Гу Байвэнь закивал головой, как толкушка в ступе:
— Я попал в беду в городке Сюньфан, и только благодаря тому, что старший братец вовремя подоспел и спас меня, я уцелел. Старший братец воспользовался этим случаем, чтобы проучить меня за излишнюю опрометчивость. Разве это можно назвать вымогательством за оказанную милость?
Тай Хань перевёл взгляд и спросил:
— На этот раз вы с младшим соучеником Лань спускались с горы вдвоем, с чего это вдруг Шиюань спас тебя?
— Лань Цинлю меня на дух не выносит, он только и ждет, когда я умру, — беззаботно выпалил Гу Байвэнь, совершенно не стесняясь в выражениях. — Хорошо, что у меня хватило дальновидности умолить старшего братца тайком сопровождать нас, иначе я бы точно сгинул в городке Сюньфан.
Тай Хань протянул:
— О? Выходит, это ты умолял Шиюаня отправиться в городок Сюньфан?
— Конечно! Раны старшего братца еще не зажили, и если бы он не переживал, что его милый и очаровательный младший братец попадет в беду, стал бы он так утруждать себя? Старший братец — лучший старший братец на всем белом свете!
Тут тон Гу Байвэня резко изменился, и он уныло вздохнул:
— Жаль только, что старший братец отобрал у меня засахаренные фрукты — после этого он уже не идеален, ему можно поставить лишь девяносто девять баллов из ста.
У Шиюань: «……»
Да почему ты не упомянул, что эти цукаты сделал я!
У Шиюань не произнес ни слова, а Гу Байвэнь с Тай Ханем уже сами сочинили для него оправдание. Когда Тай Мин спросил, правдивы ли эти слова, тому пришлось лишь кивнуть:
— У младшего соученика Гу низкая ступень развития, а я, будучи старшим соучеником, не мог позволить ему подвергаться опасности.
Строго говоря, ложью это не было: изначально он последовал за Гу Байвэнем именно из опасений, как бы с тем не приключилась беда, но никак не ожидал, что они случайно выйдут на логово демона цветов.
Тай Мин кивнул:
— Вот оно как. Ты поступил правильно.
— Это мой долг как ученика.
Сидевший рядом Лань Цинлю не выдержал:
— Демона цветов убил я, и то, что она оставила после себя, по праву должно принадлежать мне. Очень надеюсь, что старший соученик вернет это.
У Шиюань поднял взгляд, и в его глазах мелькнул холод.
Еще в городке Сюньфан Лань Цинлю окольными путями выпрашивал у него то, что осталось от демона цветов. Сначала У Шиюань даже сомневался, но теперь стало очевидно: Лань Цинлю, судя по всему, тоже знал об оставленных предшественниками сокровищах в городке Сюньфан.
У Шиюань заложил руки за спину и изобразил на лице идеальное выражение растерянности:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Общеизвестно, что когда нечисть уничтожают, ее внутреннее ядро и прочие трофеи достаются тому, кто ее убил. Раз ты утверждаешь, что это ты прикончил демона цветов, то и оставленные ею вещи, естественно, находятся у тебя.
Гу Байвэнь тут же поддакнул:
— Именно, именно!
Лань Цинлю заметно занервничал:
— Обязательно перед смертью демон цветов отдал все тебе!
— Раз уж она отдала это старшему братцу, значит, это вещь старшего братца. С чего бы ей принадлежать тебе? — фыркнул Гу Байвэнь. — Старший братец отдал мне цукаты, но потом отобрал их обратно. Я потребовал, чтобы старший братец вернул их, и вот это как раз не было наглым грабежом или бесстыдством — любой назовет это вполне справедливым и обоснованным поступком.
Подразумевалось же следующее: твои притязания незаконны и необоснованны, а то, что ты делаешь — бесстыдный и открытый грабеж!
Лань Цинлю потерял дар речи.
Тай Мин и Тай Хань переглянулись, и последний кашлянул:
— Оставил ли демон цветов что-нибудь после себя — еще большой вопрос, хватит тут строить догадки. И даже если отбросить все сомнения: Шиюань — старший ученик Даосского Храма Девяти Небес, он ведет себя благородно и открыто, и уж точно не стал бы отнимать вещи у младшего соученика.
Тай Мин кивнул:
— Верно.
Лань Цинлю попытался было что-то возразить, но Тай Хань махнул рукой:
— Младший соученик Лань, демон цветов уже мертва, к чему ты так цепляешься за ее наследство? Нашего изгнания нечисти и усмирения зла вполне достаточно, чтобы вернуть покой простым людям.
— Как прекрасно говорит дядя-наставник! — вклинился Гу Байвэнь. — Изгнание демонов совершается ради защиты всего живого в Поднебесной, а не ради сокровищ и артефактов. Только так можно остаться верными первоначальному замыслу и миссии основателей Даосского Храма Девяти Небес! Дядя-наставник — пример для всех нас!
Тай Хань: «……»
Все: «……»
Ситуацию подвели к такой черте, что любой, кто посмел бы возразить, автоматически пошел бы против заветов предков секты. Лань Цинлю оставалось лишь скрепя сердце отступить.
Когда все разошлись, Тай Хань расхохотался:
— Старший соученик, этот твой младший ученик просто сплошное наказание, с ним никакого сласу.
— Шумит и балаганит, на что это похоже? — легко вздохнул Тай Мин.
— Разве это плохо? — с улыбкой произнес Тай Хань. — Нрав у Шиюаня замкнутый, а Гу Байвэнь прекрасно его дополняет. С таким младшим соучеником Шиюаню в будущем точно не будет скучно.
Тай Мин промолчал, а Тай Хань продолжил:
— По-моему, они отлично ладят. Старшему соученику не о чем беспокоиться, это лучшее, что могло случиться.
— Боюсь лишь, что они сойдутся слишком близко и привяжутся друг к другу еще сильнее, — сказав это, Тай Мин снова вздохнул. — А что ты думаешь насчет происшествия в городке Сюньфан?
Тай Хань развел руками:
— Лань Цинлю сам напросился в городок Сюньфан, исход оказался не таким, как хотелось, но винить тут некого. На мой взгляд, то, чему суждено быть — придет само, а чего нет — добиваться силой не стоит.
Хижина на задней горе.
Гу Байвэнь с надеждой протянул руки:
— Старший братец, верни мне мою справедливость.
— Любопытство…
У Шиюань достал из-за пазухи какой-то предмет и бросил ему.
Гу Байвэнь радостно поймал его, но, разглядев, что это такое, тут же увяла улыбка:
— Что это значит, старший братец?
В лунном свете два тончайших прозрачных листа излучали слабое золотистое сияние, а между ними тихо распускался хрустальный цветок — это был уменьшенный истинный облик демона цветов.
У Шиюань опустил взгляд на него, лицо оставалось бесстрашным, а падавшая на него лунная тень придавала облику чистоту и отрешенность:
— Это та справедливость, которую я хочу тебе вернуть.
Поскольку он получил судьбоносные возможности главного героя из-за Гу Байвэня, он должен был вернуть эту вещь законному владельцу.
— Я не хочу этого.
Гу Байвэнь скорчил недовольную гримасу. У Шиюаня позабавило его выражение лица: то, за что отчаянно боролся Лань Цинлю, в глазах Гу Байвэня не стоило и простой конфетки.
— Ты уверен, что не хочешь?
— Не хочу!
— Какая жалость, это мой первый подарок при встрече, а младший соученик даже принимать его не желает.
Гу Байвэнь остолбенел:
— По, подарок при встрече?
— Именно так, подарок в честь нашей первой встречи.
У Шиюань погладил его по голове: с самого первого знакомства Гу Байвэнь показался ему бойким, словно соседский паренек, и вызывал чувство близости.
— Младший соученик Гу, отныне я буду полагаться на тебя в уходе за аптекарским огородом. В награду я лично обучу тебя искусству алхимии.
Глава 11
Обменять кусок рисового пирожного на высшее сокровище — сделка была беспроигрышной, и во всем мире лишь Гу Байвэнь мог из-за этого сомневаться.
Видя, как он с кислым видом принимает цветы Цифан, У Шиюань невольно усмехнулся:
— Выглядишь так, будто тебя жутко обидели. Неужели я обделил тебя, а твое пирожное было сделано из чистого золота?
— Старший братец ничего не понимает.
А ведь эту возможность я изначально хотел отдать тебе.
Мысленно ворча, Гу Байвэнь остро ощущал, что поездка в городок Сюньфан не стоила затраченных усилий — У Шиюань полностью разрушил все его планы.
Хотя У Шиюань и назвал цветы Цифан подарком при встрече, для самого Гу Байвэня поручение остаться на задней горе ухаживать за огородом духовных растений и изучать алхимию было настоящей манной небесной.
Ранним утром следующего дня Гу Байвэнь уже вовсю хлопотал в аптекарском огороде. К тому времени, когда У Шиюань проснулся по привычке, тот уже полил все духовные растения на грядках и теперь, засучив рукава, стряпал во дворе сладости.
На задней горе не было ни нужных для выпечки инструментов, ни ингредиентов, и оставалось только гадать, когда же он успел всё это притащить.
— Старший братец, ты проснулся? Завтрак почти готов, иди умойся.
У Шиюань на мгновение замер, ощутив странное чувство, будто они живут вместе уже очень-очень давно:
— Хорошо.
Пока У Шиюань умывался, Гу Байвэнь уже закинул выпечку в пароварку. Наблюдая, как тот бегает туда-сюда между кухней и двором, хлопоча по хозяйству, У Шиюань с недоумением спросил:
— Почему ты не готовишь прямо на кухне?
Поздняя осень радовала обильными росами, и по утрам на улице все еще было прохладно.
— На кухне я буду шуметь и разбужу старшего братца.
Гу Байвэнь стряхнул муку с рук и поднял на него сияющий взгляд:
— Как старший братец спал этой ночью?
В хижине была всего одна кровать. Прошлой ночью У Шиюань собирался снова спать в кабинете, но Гу Байвэнь преградил ему путь и постелил себе прямо на полу у кровати.
Гу Байвэнь спал на земле.
— Я здесь гость, да к тому же младший соученик, и по всем понятиям не должен занимать кровать старшего братца. Если бы старший братец отказался ложиться на кровать, я бы так и сидел и смотрел на него, пока он не заснул, а потом залез бы под его одеяло.
— И вообще, мне всё равно, я буду спать на полу!
Столкнувшись с этим полушутливым-полусерьезным заявлением, У Шиюань был вынужден сдаться. Лежа на кровати, он думал лишь об одном: нужно срочно смастерить еще одну кровать. А раз уж делать кровать, то лучше сразу пристроить еще одну комнату, чтобы не ютиться вдвоем под одной крышей.
Отогнав эти мысли, У Шиюань кивнул:
— Неплохо.
Гу Байвэнь полностью оправдывал звание владельца кондитерской лавки: он двигался споро, в одиночку справился со всей работой и вскоре поставил на стол тарелку с изящными пирожными.
— Старший братец, попробуй скорее, как на вкус?
Под его настойчивым взглядом У Шиюань откусил кусочек печенья в форме цветка персика. Снаружи оно было нежным и сладким, а внутри скрывалась персиковая начинка. Сейчас стояло вовсе не персиковое время года, и оставалось только гадать, где он раздобыл свежие персики.
Спрятав удивление, У Шиюань с улыбкой поддразнил его:
— Очень вкусно. Кажется, к нам на заднюю гору тайком забралась вовсе не младший соученик, а добрая волшебница.
— Хм, я гораздо круче любой волшебницы! — Гу Байвэнь задрал нос от гордости и принялся уговаривать его попробовать сладости другой формы.
Внутри каждой фигурки скрывалась уникальная начинка. Выпечка оказалась легкой, освежающей и вовсе не приторной — каждая дегустация приносила приятный сюрприз.
Попробовав их все одну за другой, У Шиюань полностью изменил свое мнение о Гу Байвэне:
— Тебе не следовало подниматься на гору. Если бы ты продолжил держать свою кондитерскую, то рано или поздно прославился бы на весь мир и перенес дело в сам Город Ганцзю.
К чему вообще заниматься культивацией? С таким мастерством Гу Байвэнь был обеспечен богатством и почетом на всю жизнь.
Гу Байвэнь, только что задравший нос от гордости, от такой похвалы неожиданно смутился, и кончики его ушей покраснели:
— Главное, чтобы старшему братцу нравилось, я буду готовить для тебя каждый день.
У Шиюань отложил палочки:
— Это слишком хлопотно.
— Никаких хлопот, я делаю это по собственной воле!
— Через несколько дней наставник проведет для меня церемонию посвящения. Став монахом, я должен буду отсечь все мирские чувства и желания, и гастрономические радости в том числе.
http://bllate.org/book/27934/3384637
Готово:
