Лу Чжи, опираясь на стену, поднялся на ноги.
Режиссер Чэнь поспешно заговорил:
— Господин Лу, мы обязательно серьезно отнесемся к этому инциденту. Шэнь Жаньсинь совершил столь чудовищную ошибку, съемочная группа не станет закрывать на это глаза и непременно добьется справедливости для вас!
Лу Чжи небрежно вытер кровь в уголке рта, покачал головой, а затем спокойно улыбнулся в камеру:
— Со мной все в порядке. Это я первым проявил неуважение к учителю Шэню, так что я принимаю это как должное.
Глава 16. Ночь Дерева бумажной куколки
Буря, готовая вот-вот разразиться, была укрощена одной лишь небрежно брошенной фразой Лу Чжи о том, что он принимает это как должное.
Поклонники Лу Чжи уже подготовили клавиатуры, ожидая лишь отмашки своего кумира, чтобы разнести в пух и прах всех предков Шэнь Жаньсиня до восемнадцатого колена, но эта фраза заставила их лишиться дара речи.
[Нет, брат, он же тебя чуть до смерти не забил, а ты тут про принимаю как должное?]
[Он реально одержим, я сдаюсь. Шэнь Жаньсинь, наш господин Лу и так уже в таком состоянии, хоть бы ты был к нему помягче!]
[Господин Лу, вы что-то не то съели? Говорили же, что любовь отупляет! Быстро выплюнь это обратно, а-а-а-а-а!]
[Я тут думала, почему в горах стало меньше диких овощей? Неужели господин Лу тайком от нас ходит их копать?]
[??? Ты, тупая влюбленная башка, тебе-то хорошо, ты принимаешь как должное, а о моей жизни ты подумал? Я только что в порыве страсти заказала две клавиатуры и перечитала весь компромат на Шэнь Жаньсиня, готовясь идти в бой за тебя! А ты... ты позволил мне так жалко проиграть!]
Режиссер Чэнь, по-видимому, тоже был шокирован подобной одержимостью. Помолчав мгновение и приняв две таблетки для сердца, он приказал сотрудникам нести оборудование вниз.
*
Картина сменилась: Шэнь Жаньсинь и Лу Чжи сидели по разные стороны дивана, пока сопровождающий врач обрабатывал их раны.
— Вы здесь реалити-шоу о любви снимаете или фильм про боевые искусства? — врач с холодным лицом, наклонившись, чтобы нанести мазь на рану Шэнь Жаньсиня, искоса взглянул на Лу Чжи. — У него железа почти разорвана, что за обиды такие? Он же Альфа, зачем ты вцепился в его железу?
Лицо Лу Чжи побледнело, пальцы рук, лежащих по бокам, сжались в кулаки. Он украдкой взглянул на Шэнь Жаньсиня и, увидев, что тот закрыл глаза, словно отдыхая, поджал губы и промолчал.
Когда врач закончил ворчать на Лу Чжи и обработал раны Шэнь Жаньсиня, он приступил к осмотру самого Лу Чжи.
Лу Чжи поднялся:
— Я не привык осматриваться перед камерами, давайте уйдем в комнату.
Сопровождающий врач вздохнул и последовал за Лу Чжи. Он был старым врачом на шоу «Мгновенное сердце», и ему казалось, что раньше такой нагрузки не было.
Лу Чжи сел в комнате и молча снял верхнюю одежду. Врач в тот же миг судорожно вдохнул.
Раны на теле Лу Чжи были не легче, чем у Шэнь Жаньсиня, к тому же Шэнь Жаньсинь оказался коварным: бил он исключительно туда, где синяки потом не видны. Снаружи у Лу Чжи только кожа на лице была содрана, но на самом деле живот покрывал огромный синяк — след от первого удара Шэнь Жаньсиня. На спине, в области лопаток, тоже красовались багрово-синие пятна, расползающиеся паутиной по коже.
Врач дрожащими руками провел полное обследование и с ужасом обнаружил, что у Лу Чжи, возможно, сломаны два ребра!
— Вам нужно в больницу на полное обследование, — проговорил врач с опаской. — Почему вы сразу не сказали, что все так серьезно? Два ребра сломаны, вы что, боли не чувствуете?
Лу Чжи не выражал никаких эмоций и тихо произнес:
— Доктор, у вас есть с собой Седативное средство для Альф?
Врач опешил:
— Седативное средство для Альф нужно запрашивать у специального медицинского департамента, оно используется только в исключительных случаях. Оно наносит определенный вред нервной системе Альф, так что обычно его не применяют… Впрочем, на всякий случай я взял две ампулы. Зачем вы спрашиваете?
— Оно мне нужно, — Лу Чжи оделся. — Дайте мне его.
Врач растерянно переспросил:
— А как же ваши раны?
— Ничего страшного, — ответил он и повторил: — Мне нужно Седативное средство, и много. Будьте добры, принесите мне еще несколько ампул завтра.
Сказав это, он открыл дверь и вышел.
Врач остался стоять в недоумении. Хотя способности Альф к регенерации велики, перелом двух ребер — это не пустяк. Неужели этот парень — самый безнадежный романтик в мире?
По настоянию Лу Чжи врач сказал остальным, что тот получил лишь легкие повреждения, и позже выдал ему несколько флаконов питательного раствора для восстановления, посоветовав как следует отдохнуть.
Из-за этого происшествия оба героя днем не выходили на съемки и отдыхали в доме. Фан Юй, Цзян Е, а также Гу Ифэй и Чэн Чэн, согласно плану съемочной группы, завершили дневную программу и только к закату, уставшие, вернулись на виллу. Чэн Чэн, едва войдя, сразу поднялся на второй этаж.
— Это вообще шоу о любви или передача про выживание в дикой природе? — простонал Гу Ифэй, растекаясь по дивану.
Фан Юй тоже был измотан:
— Почему в шоу о любви нас заставляют поливать сад бабушки, причем сад в двадцать му! И только вручную! Я уже не в том возрасте, съемочная группа, побойтесь бога!
Режиссер Чжэн кашлянул и объявил:
— Хорошо, все потрудились на славу. За ваши старания днем съемочная группа решила начислить каждому по сто пятьдесят баллов!
Глаза Цзян Е загорелись:
— Ого, как много!
По сравнению с пятьюдесятью баллами утром, это был настоящий подарок судьбы. Без выходок Шэнь Жаньсиня и странных фраз Лу Чжи режиссер Чжэн чувствовал, что день удался, и в отличном настроении добавил:
— А теперь отдохните и приготовьте ужин. После ужина мы проведем первый этап Красной нити судьбы!
Гу Ифэй только сейчас вспомнил:
— Кажется, я так и не посадил свое Дерево бумажной куколки!
— Учитель Шэнь уже посадил его за тебя в полдень, — Фан Юй похлопал его по плечу. — Не волнуйся, он выбрал для него самый плодородный участок почвы.
Гу Ифэй нахмурился:
— С чего это он такой добрый?
— На самом деле учитель Шэнь неплохой человек, — улыбнулся Фан Юй. — Утром он просто хотел припугнуть тебя, потому что ему не нравилось, как ты задираешь Цзян Е.
Цзян Е перевел на них взгляд и запоздало спросил:
— Так ты утром заставлял меня копать яму, потому что издевался?
— Нет, — машинально ответил Гу Ифэй, но тут же почувствовал неловкость и тихо добавил: — Не специально, просто не хотел делать грязную работу. Обвиняй съемочную группу, если бы они вели себя как люди, я бы так не поступил… Шэнь Жаньсинь тоже плохой, пусть не думает, что я его прощу!
Великий музыкант Гу высокомерно фыркнул и направился наверх.
Цзян Е крикнул вслед:
— Ты куда?
Гу Ифэй махнул рукой:
— Пойду посмеюсь над бездельниками с позиции честного труженика!
Он поднялся на второй этаж и постучал в комнату Шэнь Жаньсиня, но, к его удивлению, дверь открыл Лу Чжи.
— Господин Лу… — Гу Ифэй инстинктивно отступил на шаг. — Я ищу Шэнь Жаньсиня.
— … — Атмосфера вокруг Лу Чжи стала еще тяжелее. — Он у Чэн Чэна.
Гу Ифэй, словно увидев привидение, пулей помчался прочь и постучал в комнату Чэн Чэна. Дверь открыл сам Чэн Чэн. Гу Ифэй увидел Шэнь Жаньсиня: тот сидел на диване-мешке на балконе, обмотав шею бинтом, и, вальяжно закинув ноги, играл в видеоигру.
— Ты… как ты? — тихо спросил Гу Ифэй.
— Нормально. Что-то нужно? — Шэнь Жаньсинь приподнял бровь и взглянул на него.
— Ничего. Это комната моя и Чэн Чэна, я просто… вернулся отдохнуть, а не спрашивать о твоем здоровье, — Гу Ифэй подошел к своей кровати и сел. — Несмышленое ты создание, полез на Лу Чжи… Ты точно обречен.
Шэнь Жаньсинь поднял голову. Если бы судьба дала ему второй шанс, он бы ни за что не стал так рисковать! И вовсе он не хотел нарываться! Он всего лишь второстепенный персонаж, камешек на пути любви главных героев! Как же тяжела его жизнь.
Гу Ифэй подсел ближе:
— На что смотришь?
— На небо, — ответил Шэнь Жаньсинь.
Гу Ифэй тоже задрал голову:
— Что в нем такого интересного?
— Когда человеку грустно, стоит поднять голову к небу на сорок пять градусов…
Великий артист Гу подхватил мысль:
— …и слезы не польются?
— …и найдется какой-нибудь дурак, который будет смотреть вместе с тобой.
Гу Ифэй: «…»
Такие существа, как Шэнь Жаньсинь, точно не должны существовать в этом мире!
*
Из-за того, что среди участников было двое раненых, съемочная группа наконец проявила человечность и не стала заставлять их готовить самостоятельно: нужно было лишь сдать по двадцать баллов, чтобы получить полноценный питательный ужин.
Во время еды Лу Чжи услужливо чистил креветки для Шэнь Жаньсиня, совершенно забыв о собственных сломанных ребрах, отчего сопровождающий врач, наблюдавший за ними, только тяжело вздыхал. Сломанные ребра были далеко не самой серьезной травмой, его «любовная горячка» была куда опаснее.
Шэнь Жаньсинь уже остыл. Он знал, что ударил сильно и Лу Чжи сейчас явно не сладко, так что они были в расчете.
После ужина съемочная группа выдала участникам по красной ленточке. Нужно было по очереди подойти к саду, где росли Деревья бумажной куколки, и повязать ленту на дерево того, кто симпатичен. Если удастся повязать ленту на дерево нужного человека — получишь сладкий подарочный набор на вечер!
Шэнь Жаньсинь совершенно не интересовался содержимым этого набора. В конце концов, он всего лишь фоновый персонаж с прописанной ролью, и в этом эпизоде его обязательно должны «затмить» своей приторной любовью главный герой и его избранник!
Глава 17. Ночь Дерева бумажной куколки 2
Поэтому он сам вызвался первым пойти привязать ленту. Руководствуясь принципом «раньше уйдешь — раньше отдохнешь», Шэнь Жаньсинь, не оглядываясь, зашагал к саду. На каждом Дереве бумажной куколки висела табличка с именем участника, чтобы их можно было различить.
Шэнь Жаньсинь без колебаний повязал свою ленточку на Дерево бумажной куколки Чэн Чэна. Глядя на ленту на дереве, он слегка вздохнул.
Круто, еще один день прожит.
http://bllate.org/book/27957/3387046
Готово:
