Осушив остатки сока на дне стакана, сытая и довольная Цзян Юйся склонила голову набок и посмотрела на Гу Фэн:
— На твоей территории — с тебя и угощение.
— Я уже заплатила, — Гу Фэн подняла термос с холодной водой, налила стакан простой воды и подвинула его Цзян Юйся. — Сполосни рот, прежде чем идти.
Ощущение духоты на улице уже по большей части рассеялось, и легкий ветерок принес с собой прохладу. Цзян Юйся с заметным удовольствием сделала круг на ветру:
— Как хорошо, больше не жарко.
Гу Фэн с улыбкой кивнула. Она знала, что скоро пойдет дождь, а она… дождь не любила. Летом в Цзянчэне часто шли дожди, но даже спустя столько лет она все так же тяжело переносила один только звук дождевых капель.
За исключением тех моментов, когда была рядом с Цзян Юйся.
— Скоро пойдет дождь, иди домой, хоть поспишь после обеда, — говоря это, она смотрела не на Цзян Юйся, а на только что остановившуюся у обочины машину.
— Хорошо. — Цзян Юйся не заметила выражения лица Гу Фэн, она тоже смотрела на их семейную машину.
Вернувшись, нужно будет найти юриста и проконсультироваться: раз уж Гу Фэн сказала, что не хочет волновать родителей, она поищем специалиста на стороне, тогда мама ничего не узнает — если подумать, это ничем не отличается от поисков в интернете.
Каждая из них думала о своем, совершенно о противоположном, когда они садились в машину. Дорожная ситуация в этот момент была намного лучше, чем в полдень, и через несколько минут машина остановилась у входа в жилой район Цзянского университета.
— Я пошла, если что-то понадобится, пиши, — бросила Гу Фэн и уже потянулась к дверной ручке.
— Постой. — Цзян Юйся внезапно схватила ее за руку, придвинулась ближе и принялась внимательно разглядывать ее лицо.
Лицо необыкновенно красивое, с чуть резковатым разрезом глаз и изломом бровей. Когда она не улыбалась, то всегда выглядела холодной и отстраненной, но стоило ей улыбнуться, как она будто преображалась, напоминая гладь озера, по которой пробежал весенний ветерок.
— Что такое? — хрипло спросила Гу Фэн. Расстояние было слишком близким, из-за чего она совершенно не могла шевельнуться, чувствуя лишь, как от неприятно участившегося сердцебиения замирает дыхание.
— Кто сказал, что такая красота пропадает зря? — Цзян Юйся протянула руку, ухватила ее за подбородок и легко коснулась губами ее щеки.
Этот поцелуй был столь стремительным, что пролетел по щеке легким перышком. Осознав, что только что произошло, Гу Фэн замерла всем телом, и мысли в ее голове словно заледенели.
— Мне можно показывать, и мне можно целовать. — Цзян Юйся, наслаждаясь выражением лица, какое бывает лишь при «землетрясении зрачков», закончила фразу, над которой так долго размышляла.
Заметив, что Гу Фэн по-прежнему ошеломленно молчит, Цзян Юйся наигранно капризно протянула:
— Обиделась?
Мелкий дождь
— Нет, — не задумываясь, выпалила Гу Фэн. Она знала, что безумно счастлива, но эту вторую половину фразы ей пришлось силой подавить, задействовав всю оставшуюся в теле волю.
— Тогда почему еще не уходишь? Хочешь… повторить? — тихо спросила Цзян Юйся, постепенно приближаясь к лицу Гу Фэн.
Но целовать не стала. Поцелуй так и завис в нескольких сантиметрах от Гу Фэн, точно так же, как ее собственное сердце, застрявшее где-то посредине.
Гу Фэн вдруг отчетливо поняла, что сейчас Цзян Юйся ее соблазняет. Если она не уйдет немедленно, то окончательно провалится в эту сладкую ловушку и у нее больше не останется шансов на спасение.
— Мне пора на занятие, — с трудом разлепив губы, она выдала совершенно несостоятельную отговорку, торопливо толкнула дверцу и выскочила из машины.
Холодный ветер с примесью сырого земляного запаха хлестнул ее по лицу, немного остудив чересчур раскаленную голову. Сбегать вот так показалось ей не слишком вежливым, особенно после того, как человек только что поцеловал ее…
Она медленно сбавила шаг и обернулась на машину. Автомобиль все еще стоял на прежнем месте: Цзян Юйся, опершись рукой о дверной проем, положила на нее подбородок и смотрела на нее с полуулыбкой.
Увидев, что она повернулась, Цзян Юйся небрежно поманила ее парочкой пальцев. Разве можно использовать этот жест, чтобы подзывать людей… Думая об этом, Гу Фэн тем не менее послушно переставила ноги и подошла ближе.
Когда расстояние между ними сократилось до длины вытянутой руки, Цзян Юйся убрала голову и руку, открыла дверцу и положила на колени какой-то предмет.
Это была сумка для ноутбука Гу Фэн. Стоило ей разглядеть ее, как лицо Гу Фэн мгновенно залилось краской — как можно было забыть про нее!
— Спасибо. — Она подошла, опустив глаза, ухватилась за ручку сумки и попыталась ее поднять.
Однако Цзян Юйся не разжала пальцев, сжимавших сумку. Более того, она положила вторую руку поверх запястья Гу Фэн и стала медленно гладить ее по руке снизу вверх.
Знакомые с давних пор пальцы почему-то казались чужими и обжигающими, от их скольжения по коже чуть ли не искры летели. Гу Фэн вдруг почувствовала, что согнутая поза дается ей с невероятным трудом, но вместо того, чтобы выдернуть руку или выпрямиться, она по условном рефлексу уперла вторую ладонь о дверцу машины.
— Уже устала? — Цзян Юйся пощупала и слегка сжала ее руку, и в ее голосе прозвучала двусмысленная мягкость. — А с виду такая крепкая.
Гу Фэн внезапно показалось, будто ее мозг бросили в раскаленную лаву. Искры, рассыпавшиеся по ее руке, мгновенно взметнулись к позвоночнику и разлились по всему телу, а кусок белого, ослепительного бедра Цзян Юйся, видневшийся рядом с сумкой для ноутбука, больно резанул по глазам.
Ну просто скотина, выругал ее голос в глубине души, человек пошутил, а ты ищешь какую-то грязь в собственных мыслях…
— Почему ты молчишь? — тихо спросила Цзян Юйся. — О чем думаешь? Посмотри на меня.
Гу Фэн изо всех сил постаралась подавить ненужные мысли и перевела взгляд чуть выше, прямо в глаза Цзян Юйся.
В тот момент, когда их взгляды встретились, Цзян Юйся замерла. Она никогда еще не видела такую Гу Фэн и никогда прежде не встречала такого взгляда.
Края ее глаз слегка покраснели, но вовсе не от слез; в этом взгляде читалось нечто растерянное, отрешенное и в то же время бездонно-бурное.
Лишь когда Гу Фэн подхватила сумку, Цзян Юйся сообразила, что уже давным-давно разжала пальцы.
— Осторожнее по дороге, — произнесла Гу Фэн, отводя взгляд, и голос ее прозвучал всё с той же привычной мягкостью.
Глядя на ее торопливо удаляющуюся спину, Цзян Юйся вдруг подумала, что у Гу Фэн, пожалуй, раздвоение личности: почему ее тело, глаза и слова вообще никак не связаны между собой?
Водитель на переднем сиденье по-прежнему молчал, словно у него отключили связь, и даже не спрашивал, нужно ли трогаться с места. Цзян Юйся закрыла дверцу и долго размышляла о случившемся, а тот странный взгляд все никак не шел у нее из головы.
Мелкие капли дождя застучали по крыше машины и по асфальту, издавая глухой шорох.
Цзян Юйся подняла стекло.
— Домой.
Шагавшая под моросящим дождем Гу Фэн была близка к полному краху. Она не понимала, почему все обернулось именно так: голосовые сообщения за последние два года приучили ее общаться с Цзян Юйся ровным, мягким голосом практически в любых обстоятельствах, но…
Почему Цзян Юйся замерла? Почему вдруг отпустила руку? Что именно та разглядела?
Телефон в кармане тихонько визгнул. Гу Фэн остановилась и долго стояла на месте, пока крупные капли внезапно усилившегося дождя не захлестнули ее с головой, заставив прибавить шаг и броситься в укрытие общежития.
Весь вечер прошел как в тумане; стоило Гу Фэн вернуться в комнату после ужина, как на экране вспыхнула иконка Цзян Юйся.
Надев наушники и ответив на вызов, она попутно собирала учебники на вечер и спросила:
— Ты уже поела?
— Попозже поем, ты можешь сейчас говорить? — Голос Цзян Юйся звучал строго и серьезно, что казалось необычным.
Гу Фэн вмиг отбросила все лишние мысли:
— В общем-то да, а что случилось?
— Это насчет полуденного дела. Помню, у тебя сегодня вечерние занятия? Может, поищешь какое-нибудь укромное место, займет всего пару минут, я все быстро объясню, — скороговоркой выпалила Цзян Юйся.
— Хорошо, я как раз собиралась выходить. — Гу Фэн подхватила сумку с ноутбуком, помахала соседкам по комнате и толкнула дверь.
Звонок продолжался, но обе хранили молчание. Лишь когда они забрели на пустырь в учебной зоне, где поблизости никого не было, Гу Фэн тихо произнесла:
— Теперь можно.
В наушниках послышался голос Цзян Юйся:
— Днем я проконсультировалась с юристом, она сказала, что эту запись можно использовать, а если подать заявление в полицию как можно скорее, удастся запросить камеры в ресторане. Что касается квалификации преступления, то сумма в двадцать тысяч — это крупный размер, да и множество мелких эпизодов тоже тянут на серьезное дело.
— Вот как… — Гу Фэн засомневалась. — Мне все же кажется, что с ним что-то не так. Его манера просить деньги, то, что он говорил, его настороженность… Всё какое-то фальшивое. Если не вытащить на свет того, кто за ним стоит, отправлять его за решетку бесполезно.
— Может, рассказать тете? — предложила новый вариант Цзян Юйся.
— Моя мама сейчас ведет себя… — Гу Фэн осеклась, не договорив.
Цзян Юйся сразу ее поняла — она прекрасно знала состав сотрудников ремонтной мастерской бытовой техники «Сестры», принадлежавшей Гу Шуанхуа.
— Но ведь теперь у нас есть доказательства, и тетя не станет… поступать слишком опрометчиво, верно? — Она тоже замялась, не смея утверждать наверняка.
Не дождавшись ответа от Гу Фэн, она решила приплести и собственную мать:
— На крайний случай попрошу маму найти юриста, и пусть они обсудят все вместе! Это всяко лучше, чем тебе одной возиться со всем этим впотьмах!
Этот план шел вразрез с изначальными намерениями Гу Фэн, и, не зная, что на это ответить, она вновь погрузилась в молчание.
— Вообще-то просить помощи у взрослых — это нормально, на двоих нам всего тридцать восемь лет. Когда мы доживем до зрелых лет, мамам тоже придется полагаться на нас. — Цзян Юйся продолжала мягко и терпеливо уговаривать ее.
Гу Фэн внезапно осознала, что Цзян Юйся проявляет… невиданное доселе терпение.
Почему? Из-за того предложения начать встречаться?
Однако вместо умиления или радости в ней первой всколыхнулась паника. Слово «средний возраст» казалось слишком далеким, и услышать его от восемнадцатилетней Цзян Юйся было для нее сильнейшим потрясением.
Казалось, с тех пор как мать вышла из тюрьмы, все вокруг постепенно нашли свое место: и Цзян Лань, которая раньше не умела соблюдать дистанцию при общении с ней, и мать, начавшая новое дело, и Цзян Юйся, способная запросто бросить фразу о зрелых годах…
Лишь она одна по-прежнему делила свою душу на три части: одна осталась в той дождливой ночи, вторая — в пяти годах тюремного заключения матери, а третья была отдана взрослеющей Цзян Юйся, — и ни для одной из этих частей не было выхода.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — наконец выдавила она.
Будь все как прежде, думала она. Если не знаешь, куда идти, остается снова довериться Цзян Юйся…
— Тогда давай сначала поговорим с тетей, а если она решит, что нужен юрист, скажем моей маме, — тон Цзян Юйся стал гораздо веселее.
— Хорошо, — лаконично согласилась Гу Фэн.
— Тогда пока всё, я пойду ужинать, а как закончишь занятия — позвони мне, — бросила Цзян Юйся и отключилась.
http://bllate.org/book/28001/3391009
Готово:
