Чжоу Жуинь не придала этому вопросу особого значения:
— Пока жизнь здесь лучше, чем в Нинчэне, всегда найдутся желающие.
Она замолчала на мгновение, будто что-то вспомнив, и нахмурилась:
— Только путь долгий. Если они сами отправятся сюда, дорога может оказаться небезопасной.
— Не стоит беспокоиться об этом, — сказала Чжан Цинхэ. — Я пригласила тебя сегодня в первую очередь для того, чтобы разобраться в ситуации. Что касается переезда, я сама всё организую.
Чжоу Жуинь кивнула и больше ничего не спросила.
Проводив гостью, Чжан Цинхэ измученно рухнула на ложе. Три собрания за день — не для людей. Сил не осталось совсем.
— Что с тобой, Цинхэ?
Она подняла глаза — снова появился Ли Сюци.
Ну конечно. Как только он появлялся, Чжан Цинхэ сразу понимала: наступил обеденный перерыв.
Она попыталась подняться, но Ли Сюци быстро подошёл и мягко придержал её за плечи:
— Устала — сиди. Не нужно вставать ради меня.
Раз уж император сам так сказал, Чжан Цинхэ, конечно, не стала себя мучить. Ей и самой было не в тягость расслабиться.
Вспомнив недавний разговор с Чжоу Жуинь, она тут же встрепенулась. Дело с переездом вдов из Нинчэна требовало не только доклада Ли Сюци, но и его императорской помощи.
Она подробно рассказала ему о своих опасениях за безопасность женщин-ремесленниц в столице и о плане по переселению вдов из Нинчэна.
Ли Сюци махнул рукой:
— Всё ясно. Не волнуйся, Цинхэ, я сейчас же отдам приказ.
Чжан Цинхэ поспешила остановить его:
— Ваше Величество, не стоит торопиться.
Ли Сюци недоуменно посмотрел на неё:
— Разве ты сама не говорила, что чем скорее, тем лучше?
— Можно сначала уведомить их и дать подумать, хотят ли они переезжать, — терпеливо объяснила Чжан Цинхэ. — Пусть хорошенько обдумают до уборки урожая. А те, кто захочет приехать, придут после сбора урожая.
Ли Сюци растрогался. Его супруга всегда такая заботливая и внимательная к другим.
— Хорошо, как скажешь, Цинхэ.
Чжан Цинхэ почувствовала на себе его томный, полный нежности взгляд и поспешила встать под предлогом того, чтобы распорядиться подать обед, лишь бы избежать его глаз.
Ах, когда же он наконец перестанет в любой момент излучать эту приторную нежность?
За обедом Ли Сюци, видимо, вспомнив о Нинчэне, начал рассказывать о нём. Всего два года назад он объезжал пограничные земли, и воспоминания ещё свежи.
Он взял со стола тонкий ломтик мяса:
— Баранина в Нинчэне невероятно сочная и вкусная. Там есть особый способ подачи — «шуаньгоцзы». Мясо нарезают очень тонко и опускают в кипящий бульон на несколько мгновений — и готово.
Глаза Чжан Цинхэ загорелись. Да ведь это же горшок с кипящим бульоном — «хуогуо»!
Она прищурилась, уже прикидывая новый способ заработка. Ведь в будущем такие заведения пользовались огромной популярностью. Почему бы не открыть своё?
Старшая няня Цюй как раз сейчас экспериментировала с тушёными блюдами. По мнению Чжан Цинхэ, у неё настоящий талант к соусам — можно поручить ей приготовить заправку для хуогуо. А заодно пусть попробует создать и основу для бульона.
Что до ингредиентов для хуогуо — разве поездка за людьми в Нинчэн не станет отличной возможностью завезти и продукты? Осенью как раз наступает время, когда баранина и говядина особенно сочны…
— Ваше Величество! Могу я отправить с солдатами в Нинчэн побольше людей?
Ли Сюци уже научился распознавать по интонации жены, когда она замышляет что-то новое. Но поддерживать её, разумеется, он обязан.
— И что же задумала Цинхэ?
Чжан Цинхэ не стала скрывать и рассказала о своей идее открыть заведение хуогуо.
— Хуогуо? Название очень удачное, — искренне похвалил Ли Сюци. — Стоит услышать — и сразу становится жарко. Зимой такой горшок точно будет востребован.
Чжан Цинхэ улыбнулась:
— Значит, вы согласны?
Но Ли Сюци не спешил одобрять без размышлений и выразил свои опасения:
— Просто в таком случае обратный путь с живым скотом будет гораздо медленнее, да и по дороге много животных может погибнуть.
Ах да, Чжан Цинхэ хлопнула себя по лбу — она забыла, что условия дорог и перевозок сейчас совсем не такие, как в будущем. По дорогам порой гибли люди, не то что скот.
Но отказываться от идеи было жаль — ведь это же деликатес из Нинчэна! Она даже придумала рекламный слоган: «Настоящий вкус из Нинчэна».
Чжан Цинхэ нахмурилась:
— Женщины из Нинчэна, скорее всего, умеют ухаживать за скотом. Пусть едут вместе с ними и помогают в дороге. А что до потерь…
Она задумалась и продолжила:
— Сезон хуогуо — это осень и зима. В первый раз можно попробовать перевезти ограниченное количество живых животных и посмотреть, получится ли. А когда выпадет снег, можно будет сразу забивать скот на месте и везти уже замороженным.
Чжан Цинхэ бросила на Ли Сюци обиженный взгляд: если бы император приложил больше усилий, дороги давно были бы в порядке.
— Ваше Величество, у меня есть маленькое предложение.
Ли Сюци, поймав её взгляд, почувствовал, что, возможно, что-то сделал не так, и с готовностью отозвался:
— Какое предложение? Говори, Цинхэ, не стесняйся.
— Чтобы обогатиться — сначала строй дороги. Без хороших дорог невозможно наладить торговлю и перемещение товаров по всей Великой Династии Шэн…
Чжан Цинхэ говорила долго и увлечённо. Ли Сюци слушал, и в груди у него разгорался жар, особенно от фразы «наша Великая Династия Шэн» — от неё по всему телу разлилась приятная истома.
Если бы такой речью выступил чиновник, Ли Сюци непременно швырнул бы в него мемориал с требованием «говорить по делу, а не пустозвонить».
Но ведь это же его императрица!
Ли Сюци вспомнил наставления Чжоу Юаня из «Руководства по любви к супруге» и едва не засиял от восхищения, готовый аплодировать каждому её слову.
— Очень разумно.
— Совершенно верно.
— Императрица права, как всегда.
Автор примечает:
Муж: меня точно используют как инструмент…
Дело с трубочками для молочного чая наконец-то сдвинулось с мёртвой точки как раз перед отъездом Тан Инъэр и Цуйхэ.
— Повтори ещё раз то, что только что рассказал, — сказала Сунчжи стоявшему рядом молодому евнуху.
Тот поспешно поклонился, не поднимая головы. Чжан Цинхэ внимательно слушала.
— Родом я из уезда Чунань. У нас там растёт особая трава — «гуаньцао». Она примерно с палочку для еды, внутри полая и немного упругая. Растёт повсюду, прямо у дороги. Жители срезают её, сушат и используют как растопку — слишком быстро разрастается.
Чжан Цинхэ сразу уловила суть. Длина подходит — как раз для трубочки. Полая и упругая — значит, материал годится. Растёт повсюду и быстро — значит, дёшево.
Всё подходило идеально. Оставалось проверить, можно ли её перевозить на расстояние. Если нет — попробовать вырастить в столице. Она спросила:
— А после сушки не становится ли она хрупкой?
Евнух поспешно замотал головой:
— Нет, государыня. В детстве я игрался — клал высушенные стебли обратно в воду. Они не становились зелёными, но на ощупь снова делались такими же, как до сушки.
Сердце Чжан Цинхэ забилось от радости — это именно то, что она искала!
В прекрасном настроении она взглянула на молодого евнуха:
— Тебя зовут Сяошоуцзы?
— Да, государыня, — немедленно ответил он, кланяясь.
— Я пошлю людей проверить твои слова. Если окажется правдой и материал подойдёт, ты за особые заслуги повысишься с пятого разряда до четвёртого.
— Благодарю государыню! — голос Сяошоуцзы даже задрожал от волнения.
Система дворцового управления сильно изменилась.
Теперь все служащие делились на обычных и тех, кто прошёл экзамены и работал в «Пяти управлениях и Совете».
Пять управлений — это Управление Провианта, Управление Шитья, Управление по обучению, Управление Церемоний и Управление Кадров.
Управление Провианта отвечало за всё, связанное с едой. Управление Шитья — за все виды ремёсел и ручного труда. Управление по обучению занималось обучением служащих и организацией лекций, в том числе для работниц тофу-мастерской.
Управление Церемоний следило за этикетом, внешним видом и осуществляло надзор. Управление Кадров ведало назначениями и выплатой месячного жалованья.
Дворцовый Совет находился под началом няни Цюй и состоял из пожилых служащих. Совет занимался разрешением споров между дворцовыми, сбором предложений и жалоб, а также выступал независимым контролирующим органом по отношению к Пяти управлениям.
Совет и Управление Церемоний дополняли друг друга, но их составы не пересекались и не подчинялись друг другу, напрямую подотчётны только Чжан Цинхэ. Такая система предотвращала злоупотребления властью и сокрытие информации.
Служащие, прошедшие в управления, делились на пять разрядов. Новички, только что сдавшие экзамены, получали пятый разряд. Чтобы перейти с пятого на четвёртый, нужно было либо набрать двенадцать «отлично» по итогам месячных проверок, либо совершить особые заслуги.
От четвёртого до третьего требовалось шестьдесят «отлично» или особые заслуги. Начиная с третьего разряда, служащего уже называли «чиновницей» или «дворцовым чиновником». От третьего до второго — сто двадцать «отлично» или особые заслуги.
Второй разряд был пределом мечтаний большинства. Первый разряд присваивался лично императрицей и требовал одобрения Дворцового Совета.
Сяошоуцзы недавно поступил в Управление Провианта и имел пятый разряд. Чжан Цинхэ сказала ему, что он может очень быстро перейти на четвёртый, а жалованье четвёртого разряда вдвое выше пятого. Неудивительно, что он был вне себя от радости.
Сяофуцзы отправился проверять информацию о «гуаньцао». Тан Инъэр и Цуйхэ в назначенный срок выехали в Янчжоу.
Перед отъездом Чжан Цинхэ провела мотивационное собрание.
Все участницы были одеты в свежесшитую светло-зелёную форму, на головах — круглые деревянные шпильки. Выглядели они бодро и собранно.
К слову, эти шпильки были пожалованы лично императором.
Придворный евнух, передавая указ, объяснил, что Его Величество, поддерживая реформы императрицы, дарует всем, кто прошёл в Пять управлений и Совет, по одной шпильке в знак поощрения и надежды на дальнейшие успехи в службе императрице. Весь двор тогда ликовал.
И теперь все гордо носили свои шпильки.
Чжан Цинхэ оглядела собравшихся и не стала затягивать речь. Она сама никогда не любила длинных напутствий от начальства, поэтому сжала выступление до минимума:
— Путь предстоит долгий. Желаю вам доброго пути и благополучия. В Янчжоу работайте дружно и постарайтесь сделать тофу-мастерскую процветающей. Вы всегда можете рассчитывать на поддержку меня и всего дворца.
Речь получилась предельно краткой, но, видимо, благодаря её тщательно подобранному образу и атмосфере прощания, все растрогались.
У Тан Инъэр даже глаза покраснели.
Поочерёдно садясь в кареты, женщины покинули дворец. Чжан Цинхэ стояла на городской стене у ворот и смотрела, как кареты уменьшаются вдали, пока совсем не исчезли. Только тогда она вернулась во дворец.
— Что с вами?
Вернувшись в покои с Цуй Сюя и другими, Чжан Цинхэ заметила, что все понуро сидят, подавленные.
Она понимала — это из-за отъезда Тан Инъэр. Но не хотела, чтобы они долго пребывали в унынии, поэтому нарушила молчание.
Цуй Сюя и остальные слабо улыбнулись.
Чжан Цинхэ утешала:
— Инъэр будет писать нам. И мы тоже можем писать ей.
Это было разумно, и настроение у всех заметно улучшилось.
— Жунжун, платья, которые ты и Лючжи разработали, очень хороши. Это достойно награды, — перевела Чжан Цинхэ разговор на работу, чтобы отвлечь их.
Сунь Жун скромно улыбнулась:
— Государыня слишком хвалит. Мы лишь следовали вашим наставлениям.
Дворцовая одежда тоже претерпела изменения. На новой форме на груди был значок соответствующего управления, а на правом рукаве — полоски, обозначающие разряд: у пятого разряда — пять полосок, у четвёртого — четыре, и так далее.
Чжан Цинхэ задала ещё несколько вопросов о текущих делах. Сейчас основное внимание уделялось детскому саду.
Место для сада уже выбрано — недалеко от тофу-мастерской, чтобы родителям было удобно приводить и забирать детей.
Девиз сада: «Искренность, любопытство, свобода личности». Такого Чжан Цинхэ хотела для детей — чтобы они сохраняли искренний интерес к миру, но при этом не теряли своей индивидуальности и свободы.
Эмблемой сада стал зелёный воробей. Во-первых, потому что воробьи крепкие и жизнестойкие. Во-вторых, дети ведь тоже щебечут, как маленькие птички. Чжан Цинхэ уже заказала в Управлении Шитья деревянную скульптуру зелёного воробья для украшения сада.
— Жунжун, как продвигается пошив одежды для детского сада? — спросила Чжан Цинхэ.
Разработку формы для сада вели Сунь Жун и Лючжи вместе с командой из мастерской по пошиву одежды при Управлении Шитья.
Сунь Жун задумалась:
— Фасон уже утверждён, но возникли разногласия по поводу цветовой гаммы.
http://bllate.org/book/2793/304787
Готово:
