Глава 7
После всей этой истории с поддельной подписью Ся Тянь, рассуждая в меру своей испорченности, опасался, что Хань Чэн позвонит Янь Лихуа или его собственной маме и станет жаловаться.
Но подумав немного позже, он решил, что Хань Чэн вряд ли станет заниматься такой ерундой и специально звонить его родным, чтобы пожаловаться, будто он у него тут от рук отбился. Ерунда какая-то.
К тому же потом Хань Чэн и впрямь прислал ему компенсационный подарок — очень изящный маленький кошелек. Сказал, что это награда за признание ошибок и готовность исправиться.
Ся Тянь немного успокоился, решив, что Хань Чэн, судя по всему, не собирается жаловаться Янь Лихуа. Однако перед самим Хань Чэном он стал вести себя гораздо послушнее. Причина была проста: когда Хань Чэн делал суровое лицо, это выглядело слишком пугающе. Ся Тянь до сих пор испытывал легкий трепет и больше не смел его злить.
Помимо Хань Чэна, весь следующий месяц Ся Тянь обходил стороной и Лян Цинфэна. Наполовину из-за неловкости, наполовину из-за страха. Ся Тянь подозревал, что Лян Цинфэн в любой момент может начать следить за каждым его шагом: за тем, как он повалялся подольше в постели, как не допил утреннее молоко, как перед самым входом в дом пнул камешек, который угодил прямо в цветочный горшок… Тот непременно всё это запишет, доложит Хань Чэну и в конце добавит: Господин Хань, прошу принять к сведению.
Это же до жути пугало.
А вот главный виновник, Лян Цинфэн, вовсе не испытывал ни малейшей неловкости или угрызений совести. При встрече с Ся Тянем он по-прежнему оставался вежливым и обходительным, словно это не он строчил те доносы.
— Конечно, он не чувствует неловкости.
В кабинете Хань Чэн, только что разобравшийся с делами, завел об этом разговор с Ся Тянем во время переменки. Хань Чэн пояснил:
— Потому что я сказал ему, что не стал поднимать шум из-за поддельной подписи и велел ему забыть об этом. Он думает, что ты вообще ни о чем не догадываешься, с чего бы ему смущаться?
Ся Тянь бормотал:
— Зачем вы вообще завели с ним об этом разговор…
Хань Чэн улыбнулся и ничего не ответил. Поразмыслив немного, Ся Тянь почти все понял: Хань Чэн просто боялся, что у него тонкая кожица на лице, и ему будет неловко перед Лян Цинфэном.
Подобная тихая, ненавязчивая забота заставляла сердце Ся Тяня слегка теплеть. Он кашлянул, переводя тему:
— Вы еще заняты? Можете помочь мне разобраться с этой задачей?
С тех пор как Ся Тянь перебрался в кабинет Хань Чэна, тот уже не раз помогал ему с учебой. Поначалу Ся Тянь стеснялся отвлекать Хань Чэна, но потом Хань Чэн просто не смог на это смотреть.
На задачу с числовой последовательностью, ответ на которую Хань Чэн мог назвать в уме с первого взгляда, Ся Тянь убил добрых полчаса, так и не ухватившись за суть. В конце концов он набросился на черновик и с нуля вычислил всю последовательность целиком, исписав плотным почерком целый лист бумаги, после чего стал вручную пересчитывать, сколько же там на самом деле четных чисел…
В тот момент Хань Чэн со сложным выражением смотрел на этот простодушный метод решения в духе народных промыслов и долго не мог подобрать слов.
Это что тут, кустарное производство стали?
Хань Чэн не хотел задевать самооценку Ся Тяня и собирался притвориться слепым, но, решив эту задачу, Ся Тянь с видимым облегчением вытащил другой чистый лист и собрался точно таким же способом одолеть следующее похожее упражнение…
Хань Чэн потерял терпение и произнес:
— Ся Тянь, в твоем учебнике есть такая штука — называется формула…
Хань Чэн отложил работу, взял из рук Ся Тяня тетрадь и в несколько шагов упростил и преобразовал числовой ряд до вида, при котором можно напрямую подставлять формулу, после чего подвинул тетрадь обратно к Ся Тяню и сказал:
— Попробуй-ка.
Словно перед Ся Тянем распахнулись двери в новый мир!
На самом деле у Ся Тяня были вполне неплохие мозги, просто его база оказалась из рук вон плохой. Хань Чэн постепенно понял это, когда стал всё чаще объяснять ему материал. Ся Тянь порой не знал даже вещей из программы начальной школы, и Хань Чэн просто не укладывался в голове:
— Перед нашей свадьбой я проверял твое личное дело. Ты же учился в начальной школе вовсе не для элиты, у тебя было самое обычное шестилетнее образование, как ты мог докатиться до такого?
Ся Тянь смущенно и неловко захихикал:
— Если вы узнаете, вы ведь передумаете на мне жениться?
Хань Чэн сдержал улыбку и кивнул:
— Придется подумать. Ты что, в те годы был таким проказником? Как школа тебя вообще выпустила?
— Да не то чтобы я сильно проказничал, но… — Ся Тянь замялся и с улыбкой пояснил: — Моему папе тогда уже было не очень хорошо, я иногда оставался дома, чтобы побыть с ним, а когда ходил на занятия, вечно витал в облаках… Ой, да на самом деле я просто тупой.
У Хань Чэна что-то ёкнуло в груди.
Ся Тянь не был похож на него самого: его отца забрал не внесчастный случай — тот угас после двух лет тяжелой болезни, приковавшей его к постели.
А ведь Ся Тяню тогда исполнилось всего десять лет — возраст, когда уже всё понимаешь, но еще не до конца осознаешь.
Если подумать, причина плохой успеваемости Ся Тяня крылась именно в этом: в начальной школе он запустил учебу из-за смерти близкого человека, прочный фундамент заложен не был, и в средней школе оценки закономерно поплыли… Хорошо еще, если просто поспевать за всеми не получалось, а ведь мог и вовсе отстать безнадежно. Чжоу Юнь жалела единственного сына и не хотела, чтобы он надрывался из-за учебы, поэтому попросту перевела его в элитную школу, где больший упор делался на практические навыки, чтобы Ся Тяню жилось чуточку легче.
Чжоу Юнь хотела лишь одного — чтобы Ся Тянь вырос здоровым, жизнерадостным и порядочным человеком, а на остальное ей было наплевать.
Хань Чэн не мог утверждать, что поступки Чжоу Юнь были ошибкой. С ее колокольни любое баловство по отношению к Ся Тяню казалось оправданным, однако сам Хань Чэн категорически не разделял такого подхода. По крайней мере, с его точки зрения, психологическая устойчивость Ся Тяня оказалась куда выше, чем предполагала Чжоу Юнь.
Ся Тянь потерял отца в том возрасте, когда уже всё осознавал, к тому же ему достались столь строгая, предвзятая бабушка и эгоистичная, склочная тетка. И тем не менее на душевном состоянии и взрослении Ся Тяня это никак не отразилось: он продолжал так же счастливо жить бок о бок с Чжоу Юнь все эти годы, что доказывало — он вовсе не был таким хрупким, ранимым и уязвимым.
Грубо говоря, вырасти без сучка и задоринки — это просто удача. Ну а если не повезло столкнуться с бедой, нельзя позволять этому несчастью отдаляться от тебя или портить всю твою дальнейшую жизнь.
К тому же для ребенка в таком возрасте лишние знания никогда не будут лишними.
Схожий жизненный опыт пробудил в Хань Чэне особую привязанность к Ся Тяню. С тех пор Хань Чэн стал уделять учебе Ся Тяня куда больше внимания, ежедневно выделяя время на дополнительные занятия.
А Ся Тянь раз за разом испытывал благоговейный трепет перед всемогущим Дядей Ханем.
В школьные годы Хань Чэн слыл известным отличником. И хотя прошло уже больше десятка лет, фундамент никуда не делся: даже если какой-то нюанс вылетало из головы, стоило заглянуть в учебник Ся Тяня, как память мгновенно всё возвращала. Обучать такого безнадежного двоечника, как Ся Тянь, было проще простого.
Спустя столько дней Ся Тянь проникся к Хань Чэну слепым восхищением.
— Ладно, уже почти десять, иди спать, — глянув на часы, произнес Хань Чэн. — Хоть завтра и выходной, у нас есть дела, так что выспаться не удастся.
Ся Тянь достал телефон, чтобы проверить время, и его взгляд случайно упал на дату. Юноша замер, с внезапным изумлением осознав, что пробыл здесь уже целый месяц.
Окинув взглядом письменный стол Хань Чэна, усыпанный его собственной мелочью вроде канцелярских принадлежностей и исписанными черновиками, Ся Тянь виновато произнес:
— Спасибо, что заботитесь обо мне всё это время. Я отнял у вас столько времени.
— Пустяки, — не глядя на Ся Тяня и попутно выключая компьютер, беззаботно ответил Хань Чэн. — Мы же сейчас в медовом месяце. Если бы я целыми днями пропадал на улице, вряд ли это выглядело бы хорошо в глазах окружающих.
Вся волна благодарности и трогательных чувств в душе Ся Тяня захлебнулась от одного-единственного слова медовый. Его щеки покраснели, он помедлил и кивнул:
— Угу.
Заметив, что Хань Чэн уже выключил ПК, Ся Тянь торопливо принялся собирать вещи. Хань Чэн имел привычку вставать из-за стола сразу после выключения техники, совершенно не интересуясь, находится ли Ся Тянь в кабинете. Самому Хань Чэну было всё равно, но Ся Тянь предпочитал соблюдать приличия и каждый раз старался выскользнуть из кабинета чуть раньше, не желая задерживаться в столь интимном помещении дольше положенного.
Ся Тянь сгреб в рюкзак учебные принадлежности, занимавшие добрую половину стола. Наконец, запихнув всё до конца, он в спешке потянул за молнию, но не рассчитал усилий и, уронив рюкзак из рук, вывалил половину пожитков обратно на ковер.
Хань Чэн усмехнулся:
— Растяпа.
Ся Тянь мысленно выругался на самого себя и опустился на коленки, чтобы собрать разлетевшиеся вещи. Хань Чэн благородно наклонился, помогая ему, а Ся Тянь одновременно с извинениями наводил порядок. Подняв несколько тетрадей, Хань Чэн слегка смахнул с них пыль и уже хотел было протянуть Ся Тяню, как вдруг замер в нерешительности, нахмурившись:
— Это… что такое?
Из пачки тетрадей Хань Чэн вытянул розовый конверт.
Ся Тянь растерянно поднял голову:
— Что?
Хань Чэн положил тетради Ся Тяня на стол, а сам повертел в руках розовый конверт, разглядывая его с обеих сторон.
От конверта исходил легкий, едва уловимый аромат, а на месте запечатывания красовалась наклейка в форме сердечка — что это такое, объяснять было излишне.
Опустившись обратно в кресло и с любопытством разглядывая конверт в руке, Хань Чэн поинтересовался:
— Кто тебе его дал?
Ся Тянь захлопал глазами и переспросил:
— В смысле… кто мне его дал?
Хань Чэн улыбнулся:
— Разве ты сам не знаешь?
— Не… не знаю, — опешил Ся Тянь. — Выпал из рабочей тетради? Я же сегодня даже не открывал задачник…
Ся Тянь и сам не понимал, почему начал оправдываться так суетливо:
— Вчерашние задачи в тетради вы мне сами проверяли, там всё было верно, поэтому после того, как учитель их раздал, я даже не заглядывал внутрь. Клянусь, я понятия не имею, кто его туда положил.
Хань Чэн еще раньше понял, что Ся Тянь действительно не при делах. Улыбнувшись, он протянул конверт юноше:
— Тогда забери его и почитай.
Ся Тянь взял розовый конверт и, пребывая в полном недоумении, поднес его к свету лампы, проверяя, действительно ли внутри лежит письмо или это чья-то злая шутка.
Письмо там, разумеется, было.
Хань Чэн поднял взгляд, скользнув им по красивому профилю Ся Тяня, и слегка сжал тонкие губы.
В сущности, удивляться было нечему. Ся Тянь был высоким, привлекательным, с мягким характером и просто отличным нравом… Если не считать слабой успеваемости, у него практически не было недостатков. А в их возрасте успеваемость вовсе не значила минус балл при выборе объекта симпатии.
Более того, в такой школе зубрилок, как Тяньхуа, небольшие огрехи Ся Тяня в учебе могли даже стать изюминкой, привлекающей внимание.
Поскольку о свадьбе ради совместного дела Хань и Ся не кричали на каждом углу, в глазах окружающих Ся Тянь оставался свободным.
Было бы странно, если бы за таким парнем никто не ухлестывал.
Да и в таком возрасте самое время наслаждаться чистой, первой любовью.
Разум подсказывал Хань Чэну именно это, однако с его языка слетело совсем другое:
— На первом месте должна быть учеба, не трать силы на всякие глупости.
Ся Тянь, еще не успевший вскрыть конверт, опешил:
— Ой… хорошо.
Хань Чэн с улыбкой напомнил:
— Раз уж не хочешь заводить романтических отношений, держи достаточную дистанцию с теми, кто пытается с тобой флиртовать. Не подавай повода и не давай людям пустых надежд.
Ся Тянь ошарашенно кивнул.
Хань Чэн застегнул молнию на рюкзаке Ся Тяня и протянул ему:
— Всё, ступай спать.
Ся Тянь направился к двери с рюкзаком в руке, но, отворив ее, вдруг замер, сообразив, что что-то здесь не так. Он обернулся на Хань Чэна, все еще сидевшего за столом, и нерешительно произнес:
— Дядя Хань… Вы же сами говорили раньше, что мы не лезем в дела друг друга, э-э… в личную жизнь и всё такое прочее? Разве нет?
Хань Чэн небрежно расстегнул верхние две пуговицы рубашки и кивнул:
— Верно. Но сейчас я разговариваю с тобой с позиции старшего.
Переведя взгляд на Ся Тяня, Хань Чэн бесстрастно произнес:
— Даже если бы мы не были женаты, семьи Хань и Ся связывают давние узы. В первые два года после возвращения на родину мы с твоим отцом работали вместе. Имею я право, как старший из дружественного клана, поучить тебя уму-разуму?
Ся Тяню вдруг стало стыдно за свои недавние слова, и он поспешно закивал:
— Нет-нет, имеете.
Хань Чэн кивнул:
— Вот и отлично. Я вовсе не собирался тебя отчитывать, просто ты еще слишком мал, вот я и не удержался от парочки советов. Иди спать.
— Спокойной ночи, дядя Хань. — Ся Тянь сделал шаг за порог, но, вспомнив кое-что, обернулся: — Вы упоминали, что завтра заняты и не сможете выспаться. Что за дела?
Хань Чэн помассировал переносицу:
— Чуть не забыл сказать, отвлекся на полпути. Сегодня я виделся с председателем Янь, мы обсудили кое-какие вопросы сотрудничества. А когда с делами было покончено, она заговорила о тебе… В общем, не буду пересказывать все те мелочи.
— Но благодаря ее напоминанию я вспомнил, что прошел ровно месяц с тех пор, как ты переехал сюда. Завтра как раз наступает день твоего возвращения в родительский дом с визитом. — Хань Чэн улыбнулся. — Это моя недоработка, я уже велел подготовить подарки. Завтра я составлю тебе компанию и отвезу в семью Ся.
Щеки Ся Тяня мгновенно запылали. Он замялся, не в силах вымолвить ни слова, а Хань Чэн оставался невозмутим:
— Вообще-то я хотел отказаться, но побоялся, что председатель Янь что-то заподозрит… В конце концов, ничего страшного не случится, мы просто съездим пообедать. Ты же не против?
Ся Тянь с трудом кивнул:
— Нет.
Хань Чэн улыбнулся:
— Тогда до завтра, спокойной ночи.
http://bllate.org/book/27914/3382923
Готово:
