Бокал под рукой Ли Шаньхэ качнулся: вино плеснуло у самого края и едва не перелилось через край, но всё же вернулось обратно.
Шэнь И смотрел на этот бокал с коктейлем, а в голове у него всплывал момент, когда Цзян Сяохай принёс ему выпивку.
— Пожалуйста, это ваш «Итальянский мартини».
Даже при том, что Цзян Сяохай почти не учился, он знал, что это называется «Итальянский мартини».
Шэнь И потёр слегка зачесавшиеся мочки ушей.
Какой же дурак этот Ли Шаньхэ.
Глава 7. Маомао
— Сяохай, ты хочешь сказать, что сейчас встречаешься с другим парнем?
Перед вывеской магазина «Мисюэ Бинчэн» в самом центре Хайчэна маленькая девочка задрала голову и разговаривала с парнем, стоявшем рядом.
Этим парнем был Цзян Сяохай.
Цзян Сяохай был намного выше девочки, и ей приходилось изо всех сил откидывать голову назад, чтобы заглянуть ему в глаза.
Первая учительница девочки когда-то говорила ей: разговаривая с кем-то, нужно смотреть собеседнику в глаза. Она крепко запомнила этот совет и старательно ему следовала.
Вот только сама она была мала ростом, а её детский голосок звучал безмятежно, но при этом выдал нечто ошеломляющее. Озабоченные работой продавцы даже перестали возиться со своими делами: сначала они удивлённо уставились на девочку, а затем перевели взгляд на того, о кому шла речь.
— Маомао, он сказал, что романтические отношения — это очень серьёзный вопрос, который требует от нас хороших раздумий и самого ответственного подхода, — слово в слово повторил слова Шэнь И Цзян Сяохай, а затем добавил с сожалением: — Так что мы пока не встречаемся.
— Звучит неплохо, похоже, он не какой-нибудь подлец.
Продавцы были глубоко тронуты и солидарно закивали.
Не прекращая работать руками, они в мгновение ока воткнули трубочки в стаканы и протянули напитки двум гостям:
— Два лимонада без сахара и без льда, пожалуйста, наслаждайтесь.
Цзян Сяохай взял лимонад, поблагодарил продавца и вложил один из стаканов в руку Маомао.
Маомао была той самой лучшей подругой, о которой он всегда со всеми говорил — её звали Мао Шуньчжан.
Получив напитки, они отошли на некоторое расстояние, и как только вокруг не осталось никого постороннего, Мао Шуньчжан внезапно спросила:
— Кто он такой, этот мальчик?
Брошенная невпопад фраза, однако, была прекрасно понята Цзян Сяохаем:
— Он человек.
.
Ни Цзян Сяохай, ни Мао Шуньчжан людьми не являлись. Строго говоря, они были животными, принявшими человеческий облик — чем-то вроде духов из классических преданий о нечисти, хотя полного сходства всё же не было.
Обращение человеком было даром свыше, зависящим от стечения обстоятельств, удачного времени, места и расположения людей — вещью редкой и случайной. В этом смысле всё было почти как в преданиях о демонах.
Однако превращение в человека было лишь финальным этапом. Как и обычные люди, они обладали ограниченной продолжительностью жизни, были подвержены болезням и старости, а о каком-либо культивировании ради обретения бессмертия и речи не шло.
К тому же самих животных, удостоившихся такого шанса, было до обидного мало.
Если сложить вместе всех членов их специализированного ведомства — Управления по делам особых видов, сокращенно Органов специального назначения, — с момента его основания и по сей день, их наберётся меньше, чем учеников в одном классе Мао Шуньчжан.
Мао Шуньчжан сейчас исполнилось восемь лет, она училась в Хайчэньской начальной школе, в следующем семестре переходила в третий класс и как раз проводила летние каникулы.
Она превратилась в человека из кошки, причем до обращения ей уже исполнилось четыре года — возраст расцвета для кошачьей жизни.
Хотя после обретения человеческого облика её возраст стали отсчитывать по людским меркам, вернув в состояние беззащитного младенца, требующего опеки, в целом она вошла в человеческий мир на четыре года раньше Цзян Сяохая. А потому неизменно держала себя как кошка с опытом и проявляла к Цзян Сяохаю самую нежную заботу.
Более того, даже само имя Цзян Сяохаю придумала она.
.
