В Азкабане нет врачей и даже зелий, которые можно было бы использовать для лечения, так что травмы — это крайне хлопотное дело.
Как правило, у заключённых здесь не хватает лишних сил на драки, к тому же обитатели моего рода очень строго наказывают за случаи, когда один заключённый причиняет вред другому. Хм, сметь по собственной воле портить качество чужой еды, будучи самому нашей едой? Жить надоело, что ли?!
Поэтому в определенной степени здесь искоренены такие распространенные в обычных человеческих тюрьмах явления, как закон джунглей и образование банд. Это самая большая гордость нашего рода в роли тюремных стражей, и внешним людям… у нас этому не научиться.
Впрочем, вдаваться в подробности я не буду.
Короче говоря, я хочу сказать одно: ранение Беллы доставило мне немало хлопот.
Нельзя же рассчитывать, что я стану ухаживать за этой женщиной точно так же, как заботился о заболевшем Сириусом.
Я — тюремный страж.
Учитывая, что я чувствовал досаду и легкое раскаяние в сердце Сириуса, я просто-напросто спихнул её на него, позволив ему до упора строить из себя упрямца с позицией меня это не касается, и совершенно не обращал на это внимания.
Я позвал домового эльфа в помощники, он в определенной степени поможет Сириусу, по крайней мере, подготовить кое-какие ходовые вещи для него не составит труда.
А сам я приглушил только что вырвавшуюся наружу зловещую ауру и под обиженным взглядом Сириуса, под испуганным взглядом Родольфуса, под безумным, словно во сне, взглядом Беллы и под молчаливым взглядом Рабастана неторопливо поплыл прочь.
Мне нужно было подготовить кое-что очень важное.
Учитывая текущую ситуацию, переводить остальных троих заключенных куда-то еще уже не имело смысла, потому что прошлый подопечный сектор был передан новому командиру отряда, и вместо того, чтобы дергать троих человек, было гораздо удобнее забрать оттуда одного Сириуса.
Поэтому мне необходимо было разведать, какое место подойдет лучше всего.
Я обошел все подконтрольные мне зоны, но так и не нашел камеры, где нас не тревожили бы другие заключенные и которая отвечала бы моим требованиям. Уж лучше оставить всё как есть: угол, напротив раньше сидели двое безумцев — красота же.
Я чувствовал беспокойство и даже немного пожалел о своем решении притащить сюда эту троицу Лестрейндж. Ради зрелища я пожертвовал уединением с Сириусом, ох, это было до крайности невыгодно!
И пока я предавался сожалениям, сам того не заметив, приплыл к собственной комнате.
О, да, вы не ослышались, именно к своей собственной комнате.
Хотя нам, дементорам, не нужен отдых или сон, в Азкабане, в нашем собственном доме, всегда найдётся отдельное местечко, где можно перевести дух.
Замок Азкабан очень велик, и в нем построена высокая остроконечная башня. Расположенные ближе к ее вершине разрозненные, занятые нами каменные пещеры — это убежища, которые сородичи выбрали для себя.
Я подумал… может быть, мне перетащить Сириуса сюда?
Стоило этой мысли зародиться, как обуздать ее уже было невозможно.
Если подумать, Министерство магии требовало лишь держать заключенного в Азкабане, но оно не запрещало заключенному жить в одной комнате с дементором! И у моего рода, естественно, не было жестких требований на этот счет, лишь бы преступник не покидал пределы камеры по собственной воле.
Значит, сделать моим жилищем его темницу.
Это просто прекрасная идея.
Правда, хотя эта открытая каменная пещера и находилась в безопасности для Сириуса, поскольку соседние пещеры пустовали и не были заняты другими сородичами, в ней всё же не было железных решеток, а потому она не очень подходила на роль тюремной камеры.
Поразмыслив, я позвал домового эльфа, чтобы тот установил в самом глубоком углу пещеры множество цепей и колодок, а затем начертил у входа черту оседлости под названием Переступивший черту погибает.
Таким образом, будь у Сириуса хоть капля мозгов, он не стал бы рыпаться в месте, усеянном убежищами других моих сородичей, иначе по глупости нашел бы свою смерть…
Разобравшись со всем этим, я решил лично пойти и забрать человека.
Стоило мне приблизиться к той камере, как я почувствовал, что запах крови стал намного слабее. Очевидно, Сириус уже обработал рану Беллы. Хотя я понятия не имел, о чем они снова поспорили с Беллой, раз он вышел из себя и потерял контроль настолько, что даже превратился в анимага, сейчас он, судя по всему, успокоился.
Следом я услышал их разговор.
— Сириус Блэк! Что это сейчас было?! — принадлежал этот голос Родольфусу.
— Как видишь, дементор, — небрежно ответил Сириус.
— …Ты!! Ты, предатель!! Это та самая штука, да?!
А это голос Беллы. Похоже, чувствует она себя неплохо. Я знал, что она была одержима идеей выяснить причину и подноготную особого обращения с Сириусом в Азкабане, и теперь… как она и видела, этой подноготной являлся я.
А вот почему я стал этой подноготной, не знал даже я сам, и у Беллы, боюсь, никогда не будет шанса это узнать.
Желая обозначить свое присутствие, я медленно выпустил ауру и в манерной, потрясающей позе мало-помалу поплыл вперед. Давящий ветер взметнул мой плащ, под которым ничего не было — я, должно быть, выглядел невероятно круто и стильно, только посмотрите, все они онемели и замолчали.
Кхм… Абсолютно точно не из-за страха перед моей инстинктивной аурой.
И я уж точно не пытался избежать визгливых криков Беллы и допроса во взгляде Родольфуса, намеренно заставив их оцепенеть подобным образом…
Какой же я плохой, закрываю лицо руками.
Подойдя к дверям камеры, я почувствовал, как чужая радость вливается в меня. Я отпер дверь, просунул руку под плащ, вытащил шейный железный обруч и, жутко ухмыляясь, подплыл к Сириусу, с тихим щелчком застегнув его на его шее.
— Ты… ты… — Сириус застучал зубами, выдавив из себя лишь один слог. Я был весьма удивлен: столько времени он не испытывал на себе воздействие моей ауры, и всё же смог произнести звук с такого близкого расстояния, лицом к лицу столкнувшись с применившим инстинкты мной.
Кажется, он боялся меня всё меньше и меньше.
Подумав об этом, я взял за поводок соединенную с обручем цепь, вывел Сириуса из камеры и снова запер дверь.
Лишь отойдя от той камеры на безопасное расстояние, я вновь подавил свою ауру.
Сириус перевел дыхание у меня за спиной, а затем схватился за цепь, преграждая мне путь.
— Что это за чертовщина?! — потребовал он ответа, дергая за цепь. — Зачем ты надел это мне на шею!
Собачий ошейник… кхм, оговорился, железная цепь!
Это используется для сдерживания преступников, и уж точно не для того, чтобы заводить домашних животных!
Игнорируя его расспросы и приступ гнева, я изо всех сил дернул за цепь, и он послушно последовал за мной, хотя в нем клокотали недоумение и недовольство.
Я подумал, что уже могу представить его забавное выражении лица сплошных знаков вопроса, которые он тщетно пытался скрыть, с железным обручем на шее, соединенным с цепью, другой конец которой лежал в моей руке…
Я в очередной раз глубоко пожалел, что все мои сородичи слепы.
Пройдя долгий путь, понаблюдав за различными заключенными в камерах по дороге и случайно встретив нескольких патрулирующих или трапезничающих сородичей, я наконец-то благополучно привел Сириуса в свое жилище.
Он сперва долго стоял у входа, застыв на месте — подозреваю, его очаровала та красивая крупная надпись Переступивший черту погибает на полу. Я с трудом затащил его вглубь пещеры, и тут он снова оцепенел.
— Что… что… что это всё такое?!
О, он, должно быть, имел в виду весь этот набор заботливо приготовленных мной цепей, наручников, кандалов и прочего.
— Мне это не нужно! — взъерошился Сириус. — Куда ты меня притащил!
Как это не нужно, ты ведь мой заключенный! Притащить тебя в мое жилище было и так огромным риском, если вдруг сбежишь, кто отвечать будет?!
— Я… я не собираюсь сбегать, — вздохнул Сириус. — Я сам захотел остаться в Азкабане. Из-за меня… из-за меня погиб очень важный друг, я должен понести наказание за свою ошибку.
…Я знал, что он не лжет, потому что его эмоции подали мне этот сигнал, но я проигнорировал его и все же протянул руку, чтобы поднять цепь. Он попытался сопротивляться, казалось, эти штуки были ему противны, но он забыл, что на его шее все еще находилась вещь, за которую держался я.
Я выпустил немного мрачной ци, подавив его сопротивление, и холодным металлом прочно приковал его в самом уединении моего жилища.
Это было прекрасно, поистине прекрасно.
Я уже давно не чувствовал себя столь удовлетворенным.
Только вот мне было хорошо, а вот Сириус так вовсе не считал.
Эти вещи на самом деле никак не стесняли его движений, лишь ограничивали радиус перемещения, но он казался по-настоящему несчастным. Настроение его упало ниже пинтуса, он свернулся калачиком в углу, молча и не обращая на меня внимания.
В глубине души я тяжело вздохнул: я так давно не оставался с ним наедине, так давно не смаковал его радость и не любовался его воспоминаниями. Для меня сейчас именно это было самым желанным делом.
Однако я не стал этого делать, потому что обнаружил: куда сильнее этого мне хочется поднять ему настроение.
Тогда я достал лист пергамента, пытаясь его утешить.
Я старательно вывел: я буду выводить тебя погулять, я не буду держать тебя прикованным постоянно.
Он издал жалобный стон, похожий на всхлипывание, и, казалось, погрузился в еще большую тоску…
***
Я — дементор, который притащил домой огромного пса, крепко-накрепко привязал питомца в доме и пообещал регулярно выгуливать его и запастись вкусными мясными косточками… Но всё это, кажется, совершенно не смогло развеселить песика. Пожалуй, мне понадобится руководство по уходу за собаками.
http://bllate.org/book/27928/3384049
Готово:
