёжку-молнию спортивной куртки, словно та была его злейшим врагом.
Молния ответила взаимностью и наотрез отказалась двигаться, намертво застряв.
Цзин Сяо дёрнул с такой силой, что бегунок сорвало с петель.
Е Чжиин наконец обратил на него внимание, но бросил лишь: — Ты ещё не наигрался?
Сняв промокшую насквозь майку, он стоял спиной к нему и одновременно доставал чистую форму. Его тонкая, лишённая лишнего веса спина с чётко очерченными линиями и двигающимися под кожей лопатками, похожими на трепещущие крылья, оказалась прямо перед глазами Цзин Сяо, ничем не прикрытая.
Уставившись на его тело, Цзин Сяо подумал, до чего же тот хрупкий. В одежде он вовсе не казался таким, почему же он настолько исхудал? Казалось, стоит ему приложить хоть немного силы, и это тело просто переломится пополам.
Е Чжиин быстро натянул форму, скрыв кожу от чужих вороватых взглядов.
Они встретились взглядами, и Цзин Сяо с чувством вины огрызнулся: — Если бы не твоя черепашья скорость, если бы не твои дурацкие правила, разве играли бы мы так паршиво и разве орал бы на нас тренер на чём свет стоит?
— То есть во всём виноват я один? — глаза Е Чжиин были темными, как ночь.
Он сделал шаг вперёд, приближаясь к Цзин Сяо.
Хотя сам он был куда тоньше, а лицо осунулось сильнее, этот шаг заставил Цзин Сяо напрячься всем телом и даже отступить на полшага назад.
— А разве нет?! — тот попытался изобразить уверенность, но вышло лишь позёрство.
Е Чжиин впервые проявлял перед ним такую властность, демонстрируя давление старшего по возрасту.
Между ними лежала пропасть в шесть лет — разница в целых шесть лет опыта и зрелости, которую Цзин Сяо пока никак не мог преодолеть.
— Твои атаки у сетки не учитывают последствий, траектории твоих возвращений на заднюю линию бессистемны, а в поле твоего зрения вообще нет напарника, — чеканно произнёс Е Чжиин. — Это я заставлял тебя так играть, Цзин Сяо?
Он сделал ещё один шаг.
Цзин Сяо сглотнул подступивший к горлу ком, вынужденно отступая дальше, пока его спина не уперлась в холодную дверцу шкафчика.
— Ты… —
Огромное чувство поражения и ещё более глубокий страх оказаться отвергнутым — в особенности отвергнутым Е Чжиин — сжали его тисками паники.
Он ненавидел это ощущение, ненавидел всей душой!
Глава 8. Второго выбора нет
Цзин Сяо хотел возразить, но, перебрав в голове все возможные слова, с досадой понял: ему нечем крыть ни единого упрёка Е Чжиин.
— Ты… да ты просто… — он уже нёс чушь от безысходности, пытаясь защитить себя обидными словами и оттолкнуть того, кто загнал его в угол.
Однако закончить он не успел.
Е Чжиин резко протянул руку и вцепился в его вспотевший воротник. Хватило же у него силёнок, совсем не похоже на больного человека!
Цзин Сяо от неожиданности качнулся вперед, вынужденно опуская голову, и его искажённое паникой лицо буквально врезалось в глаза Е Чжиин, оказавшиеся в сантиметрах от него.
В этих глазах бушевало пламя, от которого у Цзин Сяо сжалось сердце.
— Заткнись, — Е Чжиин выглядел свирепым, но если прислушаться, его голос дрожал. — Слушай сюда, Цзин Сяо. Мне плевать, насколько ты сейчас не согласен, как сильно меня ненавидишь или считаешь, что я тебя позорю. Но прямо сейчас на позиции твоего напарника стою всё ещё я.
Цзин Сяо на мгновение забыл про сопротивление. Ощущение тесноты от крепко сжатого на горле воротника странным образом подавило его метавшуюся повсюду ярость.
Он уловил слабый запах лекарств и пота, исходивший от Е Чжиин, а ещё что-то неуловимое, от чего в жилах закипала кровь — хотя он толком не понимал, что это было.
По правде говоря, Е Чжиин обладал прекрасным характером. За те годы жесточайших тренировок под началом Е Годуна он ни разу даже не вышел из себя, но в последнее время ему самому ужасно хотелось выплеснуть накопившееся.
Провалы на соревнованиях, неопределённость с собственным здоровьем — всё это раздражало. Но годы самоконтроля научили его лучше кого-либо другого тому, сколь бесполезны эмоции.
Да и в конце концов, кого винить в случившемся?
Сваливать вину на себя или на других выглядело бы детскими капризами, а взрослый человек так поступать не должен.
Перейти в парный разряд? Можно. Стать в паре с Цзин Сяо? Тоже можно.
Е Чжиин принял все те результаты, к которым вовсе не стремился. Он уже пошёл на столькие уступки, а Цзин Сяо упрямо отказывался идти на контакт.
Этот парень из молодёжной сборной, проигравший ему в прошлом, незрелый умом человек теперь пользовался его драгоценным временем и силами, чтобы творить всё, что вздумается.
Это было поистине… невыносимо.
— Слышал, что сказал наставник У? Написать отчёт. Это лишь первый шаг. Если в следующий раз, и через раз, всё повторится… —
Е Чжиин подался вперед ещё ближе, и его дыхание коснулось лица Цзин Сяо. — Как думаешь, кого в итоге бросят? Нас обоих — меня и тебя — вышвырнут отсюда, как мусор. Ты этого хочешь?
Вышвырнут…
В голове Цзин Сяо мелькнул его старый школьный рюкзак — совсем маленький, в котором умещался весь его нехитрый скарб. Сначала от бабушки к маме, потом к папе, а оттуда в провинциальную команду, а затем и в национальную.
Чжан Юнпин говорил, что сборная может стать для него домом.
Но разве можно назвать домом место, откуда тебя могут выбросить в любую секунду?
За свои восемь лет сознательной жизни он только и делал, что переходил из рук в руки, никому не нужный.
Е Чжиин сжал пальцы чуть сильнее, и хватка на шее стала ощутивее. — Можешь и дальше ненавидеть меня, но тебе придётся научиться играть со мной в паре. Другого выбора нет.
Цзин Сяо всматривался в это близкое лицо — бледное и прекрасное, источающее безумную, непреклонную силу. Вся его буря, все обиды и страхи мгновенно сдулись, оставив после себя лишь пустоту.
На смену им пришло странное, прежде незнакомое ощущение пойманности в ловушку.
Словно перед самым началом разрушительного шторма чья-то прочная цепь накрепко обвила его талию. Слишком туго, до боли в теле, но эта боль одновременно говорила: тебя не унесёт ветром, пока ты не дёргаешься и послушно следуешь за этой цепью.
Сложные, хаотичные эмоции сталкивались в пустой раздевалке.
Спустя долгое время Цзин Сяо оттолкнул руку Е Чжиин. Он вроде бы не вкладывал в движение особую силу, но тот всё равно покачнулся и смог устоять на ногах, только ухватившись за соседний шкафчик.
Оба молчали, затаив в груди по сгустку невысказанного напряжения.
Цзин Сяо больше не пытался приводить дурацкие оправдания, а просто стоял на месте. Е Чжиин тоже не хотел доводить конфликт до абсурда; он молча поправил слегка сбитую одежду и произнёс: — Если хочешь продолжать играть, придётся подчиняться мне.
С этими словами он протянул руку над головой Цзин Сяо, достал из шкафчика чистую форму и прижал её к груди парня: — Переодевайся и иди писать отчёт.
Цзин Сяо механически перехватил одежду, не давая ей упасть на пол.
Убедившись, что тот подчинился, Е Чжиин успокоился, подхватил свои вещи и молча вышел из раздевалки.
В проём хлынул свет и тут же исчез.
Дверь мягко закрылась.
Отрезая внутренний мир от внешнего.
Оставшись в одиночестве, Цзин Сяо прислонился спиной к шкафчику, медленно сполз по нему на пол и спрятал лицо в коленях.
http://bllate.org/book/28011/3391819
Готово:
