Готовый перевод How to Conquer Your Sugar Daddy / Искусство покорения: Как приручить холодного покровителя: Глава 11

После того случая с прохожим у Гу Хуаня совсем пропало настроение продолжать фотографировать, и он в тревоге вернулся домой. Он ужасно переживал, как бы пожилой человек не пострадал при падении.

Поразмыслив, он вспомнил, что старик выглядел довольно бодрым, да и он сам не налетал на него со всего маху, к тому же лужайка там была с мягкой травой, так что серьёзных проблем случиться не должно было.

К тому же старик казался очень приветливым и добрым, он ведь даже не стал его ругать — чего он теперь зря накручивает себя... Впрочем, если встретит его в следующий раз, можно будет подарить старику какой-нибудь подарок в знак извинения.

Передумав обо всём на свете, Гу Хуань наконец успокоил себя. Приступив к приготовлению ужина, он полностью сосредоточился на готовке, и у него уже не оставалось мыслей ни о чём другом.

Секундная стрелка тикала, и когда минутная точно указала на нижнее деление, Жун Шанъянь вернулся.

Ровно половина седьмого. Сегодня он вернулся чуть раньше обычного.

Гу Хуань выглянул из кухни и радостно взмахнул лопаткой:

— Господин Жун, вы вернулись!

Жун Шанъянь как раз снимал обувь у входа и улыбнулся Гу Хуаню:

— Мм, я дома.

— Ужин почти готов, отдохните пока на диване! — Гу Хуань снова скрылся внутри, и оттуда донесся его веселый голос.

Услышав радостный голос Гу Хуаня, Жун Шанъянь и сам заразился этим приятным настроением, на душе у него стало легко. Он поставил принесенный Гу Хуанем в обед контейнер с едой на свободное место на кухне и не ушел, а прислонился рядом, наблюдая за хлопотами Гу Хуаня.

Гу Хуань стоял у плиты, от него исходил аппетитный аромат еды. Он стоял с совершенно прямой спиной, тонкий свитер сидел на нем идеально, плотно облегая спину и подчеркивая ее красивые изгибы. Ниже шла тонкая талия, стянутая фартуком, отчего она казалась еще изящнее — такую можно было запросто обхватить одной рукой.

Ноги у Гу Хуаня были длинными и ровными, пропорции тела — прекрасными, из-за чего он казался выше своего реального роста. Сейчас он стоял, плотно сдвинув ноги и выпрямившись, отчего его ягодицы выглядели еще более округлыми и подтянутыми.

Если и говорить о том, где у него больше всего мяса, так это определенно на заднице: круглой, упругой, крепкой, а обтянутые джинсами линии манили невероятно.

Впрочем, Жун Шанъяню больше нравилось, когда на нем вообще ничего не было снизу — кожа такая теплая и нежная, что от вожделенных прикосновений невозможно оторваться...

Его взгляд, словно нечто материальное, дюйм за дюймом скользил по телу Гу Хуаня, обжигая так сильно, что ему хотелось немедленно сорвать с него всю одежду!

Бросив на Гу Хуаня последний темный, полный скрытого смысла взгляд, Жун Шанъянь повернулся и ушел в свою комнату — переодеться в менее официальную и стесняющую движения одежду.

А Гу Хуань еще ни о чем не догадывался и, словно бы его только что облапали взглядом, напевая себе под нос, раскладывал блюда по тарелкам и по очереди носил их к столу.

За ужином Жун Шанъянь был в хорошем настроении и заметил:

— Ты целыми днями убираешься? Дома так чисто.

Гу Хуань, сосредоточенно уплетавший еду, услышал это и кивнул:

— Да, я каждый день делаю уборку!

— Главное — поддерживать порядок, необязательно каждый день так утруждать себя уборкой. — Жун Шанъяню очень хотелось протянуть руку и потрепать его по макушке, но он всё же сдержался и снова спросил: — Ты ведь почти не выходишь из дома, не скучно тебе?

Гу Хуань не смел признаться, что ходит на подработки репетитором и раздает листовки. Он боялся, что Жун Шанъянь станет смотреть на него свысока, точно так же, как Гу Цзюньчжэ смотрел на него с презрением во взгляде, стоило тому узнать о его заработках, словно это делало его человеком второго сорта.

Зарабатывать на жизнь собственным трудом не было чем-то постыдным, Гу Хуань прекрасно это понимал, но он страшился чужих странных взглядов. Жалость действовала точно так же — любое из этого заставляло его чувствовать себя уязвленным.

Он покачал головой:

— Мне не скучно, всегда можно найти массу занятий.

— О? Расскажи-ка, что ты делаешь дома.

— Утром ухожу за продуктами, возвращаюсь, навожу порядок, развешиваю белье, потом готовлю обед... — Гу Хуань перечислил ему свои повседневные дела, хотя на самом деле всё это было ужасно скучно, а затем перешел к своим увлечениям: — Во второй половине дня я беру в руки фотоаппарат, чтобы пофотографировать, потом повторяю учебники или читаю книги.

Жун Шанъянь заметил, как у Гу Хуаня загорелись глаза при слове фотоаппарат, и подхватил:

— Тебе нравится фотография... Ты учишься по этой специальности? Раз зашла речь, я бы с удовольствием взглянул на твои работы.

Гу Хуань смущенно покачал головой:

— Нет, это просто хобби, уровень у меня слабый! Если господин Жун хочет посмотреть, я могу принести их позже, только вы уж чур не смейтесь! — Лицо его покраснело, и он добавил: — К тому же моя специальность — деловое администрирование...

Услышав, что Гу Хуань изучает деловое администрирование, Жун Шанъянь искренне удивился. С его привычкой краснеть по любому поводу и полным неумением защищаться Гу Хуань совершенно не годился для жестоких деловых кругов — работа преподавателем в университете подошла бы ему куда больше!

— Почему же ты не пошел на фотографа, раз это твое хобби?

Гу Хуань улыбнулся ему простодушно и глуповато:

— Эту специальность мне выбрал папа... Вообще-то азами фотографии я могу овладевать и в свободное время, так что жизнь все равно получается насыщенной.

Когда приемный отец волевым решением настоял именно на этом направлении при подаче документов, Гу Хуань не стал сопротивляться, лишь молча сожалея. Занятия фотографией стоили в несколько раз дороже учебы на обычных специальностях, и у него не хватило смелости выдвигать такие требования семье. Будь у него возможность самому оплачивать свое обучение, он бы, пожалуй, проявил безрассудство ради погони за мечтой, но реальность оказалась суровой.

В глазах Жун Шанъяня такое выражение лица Гу Хуаня выглядело как попытка напустить на себя храбрость. Он неожиданно почувствовал укол жалости и утешил его:

— Пока ты молод, пробуй всё, к чему лежит душа, не бойся.

— Спасибо вам, господин Жун... — Гу Хуань был глубоко тронут. Он искренне поблагодарил его, и неизвестно почему его сердце вдруг защемило, словно его кто-то сжался в комок. Кисло-горькое чувство подступило к самому горлу, а глаза мгновенно покраснели.

С тех пор как он переехал в квартиру вместе с Жун Шанъянем, Гу Хуань чувствовал, как меняется отношение мужчины к нему: от вежливого к дружелюбному, от холодного к мягкому. Быть может, для господина Жун это была лишь привычная манера поведения с окружающими, не таящая в себе ничего особенного. Но для Гу Хуаня, с детства терпевшего лишь пренебрежительные взгляды, этого было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.

Эта забота явилась так внезапно, одновременно обрадовав его и заставив едва не расплакаться.

— Ну чего ты плачешь... — большой палец Жун Шанъяня провел по уголку его глаза, стирая выступившие слезинки.

От прикосновения его руки лицо Гу Хуаня вспыхнуло, словно густо покрытое румянами. Он шмыгнул носом, безумно смущаясь:

— Ничего... просто... просто... вы такой замечательный!

Жун Шанъянь громко рассмеялся от этой прямолинейной и наивной похвалы, потрепал Гу Хуаня по голове и поднялся, направляясь в свою комнату.

Он уже давно так искренне и легко не смеялся. А этот мальчишка Гу Хуань был слишком наивен и доверчив.

Сидя за обеденным столом, Гу Хуань только и думал, что о звучном, открытом смехе Жун Шанъяня. Его лицо горело, и на сердце было тепло-тепло... Оказывается, когда господин Жун улыбается, он выглядит именно так — еще во много-много раз красивее, чем в те моменты, когда он держится строго!

Вот бы сфотографировать его. Если бы только господин Жун согласился стать моим моделью...

У Гу Хуаня пропало всякое желание продолжать ужин. Он быстро убрал со стола, вымыл посуду и уже собирался идти в свою комнату за одеждой, чтобы принять душ, как вдруг дверь спальни Жун Шанъяня отворилась.

Мужчина стоял на пороге в коротком банном халате, демонстрируя мощную мускулатуру широкой груди, на которой еще блестели капли воды.

— Иди ко мне, будем спать, — с улыбкой, в которой читался подтекст, глядя на Гу Хуаня, произнес он. — И сам сначала помойся.

С этими словами он развернулся и вошел внутрь, оставив дверь приоткрытой, а на светло-коричневом ковре — капли стекающей воды.

Гу Хуань растерянно смотрел на полоску света, падавшую из комнаты, совершенно не зная, что делать.

Такое развитие событий превосходило все его ожидания. Прошло уже больше десяти дней с момента их последней близости, и Гу Хуань наивно полагал, что Жун Шанъянь больше не собирается делить с ним постель.

Однако реальность говорила об обратном...

Вспомнив недавнюю улыбку Жун Шанъяня, Гу Хуань густо покраснел.Он забрался в вайную, послушно всё там вымыл, тщательно перемыл гелем для душа, но от излишнего волнения случайно выдавил слишком много средства, и теперь от его тела вовсю пахло вербеной.

Гу Хуань, высокий и обнаженный, стоял под струями душа. Пока он мылся, его пальцы сами собой начали шарить сзади, а в голове всплыли кое-какие сведения, с которыми он недавно специально ознакомился...

Разве сзади и правда можно? Она такая маленькая, разве не будет ужасно больно...

И как те люди могли говорить, что это должно приносить удовольствие, это же, это же совершенно противоречит здравому смыслу!

А еще говорили, что в постели нужно стонать поразвратнее, ну-м, а-а, не станет ли господин Жун испытывать отвращение, если у него получится плохо?

Гу Хуань всегда был таким: в обычной жизни он отличался забывчивостью и, прочитав подобное, тут же выкидывал из головы. Но стоило делу дойти до конца, как он начинал накручивать себя, и все воспоминания всплывали на поверхность, каждое слово и каждая фраза отчетливо отпечатывались в памяти.

Он тряхнул головой, и брызги воды полетели с кончиков волос, падая на кафельный пол.

Выключив воду, Гу Хуань не смел заставлять Жун Шанъяня ждать слишком долго; он вытер полотенцем тело и волосы, накинул халат и вышел. Под халатом было голо и пусто, нижнего белья он не надел.

Из-за этого при ходьбе ему приходилось сдвигать ноги, а ощущение было зябким и крайне непривычным.

Слегка приоткрыв дверь, он увидел Жун Шанъяня: тот сидел на кровати, закинув ногу на ногу, и держал в руке полупустой бокал с красным вином. Заметив приближение Гу Хуаня, мужчина сделал глоток, а в его глазах мелькнул странный, трудночитаемый блеск.

— Сними одежду и ложись ко мне.

Мужчина отдал приказ, и у Гу Хуаня на мгновение замерло сердце — в груди начал разрастаться страх. Хотя он постоянно убеждал себя, что они всего лишь будут прижиматься друг к другу, целоваться и обниматься, и что он же парень, чего тут такого, руки у него все равно дрожали от ужаса.

Жун Шанъянь с невозмутимым видом наблюдал, как тот медленно подбирается к краю кровати. В тайне от самого Гу Хуаня этот мужчина с улыбкой любовался тем, как его трясет от страха.Пальцы, сжимавшие ножку бокала, побелели. Жун Шанъянь смотрел, как юноша, прикусив губу, снимает у края кровати единственный предмет одежды, прикрывавший его тело. Стоило белой, молодой коже показаться на свету, как у него самого перехватило дыхание.

Он поднял бокал и сделал еще один глоток красного вина. Его кадык дернулся, в тишине комнаты отчетливо прозвучал сухой сглатывающий звук.

Гу Хуань сглотнул, внезапно осознав, что у него во рту пересохло до невозможности. Он втянул голову в плечи, чувствуя, как беззащитно его обнаженное тело под пристальным взглядом мужчины, затем поднял ногу, забрался на кровать и оседлал его.

Из-за такой позы его ноги оказались разведены, и сокровенные места обнажились, открываясь взору без остатка.

Гу Хуаню было неловко садиться на колени к мужчине по-настоящему, поэтому он, разведя ноги, уперся ими в постель, поддерживая собственный вес.

Взгляд Жун Шанъяня медленно, дюйм за дюймом, скользил по его телу, однако, кроме движения зрачков, он не шевелился — даже пальцем не прикоснулся к нему, словно ему доставляло удовольствие лишь созерцать смущение юноши.

Гу Хуань больше не мог этого выносить. Он прикрыл себя руками, его глаза заблестели от влаги, и он с мольбой посмотрел на Жун Шанъяня.

— Не нервничай, — Жун Шанъянь успокаивающе улыбнулся и протянул ему бокал с вином, стоявший рядом. — Выпей немного, станет легче.

Гу Хуань взял бокал, запрокинул голову и залпом осушил его. Когда он опустил бокал, на его лице выступил яркий румянец, а взгляд стал затуманенным.

Бокал глухо стукнулся о кровать и покатился по ковру, оставив на простыне цепочку темных пятен.

— Господин Жун… я… я готов… приступайте!

Пробормотав это, Гу Хуань обмяк и повалился на Жун Шанъяня, плотно усевшись ему на бедра.

Жун Шанъянь отставил свой бокал и потер лоб. Он дал ему вина в надежде, что тот расслабится, но никак не ожидал, что мальчишка выпьет всё залпом. Даже если крепость у вина небольшая, от такого количества захмелеешь вмиг! А судя по всему, Гу Хуань был из тех, кто и полстакана не выдержит.Храбрые от алкоголя, Гу Хуань немного опьянел, но сознание его оставалось ясным. Он сглотнул слюну, дрожащей рукой залез под одежду Жун Шанъяня и принялся гладить его, смутно думая про себя: тело у него и правда прекрасное, прямо как у моделей из журналов. Разве эти крепкие мышцы — не то, о чем я всегда мечтал?.. Нет, надо погладить еще, как же здорово...

Пара рук озорничала под его одеждой, не владея никакими навыками или намеками на соблазнение, но именно эти неуклюжие движения возбудили Жун Шанъяня. Огненное желание хлынуло из низа живота прямо вниз, и он вмиг встал.

Обхватив Гу Хуаня за тонкую талию и притянув к себе, Жун Шанъянь приподнял его подбородок и поцеловал, а затем его большая рука принялась нежно гладить каждый дюйм кожи Гу Хуаня.

Блуждающие туда-сюда пальцы щекотали Гу Хуаня, к тому же снизу его бедро тыкал какой-то твердый стержень. Гу Хуань заерзал задом, пытаясь увернуться, но в следующее мгновение его прижали к кровати.

От этих его ерзаний и трений у Жун Шанъяня вспыхнуло все тело, одним движением он перевернулся и придавил Гу Хуаня снизу. Банный халат на нем распахнулся настежь, и два тела тесно прижались друг к другу.

Он целовал тело Гу Хуаня, то и дело покусывая и облизывая два соска на его груди, а одной рукой развел Гу Хуаню ноги и раскрыл тугой вход.

Гу Хуань сам помылся на славу, под рукой Жун Шанъяня было влажно, мягко и нежно, от него исходил легкий аромат.

Щеки Гу Хуаня покраснели, он прищурившись смотрел на мужчину. Удовольствие от тела лишило его способности мыслить, он инстинктивно обнял мужчину крепче и издал тихий стон, чтобы выплеснуть жар, бушующий внутри.

Рассудок неуклонно рушился, в этот момент Жун Шанъянь хотел лишь как следует понежиться с мальчиком, в воздухе продолжал бродить аромат плотской страсти.

Как раз когда он собрался войти в тело Гу Хуаня, лежавший на столе телефон завибрировал.

Жун Шанъянь нахмурился так сильно, что аж заломил брови, и не пожелал отвечать.

Гу Хуань полусонно выкрикнул:

— Что это звенит... Землетрясение? Землетрясение?

Телефон продолжал настойчиво звонить.

Жун Шанъянь сжал зубы, едва не выругавшись матом, и был вынужден с досадой отпустить Гу Хуаня, чтобы взять телефон и ответить.

— Алло!

На другом конце провода сердце Фан Хуна сжалось: у босса какой-то слишком свирепый тон, неужели он только что помешал его ночной жизни?

Не смея размышлять дальше, он поскорее доложил о ЧП в компании — гнева босса лучше было остерегаться!

В спальне повисла тишина. Жун Шанъянь слушал доклад Фан Хуна, и его изначально раздраженный вид постепенно сменился спокойствием: если не считать отсутствия одежды, он ничем не отличался от человека, сидящего днем в офице.

Ты поступил в этой ситуации абсолютно верно. Разберись с полицейским участком, будь повежливее, содействуй следствию, я сейчас туда не поеду. Следи за новостями в газетах и интернете, нельзя позволять кому-то пользоваться моментом и злонамеренно портить имидж компании. Что до убийства... я велю проверить, не нацелился ли кто-то на компанию намеренно.

Выражение лица Жун Шанъяня было сосредоточенным:

— Завтра же прикажи проверить системы видеонаблюдения компании, поищи, нет ли каких-то подозрительных моментов... На завтрашнее утро назначь заседание совета директоров, пусть Ли Лэй зайдет ко мне.

Из трубки послышался утвердительный ответ.

— Ты сегодня устал, езжай домой отдыхать.

— Слушаюсь, до свидания, босс.

Жун Шанъянь повесил трубку и помассировал межбровье. Развитие компании под крылом семьи дедушки всегда шло гладко, и вдруг такое жестокое убийство на месте преступления... Неужели кто-то целенаправленно вредит? Он считал себя неплохим человеком, и хотя соперников было не избежать, но кто из них стал бы использовать такие методы...

Он отложил телефон и вернулся в постель. За такое короткое время Гу Хуань уже крепко уснул, издавая легкий храп и сопя сладко, как маленький поросенок.

Жун Шанъянь потрепал его по щеке и с досадой вздохнул: будить человека и продолжать он уже не станет, да и настроение пропало.

Натянув одедло, чтобы укрыться вместе с Гу Хуанем, Жун Шанъянь прижал его к себе всем телом, вдыхая слабый травяной и естественный аромат кожи Гу Хуаня, и расслабленно погрузился в сон.

http://bllate.org/book/27950/3386458