Органы специального назначения существовали уже тридцать лет. Их основательницей была госпожа Чжан Яовэнь, которая тоже когда-то была кошкой.
Но четыре года назад она ушла из жизни.
В первые годы существования Органов специального назначения, в знак признания выдающихся способностей Чжан Яовэнь и в память о её заслугах, вплоть до самой её смерти каждое животное, обретшее человеческий облик и зарегистрированное в ведомстве, получало имя из её рук.
Мао Шуньчжан стала последней, кому она дала имя.
Спустя четыре года после ухода Чжан Яовэнь лишь один Цзян Сяохай превратился из дельфина в человека.
Возможно, из соображений преемственности, задача дать имя этому дельфину легла на плечи Мао Шуньчжан.
Тогда Мао Шуньчжан ещё не исполнилось восьми лет, она училась во втором классе и, запинаясь и сомневаясь, придумала имя Цзян Сяохай.
Цзян — потому что большая река в конце концов впадает в море.
Хай — происходит от его истинной сущности дельфина.
Называть его Цзян Хайтунь было слишком прямолинейно, а имя Цзян Хай ни на слух, ни визуально ему совершенно не подходило.
Позже она подумала, что в восемь лет для дельфина возраст уже немалый, но по человеческим меркам он находился в самом расцвете юности.
Если бы он рос в обычной человеческой семье, он всё ещё считался бы ребёнком.
Так и родилось имя Цзян Сяохай.
Это было первое имя, которое придумала Мао Шуньчжан, и пока оно оставалось единственным.
.
— Сяохай, я никак не ожидала, что тебе могут нравиться мальчики, — Мао Шуньчжан сделала глоток лимонада. Сахар в напиток не добавляли, и природная кислинка лимона ударила ей в горло.
Впрочем, искусственным подсластителям она всё равно предпочитала естественный вкус.
— Разве нельзя, чтобы нравились мальчики? — Познаний о человеческом мире у Цзян Сяохая было куда меньше, чем у Мао Шуньчжан.
С тех пор как они познакомились, он не только считал её своей лучшей подругой, но временами воспринимал и как учительницу.
Мао Шуньчжан неторопливо и уверенно возразила:
— Да нет, почему же. В человеческом мире это называется гомосексуальностью, и в некоторых странах однополые пары даже могут вступать в брак.
— Как много ты всего знаешь, Маомао! — Мао Шуньчжан слегка приподняла бровь, собираясь, как учили в школе, скромно отмахнуться, но тут же услышала, как Цзян Сяохай расхваливает кого-то другого: — Шэнь И тоже очень многое знает, он даже поступил в университет, он такой потрясающий.
— Шэнь И? — столкнувшись с этим именем впервые, Мао Шуньчжан невольно замерла. — Парень с таким именем тебе нравится?
— Да, его зовут Шэнь И: «Шэнь» — как у писателя Шэнь Цунвэня, а «И» — единичка, раз, два, три.
Мао Шуньчжан задумчиво кивнула и авторитетно заключила:
— Имя неплохое.
С тех пор как она пошла в начальную школу, Мао Шуньчжан вечно мучилась с написанием иероглифов. И хотя она понятия не имела, кто такой Шэнь Цунвэнь, и не знала, как пишется иероглиф «Шэнь», она предполагала, что фамилии обычно не отличаются особой сложностью, к тому же был этот до умопомрачения простой «И».
Когда она придумывала имя для Цзян Сяохая, у неё были определенные соображения на этот счет — ей не хотелось, чтобы Цзян Сяохай повторил её путь и хлебнул тех же горестей.
Кто бы мог подумать, что день обращения Цзян Сяохая наступит, когда он уже выйдет из детского возраста, и он не сможет, подобно ей, пройти системное школьное обучение. Его пришлось отправить прямо в класс ликвидации неграмотности, чтобы экстренно вдолбить ему базовые знания человеческого общества.
Мао Шуньчжан сделала глоток лимонада и смутно расслышала кислый привкус.
По счастью, организация брала на себя распределение на работу, так что Цзян Сяохай не должен был после выхода в общество превратиться в бродягу без определенного места жительства.
Сегодня они договорились пойти погулять именно потому, что Цзян Сяохай получил свою вторую зарплату и выполнял обещание угостить её обедом.
.
Они шли вдоль улицы, то и дело останавливаясь, чтобы поглазеть по сторонам.
Цзян Сяохай не переставая болтал. Осушив лимонад до дна, он принялся покачивать пустой стакан в поисках урны и одновременно заговорил:
— Кстати говоря, я ведь должен сказать тебе спасибо, Маомао.
Мао Шуньчжан удивилась:
— Ты о чем именно?
— О том, что ты посоветовала мне устроиться в Влюбленные бухты дельфинов, — как раз в этот момент на глаза попалась урна, Цзян Сяохай подбежал выбросить стакан и, вернувшись к Мао Шуньчжан, продолжил: — Если бы не это, я бы никогда не познакомился с Шэнь И.
С тех пор как они встретились, в каждых двух из трёх фраз Цзян Сяохая упоминался Шэнь И. Мао Шуньчжан испытывала легкое раздражение, но в то же время ей было любопытно:
— Тебе так сильно нравится этот Шэнь И? За сегодняшнюю прогулку ты вспоминал о нем уже бесчисленное количество раз.
Способность Цзян Сяохая улавливать чужие эмоции то работала, то отказывала — на сей раз он совершенно не заметил явного негатива в голосе Мао Шуньчжан:
— Думаю, наверное, очень нравится. Хоть я и не знаю, что такое «нравится», но Шэнь И — это самый красивый человек из всех, что я видел.
На душе у Мао Шуньчжан неожиданно полегчало, и она решила больше не злиться на этого вечно всплывающего в разговорах Шэнь И:
— Я ведь тоже толком не знаю, что это такое.
Она хоть и заикалась иногда о том, что может побыть учительницей Цзян Сяохая, но в тех вещах, в которых сама не разбиралась, задирать нос не собиралась, чтобы не сбить его с толку.
— Но мне кажется, — Цзян Сяохай повернулся к Мао Шуньчжан лицом, и искренность, застывшая в его глазах, казалось, готова была захлестнуть её с головой, — что ты-то мне точно очень нравишься, Маомао.
Мао Шуньчжан на мгновение замерла, опустила голову, сделала глоток лимонада и неопределенно протянула:
— М-м-да.
На этот раз она распробовала капельку сладости.
.
Когда Мао Шуньчжан допила последний глоток лимонада, они как раз дошли до места, где Цзян Сяохай обещал угостить её обедом.
В силу животных привычек они никогда не привыкали к еде с большим количеством промышленной обработки, и вылазки на поиски пропитания казались им куда менее уютными, чем домашнее жевание свежих салатных листьев.
К счастью, в стране, где они появились на свет, кухня отличалась невероятным разнообразием: здесь было всё — от острого до пресного.
Перед выходом они изучили путеводители в приложении и могли смело направляться прямиком в этот ресторан чаошаньской говядины.
Глядя на четыре иероглифа вывески, из которых два она не знала, Мао Шуньчжан вздохнула:
— Эх, вот была бы тут чаошаньская рыбка! — она думала, что чаошаньская кухня — это просто способ приготовления.
И она, и Цзян Сяохай очень любили рыбу, но ресторанов, где рыбу варят в простой воде, на улице почти не встречалось. Приходилось идти на компромисс и выбирать другие продукты.
Мясо есть мясо, всяко лучше, чем грызть дома капустные листья.
Под жизнерадостное «Добро пожаловать!» Цзян Сяохай и Мао Шуньчжан устроились за столиком у самого входа. В ресторане всё ещё использовали традиционное бумажное меню с небольшим количеством иллюстраций фирмóвых блюд, длинными рядами наименований ингредиентов по категориям и прилагающимся к нему простым карандашом.
— Маомао, выбирай, раз уж я получил зарплату и обещал тебя накормить — заказывай всё, что захочешь.
Официант обслуживал их столик и, услышав это, решил, что старший брат подзаработал на подработке и специально привёл младшую сестру в ресторан, чтобы побаловать вкусненьким. Он невольно бросил взгляд на брата и мысленно поразился его красоте.
С первого же взгляда на него повеяло невероятной привлекательностью, а при более пристальном рассмотрении лицо парня оказалось просто потрясающим.
Мало того, что он так заботился о сестре, так ещё и обладал подобной внешностью — как же после этого жить остальным парням с заурядной наружностью?
Красивыми лицами хочется любоваться снова и снова, и официант незаметно замедлил движения, стараясь за отведенное время получше рассмотреть это прекрасное лицо.
http://bllate.org/book/27964/3387407
Готово:
