Десятая глава. Неожиданный дар золотого света заслуг.
— Я… если не умру, то просто перед ними сожму со стыда, — опустив голову, произнес тот человек.
Хотя Шэнь Чжэньхань не знал, были ли эти они членами его семьи, он чувствовал, что у этого парня явно не все дома, раз в его голове рождаются такие мысли.
Если нормальный человек действительно чувствует себя виноватым перед родными или друзьями, разве ему не следует жить припеваючи? В конце концов, оттого что он умрет, долги его семьи не исчезнут.
Вспомнив, как он сам провалился в дорожную яму, чудом не погиб и оказался здесь, а также движимый желанием совершить доброе дело и накопить благую карму, Шэнь Чжэньхань больше ничего не сказал. Вместо этого он перевернул рыбу на углях и, дождавшись, пока она прожарится, протянул ее собеседнику.
— Большое спасибо! — тот человек на мгновение опешил, тут же взял рыбу и бессознательно поднес ее к рту.
Для человека, который был безумно голоден, эта жареная рыба казалась настолько невероятно ароматной и вкусной, что он едва не проглотил собственный язык.
Ощутив направленный на него взгляд, Шэнь Чжэньхань скосил глаза и увидел, что его собственный учитель, только что оставивший после себя еще одну цепочку рыбьих костей, смотрит прямо на него.
И хотя наставник по-прежнему сохранял тот же холодный, отрешенный вид, словно не от мира сего, Шэнь Чжэньханьчему-то показалось, что тот слегка недоволен.
Хотя каждая рыбка была размером с ладонь, и хотя чужая похвала его кулинарному искусству должна была радовать и тешить гордость повара, но…
— Учитель, вы разве не наелись?
Пусть даже рыба с ладонь, но съесть шесть штук — это уже перебор. Неужели он будет так смотреть на него только потому, что одну рыбку отдали другому? — подумал Шэнь Чжэньхань.
Впрочем, бросив взгляд на аккуратно сложенные на тарелке шесть целых скелетов, Шэнь Чжэньхань заподозрил, что у этого учителя, похоже, мания чистоты и порядка.
Сидевший рядом человек ничего не ответил, продолжая молча смотреть на него.
Тогда Шэнь Чжэньхань, не выдержав этого взгляда, опустил голову, перевернул две рыбины на бамбуковой решетке, добавил сверху еще одну и пообещал:
— Ваших десять рыб я не урежу.
Заметив, что учитель хоть и не отвел взгляд, но по крайней мере перенес его на его руки, Шэнь Чжэньхань с облегчением выдохнул и принялся раздувать костер посильнее.
Бросив боковой взгляд на рыбу, которую тот бедняга обглодал до совершенно растрепанного состояния, Шэнь Чжэньхань вспомнил безупречный пример собственного учителя и счел за лучшее отвести глаза, чтобы не травмировать эстетические чувства.
— Ну как на вкус? — спроил Шэнь Чжэньхань, когда тот доел свою рыбу до последней косточки.
— Вкусно! — человек долго думал, в его голове крутился целый рой хвалебных эпитетов, но в итоге он выдавил всего два слова.
— А теперь всё еще хочется умереть? — Шэнь Чжэньхань щедро сдобрил рыбу очередной порцией специй.
— Кажется, уже не так сильно, — человек перевел взгляд на жарящуюся рыбу, в глубине души думая лишь о том, как сильно ему хочется поесть еще.
Снова перевернув рыбу и вытащив из костра палочку, которой он ворошил угли, Шэнь Чжэньхань выждал пару минут и протянул две готовые рыбины.
Только что приготовленная рыба обладала самым манящим ароматом, поэтому оба человека, получив угощение, незамедлительно принялись за еду.
Добавив на решетку еще две рыбы и временно не нуждаясь в их переворачивании, Шэнь Чжэньхань подпер рукой подбородок и с удовольствием принялся любоваться тем, как его учитель ест рыбу.
Даже держа в одной руке жареную рыбу, которая явно не вязалась с его образом, наставник слегка наклонил корпус, но сами его движения оставались невыразимо изящными и утонченными.
Раздав все три рыбы, предназначавшиеся для него самого, Шэнь Чжэньхань поинтересовался:
— Ну а теперь? Всё еще хочешь покончить с собой?
Наевшись до легкого чувства тяжести в животе, тот человек помотал головой и, с посветлевшими глазами, произнес:
— С тех пор как у меня отобрали деньги для бизнеса, жизнь потеряла всякий смысл. Но теперь мне кажется: пусть в этом мире и полно злодеев, вкусная еда вполне способна исцелить мою душу.
— Я больше не хочу умирать! Обязательно попробую все деликатесы этого мира! — выпалил он, вскочил на ноги, бросил на прощанье слова благодарности и пустился бежать.
Шэнь Чжэньхань: «……»
Значит, долги его больше не пугают? У этого парня в голове и правда свищет ветер.
Проводив взглядом стремительно удаляющуюся фигуру, Шэнь Чжэньхань задумался: вытащить такого чудака из беды — это благо или ошибка?
Впрочем, размышлять над этим долго ему не пришлось, потому что…
— Золотой свет заслуг! — произнес Юнь Цзюсы, глядя на внезапно пролившийся с небес и мгновенно растаявший на фигуре ученика золотистый лучик.
— Что? — услышав его неожиданное восклицание, Шэнь Чжэньхань озадаченно повернулся.
— Тот человек был переродившимся праведником десяти жизней, ему на роду было написано прожить счастливую и безмятежную жизнь, но из-за какого-то сбоя в этой судьбе ему суждено было умереть молодыми. Ты только что спас его, за что и получил в награду заслуги, укрепившие твое тело, — объяснил Юнь Цзюсы, после чего велел: — Сядь по-турецки и погрузись в медитацию.
Удивившись тому, что этот странный парень с абсолютно нелепыми мыслями оказался «праведником десяти жизней», Шэнь Чжэньхань перевернул последние две рыбины, дождался, пока они дожарятся, аккуратно переложил их на чистую тарелку и лишь после этого уселся прямо на землю, на внезапно появившийся циновку-пуф.
На этот раз Шэнь Чжэньхань, скрестив ноги и закрыв глаза, очень быстро почувствовал, как в голове воцарилась абсолютная пустота — он вошел в состояние медитации.
Перед его внутренним взором раскинулась кромешная тьма, в которой кружили разноцветные искорки. Доверившись всплывшим в памяти знаниям, Шэнь Чжэньхань попытался направить эти точки света в свое даньтянь.
Зеленые, синие и красные искорки без малейших колебаний приблизились к нему и через макушку скользнули прямо в даньтянь.
— Учитель, у меня получилось? — нетерпеливо спросил Шэнь Чжэньхань, открыв глаза спустя неизвестно сколько времени.
— Разумеется, — ответил Сюй Цинцан.
— Ой… стойте! — он уже собирался продолжить, как вдруг ощутил от себя какой-то отвратительный душок. Опустив взгляд, он увидел на тыльной стороне ладоней черную маслянистую грязь.
— Ты достиг второго слоя Очищения Ци, сейчас это совершенно нормально, — бросив на него взгляд, Юнь Цзюсы взмахнул рукой, применяя заклинание очищения.
Увидев, что его тело снова стало идеально чистым, Шэнь Чжэньхань всё равно чувствовал себя не слишком комфортно. Подумав немного, он поднялся на ноги и сказал:
— Учитель, я пойду сполоснусь в реке.
На дворе уже стояла ночь, и едва отойдя от костра в сторону реки, Шэнь Чжэньхань начал жалеть о своей затее.
Однако, заметив за своей спиной фигуру учителя, он мгновенно успокоился и радостно позвал:
— Учитель!
Юнь Цзюсы отозвался, обогнал его на пару шагов и приблизился к берегу. Вода в реке вдруг зашевелилась, и у самого берега водная гладь словно оградила круглую заводину размером с большую деревянную бадью.
— Спасибо, учитель! — Шэнь Чжэньхань, который изначально планировал лишь слегка смочить края одежды и протереться, пришел в полный восторг, увидев, что наставник выделил для него целый мини-бассейн.
Каждый повар в той или иной степени страдал манией чистоты, и Шэнь Чжэньхань не был исключением. После того как его тело покрылось таким слоем грязи, ему было противно находиться в собственной шкуре, даже когда она выглядела чистой.
Заметив, что учитель отошел на несколько шагов в сторону и встал боком, Шэнь Чжэньхань торопливо сбросил одежду и протянул руку к воде.
Коснувшись ее и поняв, что вода на ощупь теплая, Шэнь Чжэньхань широко распахнул глаза и, глядя на белую спину наставника, расплылся в улыбке, обнажив ямочки на щеках.
Безбоязненно погрузившись в воду, он почувствовал ногами твердую гладкую поверхность, похожую на стекло, а вокруг себя нащупал прозрачный силовой барьер.
В очередной раз убедившись, что заклинания — это величайшее благо, Шэнь Чжэньхань высунул руку наружу и потрогал ледяную речную воду, после чего с полнейшим блаженством принялся мыться.
Злоупотреблять терпением учителя не стоило, поэтому Шэнь Чжэньхань быстрыми движениями закончил водные процедуры, надел свежую одежду и крикнул:
— Учитель, я закончил!
Юнь Цзюсы обернулся, окинул его взглядом и молча вернулся к костру, усаживаясь на прежнее место.
После столь трогательной заботы со стороны наставника в душе Шэнь Чжэньхань окончательно растаяла последняя капля прежнего отчуждения.
Положив две отложенные на тарелку рыбины обратно на бамбуковую решетку, чтобы разогреть, Шэнь Чжэньхань спросил:
— Учитель, теперь я могу изучать заклинания?
— Можешь, — коротко ответил Юнь Цзюсы и легко коснулся пальцем его межбровья.
Почувствовав, как в сознании хлынул поток знаний о самых разных заклинаниях, Шэнь Чжэньхань коснулся пальцами лба, но спешить не стал — вместо этого он взял последние две рыбы и протянул их наставнику.
— Вместе с теми двумя как раз получается ровно десять. Я человек слова, на ветер слова не бросаю, — с легкой шутливой ноткой произнес он.
Юнь Цзюсы принял рыбу, но есть сразу не стал. Вместо этого он достал другую тарелку и пару палочек для еды, после чего тщательно отделил всё мясо от костей, сложив его на новую тарелку, и аккуратно вытащил даже самые мелкие косточки.
Шэнь Чжэньхань, решив, что у наставника просто такой извращенный способ трапезы, не прида этому значения и вытащил из пространственного кольца какой-то фрукт, принявшись хрустеть им.
Но когда тарелка, доверху наполненная нежным рыбным филе без единой косточки, оказалась прямо перед ним, фрукт выкатился из ослабших пальцев Шэнь Чжэньханя и покатился по земле.
Судя по всему… неужели это предназначалось ему?
— Учитель? — памятуя о том, как ревностно он охранял свою еду совсем недавно, Шэнь Чжэньхань даже при столь прозрачных действиях наставника не рискнул сразу всё понять и неуверенно переспросил.
— Ешь, — Юнь Цзюсы качнул тарелку ближе к нему и лаконично выронил одно слово.
Шэнь Чжэньхань еще раз окинул его взглядом, тронуто улыбнулся, взял тарелку и, вооружившись палочками, отправил в рот кусочек рыбы.
Восхитительно.
Мысленно расхвалив собственные кулинарные таланты, Шэнь Чжэньхань пришел к выводу, что бамбуковая жареная рыба удалась на славу, и с аппетитом принялся за еду.
Глядя на то, как он уплетает за обе щеки, а его щеки то и дело забавно раздуваются, Юнь Цзюсы на мгновение прищурился — в глубине его глаз мелькнуло мимолетное, почти иллюзорное выражение удовольствия.
Покончив с тарелкой рыбы, Шэнь Чжэньхань вытер рот салфеткой, блаженно погладил живот и поднял глаза на усыпанное редкими звездами ночное небо.
Почувствовав, что время уже позднее, он погасил костер и повернулся:
— Учитель, давайте выпустим Облачную ладью и ляжем спать.
Поняв, что мальчик порядком устал, Юнь Цзюсы едва заметно кивнул и, призвав Облачную ладью, тут же подхватил его краем рукава, взмывая наверх.
Снаружи ладья была укутана защитным куполом и казалась абсолютно невидимой в темноте, однако внутри нее мягко струилось приглушенное сияние сокровища.
Внешне Облачная ладья напоминала речной челн, но выглядела в миллионы раз изящнее. По краям располагались открытые палубы, а в центре возвышался квадратный павильон.
Толкнув дверь, Шэнь Чжэньхань обнаружил внутри полноценно обустроенную спальню: кровать, кушетку, стол со стульями и шкаф — всё было под рукой.
Заходя сюда уже не в первый раз, Шэнь Чжэньхань привычным жестом зевнул, направился прямо к кровати и, на ходу расшнуровывая верхнее халае, пробормотал:
— Я спать, учитель, спокойной ночи.
Убедившись, что тот едва успел договорить, как тут же рухнул на постель и мгновенно провалился в сон, Юнь Цзюсы подошел ближе.
Его взгляд упал на парчовое одеяло, которым Шэнь Чжэньхань прикрыл лишь живот. Бесшумно вздохнув, наставник наклонился и аккуратно подоткнул одеяло, укрывая спящего.
Постояв у кровати еще пару мгновений, Юнь Цзюсы прошел к стоявшей напротив кушетки и устроился на ней. После вспышки мягкого белого света весь интерьер Облачной ладьи погрузился в темноту.
http://bllate.org/book/27952/3386613
Готово:
