Синь И настаивал, что всё в порядке, и Хэ Аньчан не стал продолжать вытирать ему руку, а просто отдал платок. Синь И снова улыбнулся ему, и от того, как глубоко пролегли его ямочки на щеках, Хэ Аньчан на мгновение замер.
Чжан Тайянь прервал свою речь и, посчитав неуместным продолжать, сменил тему: Этот чай обжигающе горяч, как же неосторожно с вашей стороны, наследный князь И. Когда будете уходить, попросите Сюй, чтобы он приготовил вам то же лекарство от ожогов, которое давал лекарь Лю из Императорской академии.
Хэ Аньчан коротко отозвался и больше не проронил ни слова. Синь И же выглядел крайне виноватым, на что Чжан Тайянь с добродушной улыбкой заметил: Это наследный князь обжегся, чего же теперь горевать? Вы только заставляете старика волноваться. Сегодня я пришел повидаться с вами лишь для того, чтобы еще раз взглянуть на величие, присущее Князю Янь из Бэйяна. Теперь, когда я увидел вас, на душе стало спокойнее. Скажите, вы сейчас остановились в резиденции Пиндин-вана?
Синь И кивнул. Юноша выглядел по-детски застенчивым, словно только прибыл в столицу и еще не освоился.
Чжан Тайянь сочувственно произнес: Как же так? Вам, будущему обладателю золотых грамот и печатей, чьи доходы будут исчисляться десятками тысяч даней зерна, пристало жить с княжеским достоинством. Пиндин-ван получил титул лишь недавно, да и тот всего из двух иероглифов. Это несоответствие статусов — как можно позволить вам терпеть такие неудобства? К тому же Пиндин-ван молод и горяч, в суде он привык решать всё единолично, разве сможет он должным образом заботиться о вас в своей резиденции? Если вы действительно считаете меня старым другом, с которым можно выпить чаю, почему бы вам не переехать на несколько дней в поместье Князя Цинь? Его Величество помнит о ваших тяготах и, конечно, скоро распорядится о выделении вам собственного дома. Что вы об этом думаете?
Синь И, казалось, заколебался, но всё же покачал головой и написал пальцем на столе: Пиндин-ван спас мне жизнь.
Чжан Тайянь тоже покачал головой: Кара Князя Пин — это воля Его Величества, Пиндин-ван лишь исполнил приказ, это не было его личным желанием. Если вы действительно хотите выразить свою благодарность, вам следует помнить об Его Величестве.
Синь И склонил голову, а Чжан Тайянь продолжил: К тому же, нынешние придворные нравы сложны. Неосторожные тайные связи с чиновниками вряд ли придутся по душе Его Величеству. Пиндин-ван — человек непостижимый, с ним невозможно сблизиться за один день. Позвольте дать вам совет: во что бы то ни стало, не подведите надежды, возлагаемые на вас войсками Саньцзиня в Бэйяне.
Похоже, именно эта последняя фраза и была истинной целью сегодняшней встречи. Синь И наконец понял, зачем Чжан Тайянь назначил ему свидание здесь. Он хотел дать понять: сторонники чистого потока не посягают на военную мощь Бэйяна, но эту власть можно доверить Князю Цинь, но никак не позволить Бо Цзю прибрать её к рукам.
Синь И опустил голову, погрузившись в раздумья, словно его слова тронули его.
Чжан Тайянь не стал торопить, лишь отпил чаю. В этот момент рассказчик ударил по столу дощечкой для привлечения внимания и громко произнес: Подумать только, этот Ван Цан был выходцем из низов, уличным бродягой, а лишившись мужского достоинства, пробрался в глубины дворца и весь свой дар красноречия пустил на то, чтобы усыплять бдительность бездарного государя, словно в медовом сне, не различая белого от черного! Позволить такому евнуху заседать при дворе и вынуждать преданных мужей терпеть невзгоды! Увы, поистине прискорбно! Это вызывает лишь лютую ненависть!
Синь И наконец поднял голову, и в его взгляде читалась решимость человека, сделавшего выбор. Чжан Тайянь вытащил из рукава пригоршню медных монет, выложил их на стол и с улыбкой сказал: У наследного князя воистину достойный нрав.
Встреча подошла к концу. Все трое слушали рассказчика, который брызгал слюной, повествуя о Ван Цане. Синь И делал вид, что увлечен историей, но мысли его давно витали далеко.
Бо Цзю происходил из семьи настолько низкого происхождения, что даже низами это назвать было сложно. Хотя сейчас мало кто решался упоминать об этом вслух, опасаясь за свою жизнь, при каждом споре в суде сторонники левых сил не упускали случая уколоть его этим, напоминая о своих знатных родах. Бо Цзю начинал службу в Мэйном страже и добился столь высокого положения исключительно благодаря тому, что, будучи главой Мэйного стража, завоевал безграничное доверие императора.
Но что с того?
При дворе каждый держится на своем месте благодаря собственным талантам. Если это под силу выходцам из знати, почему бы не преуспеть Бо Цзю? Император никогда не страдал от нехватки острых мечей в своих руках: одну он сточит и сломает, но в Поднебесной никогда не переведутся те, кто готов стать его оружием. Чжан Тайянь грезил служением государю, но Синь И это было не по душе.
Когда пришло время прощаться, Хэ Аньчан проводил Синь И до выхода. Перед тем как наследный князь сел в экипаж, Хэ Аньчан протянул ему фарфоровый флакон с лекарством. Синь И с улыбкой принял его, но услышал холодный голос Хэ Аньчана: Бо Цзю — человек жестокий, не стоит с ним сближаться.
Синь И замер, глядя на него с недоумением. Хэ Аньчан пристально посмотрел ему в глаза: Вы молоды, наследный князь, не дайте его личине себя обмануть. Сказав это, он сделал несколько шагов назад, вежливо поклонился: До новой встречи, — и удалился.
Интересно, чем же Бо Цзю успел насолить такому прямолинейному человеку?.. Синь И сел в экипаж и направился к себе.
По пути начался дождь. Когда карета подъехала к резиденции, они встретили возвращавшегося Бо Цзю. Сегодня он был верхом на Чи Е. Завидев издалека приближающийся экипаж, он остановился у ворот и стал ждать. Синь И услышал приветствие кучера и отодвинул занавеску: он действительно увидел промокшего под дождем Бо Цзю.
Господин, садитесь в карету. — Синь И подался вперед, и Бо Цзю, спешившись, вошел внутрь.
Внутри кареты было довольно просторно, но, стоило Бо Цзю сесть, как прохладный аромат дождя и влаги заполнил всё пространство, отчего его присутствие стало невозможно игнорировать. Синь И подвинулся, освобождая место. Волосы Бо Цзю были влажными — видимо, он скакал во весь опор. Он поднял руку, чтобы расстегнуть воротник, обнажив белую подкладку одежды. Движение было плавным, но в глазах Синь И оно выглядело донельзя притягательным. Взгляд наследного князя дрогнул, а кончики ушей покраснели.
Где вы были? — Бо Цзю всё ещё дышал прохладой, и Синь И машинально протянул ему хлопковый платок, который всё это время сжимал в руке. Бо Цзю внезапно перехватил его за запястье, подтянул к себе и увидел на тыльной стороне ладони красное пятно от ожога. Его узкие глаза похолодели, атмосфера в карете стала тяжелой. Синь И невольно произнес: Сегодня чай был очень горячим, я неловко обжегся, ничего страшного.
Бо Цзю, ничего не сказав, отпустил его руку. Он взял платок, но не стал им вытираться. Синь И не мог понять его бесстрастного лица, украдкой бросил взгляд, но ничего не прочел. Пришлось начать разговор: Вы промокли под дождем, господин, вам стоит выпить имбирного чая, когда вернетесь.
Бо Цзю провел кончиками пальцев по краю платка, заметив аккуратно вышитый иероглиф Хэ, и молча сунул платок за пазуху, лишь затем отозвавшись коротким хмыканьем. Синь И отметил про себя, что это движение было... гм, немного грубоватым. Он подумал, что у Бо Цзю и Хэ Аньчана действительно есть давние счеты, раз вид одного лишь платка вызывает такую холодность.
Это платок господина Хэ, он дал его мне, когда я обжегся, — пояснил Синь И и перевел тему: Редко вижу вас верхом по пути в столицу.
Бо Цзю опустил свои длинные глаза, капли воды стекали с его волос. Несмотря на суровое выражение лица, в нем что-то смягчилось. Он ответил: Сегодня я не заезжал во дворец, ездил на гору Луи, что за городом. — Правда, он вернулся, не доехав до самой вершины.
Ах, — лицо Синь И просияло, — я слышал об этой горе! Говорят, красные клены там подобны картине, и ещё там много оленей, верно? Говорят, здешние олени не боятся людей, они одарены буддийской благодатью.
Бо Цзю, глядя на его оживление, произнес: Всё не так волшебно, как рассказывают, но оленей там действительно много, да и клены красивы.
Синь И улыбнулся: Вы часто там бываете?
Бо Цзю не был завсегдатаем тех мест, и сегодня поехал туда по делу, но, когда слова сорвались с языка, он сказал: Бывает. — Синь И посмотрел на него с завистью, а Бо Цзю невозмутимо принял это, так что до самого конца поездки его совесть ничуть не дрогнула.
Старец Цюй уже ждал у входа в резиденцию с целым рядом раскрытых зонтов. Увидев, что Бо Цзю выходит из экипажа Синь И, он ничуть не удивился и проводил их обоих до дома. Комната Бо Цзю была неподалеку, но, дойдя до жилых покоев Синь И, он остановился и посмотрел на юношу: Моя одежда насквозь промокла.
Синь И тут же отозвался: Господин, прошу, пройдите сюда.
Бо Цзю кивнул, взял зонт из рук человека, сопровождавшего Синь И, и сказал старцу Цюю: Приготовьте имбирный отвар и холодной воды, поторопитесь.
Синь И, увидев, как он идет рядом с ним под зонтом, сначала подумал, что это не совсем уместно, но, услышав его распоряжение, удивленно спросил: Холодную воду от простуды?
Зонт был невелик, и Бо Цзю невольно прижался к нему плечом: Она нужна от ожога. — Сказав это, он добавил для старца Цюя: И приготовьте горячей воды и согревающего супа.
Старец Цюй поклонился и поспешил исполнить приказ, а Бо Цзю и Синь И вошли в комнату. Дождь усилился, барабаня по зонту из промасленной бумаги с такой силой, словно собирался его пробить. Только войдя в помещение, Синь И заметил, что его собственные плечи остались сухими, в то время как одежда Бо Цзю промокла до нитки. Он на мгновение опешил. Бо Цзю просто сбросил верхнее ханьфу и сказал: Зонт был слишком мал.
Всё было готово быстро. Бо Цзю осторожно промыл место ожога холодной водой. Рана была пустяковой, но он всё равно тщательно протер её имбирным соком.
Руки Синь И не были нежными и белыми — длинные пальцы, мозоли от тренировок и едва заметные шрамы, но Бо Цзю действовал с такой серьезностью, что Синь И, сидя напротив и блуждая взглядом по сторонам, почувствовал, как рука начинает гореть — то ли от сока, то ли от чего-то иного. Как только всё закончилось, он поспешно отдернул руку и залпом выпил имбирный чай.
В комнате воцарилась странная, смущающая атмосфера.
Господин... — голос Синь И слегка охрип, и он торопливо откашлялся. — Та нефритовая подвеска, которую вы резали в тот день, осталась здесь.
Бо Цзю, попивая чай, повернул к нему голову. Синь И взял предмет с полки и протянул ему. Бо Цзю принял его, велел принести резец и, усевшись на кушетку, где отдыхал в тот день, принялся за работу. Набросив на плечи новую просторную одежду, всё еще с влажными волосами, он был настолько сосредоточен, что взгляд Синь И приковался к нему.
Синь И знал, что на одной стороне нефрита вырезаны очертания того, как он дремал здесь, но не представлял, что Бо Цзю решит вырезать на другой. Бо Цзю поднял глаза, уголки его губ тронула улыбка, и он похлопал по месту рядом с собой. Синь И пришлось подсесть ближе. Оказавшись так близко, он снова почувствовал аромат Бо Цзю.
Вы часто занимаетесь резьбой по нефриту?
Не особо, — резец в руках Бо Цзю двигался быстро, — чаще режу по дереву.
Синь И невольно наклонился, наблюдая, как изящные кончики пальцев Бо Цзю скользят по белому нефриту. Вдруг рука замерла. Синь И удивленно спросил: Почему вы остановились...
Они были так близко, что Синь И мог разглядеть улыбку в глазах Бо Цзю. Он ответил: Ты загораживаешь свет. — Лицо Синь И залилось краской, он поспешно выпрямился, собираясь извиниться, но Бо Цзю переложил резец в другую руку и левой рукой мягко придержал Синь И за затылок: Куда ты? Мне нужно хорошо видеть, чтобы закончить.
Синь И показалось, что над ним подшучивают, но Бо Цзю смотрел с такой сосредоточенностью, словно изучал каждую черточку его лица. Указательный палец Бо Цзю, лежавший на затылке Синь И, слегка погладил кожу. Синь И не знал, куда деть глаза, и смог выдохнуть лишь тогда, когда Бо Цзю наконец убрал руку.
Бо Цзю работал до самого ужина. Когда подали рыбу, о которой так мечтал Синь И, он с аппетитом поел. После трапезы он прилег у низкого столика с книгой, а Бо Цзю продолжил работу напротив. Время летело незаметно, и когда Синь И опомнился, комната уже погрузилась в сумерки.
Снаружи всё так же барабанил дождь. Синь И замер, прислушиваясь к монотонному звуку. Ритмичный шорох резца Бо Цзю в сочетании с дождем создавал атмосферу необычайного покоя. Синь И окончательно разморило, и лишь когда он понял, что в комнате совсем стемнело, он встал с кушетки: Не заметил, как стемнело, пора зажечь светильники. Встав неудачно, он чуть не споткнулся о край кушетки, но чья-то рука уверенно подхватила его.
Смотри под ноги.
Бо Цзю убрал руку, а Синь И застыл: Благодарю...
Зажегши свечи, Бо Цзю отложил нефрит — небо было уже совсем темным, и ему пора было уходить. Синь И проводил его до дверей. Старец Цюй освещал им путь фонарем. Бо Цзю открыл зонт и произнес: Ночной дождь приносит холод, возвращайся в комнату.
Синь И кивнул: На дороге скользко, господин, будьте осторожны. Они обменялись взглядами, Синь И первым отвел глаза, чувствуя, как горят уши: Идите, господин.
Бо Цзю ответил с улыбкой и шагнул в дождь. Ночь была густой, а в шуме ливня фонарь Бо Цзю то вспыхивал, то гас в темноте. Синь И стоял и смотрел ему вслед, пока тот не скрылся, затем вернулся в комнату и после купания лег спать.
С тех пор в течение нескольких дней Синь И не видел Бо Цзю, и платок Хэ Аньчана тоже больше не попадался ему на глаза.
Как-то раз после утреннего собрания, когда Хэ Аньчан спускался по ступеням, рядом с ним внезапно оказался человек. Бросив взгляд в сторону, он увидел Бо Цзю, но его холодное лицо осталось невозмутимым, он даже не удостоил его ответом и продолжал идти.
Господин Хэ. — Узкие глаза Бо Цзю скользнули по лицу Хэ Аньчана, и он небрежно произнес: Оказывается, с вами не так-то просто встретиться.
Время бежит быстро, незачем тратить его впустую, — Хэ Аньчан никогда не желал говорить с Бо Цзю больше положенного.
Бо Цзю едва заметно усмехнулся: Вы так печетесь о народе, это достойно восхищения. — И, не меняя тона, тут же добавил: Слышал, у господина Цзо из Великого судебного приказа собака принесла щенка. Знаю, что ваш отец любит собак, наверняка он захочет забрать этого щенка себе.
Хэ Аньчан нахмурился: Пиндин-ван, говорите прямо.
Бо Цзю похлопал Хэ Аньчана по плечу и рассмеялся: Мне самому нравится этот пес, я подумывал подарить его вашему отцу, но вчера передумал. — Он прищурился, глядя на него с насмешкой: Раз вещь моя, господин, не стоит на неё заглядываться. Если что-то мне по сердцу, другим даже смотреть на это не позволю.
Хэ Аньчан резко поднял голову. Бо Цзю вытащил из рукава платок, вытер им руку, которой только что касался Хэ Аньчана, положил платок ему на плечо, коротко усмехнулся и пошел прочь. Хэ Аньчан сдвинул брови, снял платок с плеча и развернул его — на краю был вышит четкий иероглиф Хэ. Это был тот самый платок, который он отдал наследнику И, теперь он оказался у него в руках, пройдя через руки Бо Цзю.
Он стоял на месте, погрузившись в раздумья.
Ему казалось, что слова Бо Цзю имели какой-то скрытый смысл.
http://bllate.org/book/27953/3386677
Готово:
