Лу Ча смотрел на эту большую ладонь: в неё спокойно поместились бы три яйца, но Ханьцзы почему-то брал их по одному. Лу Ча разжал его пальцы, забрал яйца из его рук и одно за другим опустил в котел, аккуратно разложив все тридцать штук.
Чжоу Чанхао посмотрел на свои пустые руки, разочарованно опустил их и вышел из кухни. Когда братец Ча был чем-то занят, он отдавался делу всей душой, и даже не обращал на него никакого внимания.
Сегодня он приготовил много чайных яиц. Если до закрытия лавки их не удастся продать, он просто раздаст их проходящим мимо сельчанам.
Когда солнце поднялось высоко, Лу Ча был настолько занят, что больше не смотрел на охотника, и даже перебрасывался с ним лишь парой коротких фраз. Чжоу Чанхао, не чувствуя особого энтузиазма, накинул на плечо лук со стрелами и молча направился в горы.
Вчерашняя ссора с тетушкой Ли не прошла бесследно: за ночь её язык разнес слухи по всей деревне. Теперь каждый знал, что Лу Ча, едва выйдя замуж, будто подменили, а его неуважение к старшим — верный признак того, что в него вселилась нечистая сила.
Правда, некоторые здравомыслящие сельчане не желали слушать бредни тетушки Ли и бросали ей вслед проклятия, называя лгуньей. В конце концов, Гээр зарабатывает на жизнь нелегким трудом, разве можно позволить ей так его очернить?
Тетушка Ли отличалась острым языком и в выражениях не стеснялась, так что вражда между ними была заложена прочно. Сегодня она намеренно поставила свой прилавок с наветренной стороны. Ветер подхватывал отвратительный запах её чая и разносил на десять ли вокруг — вонь от этого заплесневелого настоя чувствовалась издалека. Сама она была довольна, но вот остальным сельчанам, честно ведущим дела, пришлось несладко.
Другие торговцы принялись жаловаться: Тетушка Ли, мы с вами в ссоре не были, зачем же вы мешаете нам всем вести дела? К чему это?
Тетушка Ли, провожая взглядом очередную повозку, которая, почуяв запах, поспешила уехать подальше, победно выпятила грудь и с ехидцей произнесла: Я пришла рано и заняла хорошее место. Если они не подходят, значит, не хотят пить. С чего вы решили, что я мешаю вам торговать?
Она твердо решила, что Лу Ча не заработает ни единой монетки. Раз никто не приходит, она не верила, что у того хватит способностей выручить хоть какие-то деньги.
— Вы!
Никто не мог переспорить её, и все предпочли просто промолчать. Тетушка Ли обмахивалась бамбуковым веером, краем глаза наблюдая за другими торговками. Те поспешно накрывали свои котлы крышками, боясь, что их чистая вода испортится от её чайных испарений. С гримасами досады они плотнее закрывали кастрюли, чтобы драгоценный пар не выходил и чай не терял своего истинного вкуса, как это случилось с пойлом тетушки Ли. Увидев это, та замахала веером ещё активнее.
Все они — никудышные люди. Она прекрасно помнила, что сын той самой Ван Поцзы, сидящей в центре, — это тот самый Ханьцзы, который вчера сказал, что чай невкусный. Впрочем, болтали, будто её младший сын служит чиновником в городе. Если бы он был настоящим важным чиновником, об этом уже давно знала бы вся деревня. Скорее всего, это просто способ запугать других, а на деле — кто знает, не служит ли он там просто прислугой.
Стайка уток проплыла мимо, крякая и то и дело опуская головы к отражению в воде; их крылья касались поверхности, разбивая водную гладь, словно зеркало. Сейчас была самая горячая пора полевых работ, и, кроме лая собак да криков петухов, слышно было лишь, как шелестят ветви ив, отбрасывая причудливые тени.
Сегодня семья Ци не выставила свой прилавок: говорили, что у них возникли проблемы с лавкой в уездном городе, и вся семья с утра пораньше уехала туда.
Лу Ча толкал тележку, и до его ушей доносились обрывки разговоров. Все только и обсуждали, как тетушка Ли вчера пришла в ярость, утверждая, что он задолжал ей пятьдесят монет и не хочет возвращать, а сама грозилась разорить его лавку. Она выставляла себя настоящей жертвой.
Лу Ча совершенно не понимал, что у той женщины в голове. Эти медные монеты он заработал честным трудом, с чего вдруг они стали её собственностью?
Вскоре показался край деревни — наконец-то пришли. Лу Ча оценил обстановку: остальные продавщицы отодвинули свои прилавки как можно дальше, словно тетушка Ли была каким-то стихийным бедствием, из-за чего образовался большой пустой промежуток.
Он медленно подошел ближе, только собираясь спросить, в чем дело, как подул теплый ветерок, перебивая аромат любого, даже самого лучшего чая. Лицо Лу Ча изменилось, он пристально посмотрел на злобную физиономию тетушки Ли, но промолчал.
Тетушка Ли, почувствовав взгляд, обернулась: Лу Ча, я уж думала, ты испугался. Чего так поздно?
Тетушки, наблюдавшие за этим, переглянулись, вспоминая вчерашние события. Неужели они стали жертвами чужой ссоры?
Видя, что на арене появился второй участник слухов, Ван Поцзы, которая не могла выносить эту вонь, портящую её хороший чай, и при этом не хотела тратить время впустую, сидя без единой продажи, неприязненно произнесла: Братец Ча, ты просто не знаешь, какой у тетушки Ли характер. Если ты в чем-то виноват, извинись перед ней поскорее, не мешай остальным сельчанам делать дела.
Лу Ча сначала осмотрелся. Бамбуковые трубки ещё не были открыты, на земле виднелись вчерашние следы от лошадиных копыт, а перед прилавком не было беспорядочных следов. У других торговцев всё было так же.
Лу Ча мягко произнес: Госпожа.
Он обратился к одной пожилой женщине. Она была одета в чистую одежду, ногти аккуратно подстрижены, несмотря на возраст, выглядела она достойно. Две другие торговки невольно приблизились, ожидая её решения.
Ван Поцзы ответила: Ох, братец Ча.
Увидев, что она выглядит доброжелательно и не похожа на вздорного человека, Лу Ча набрался терпения и всё объяснил.
Лу Ча был одет в новое белое платье, которое развевалось при ходьбе, словно он был небожителем. Белые лотосы, украшавшие плечи, делали его ещё более хрупким и утонченным. Он перевел дыхание и собрался с мыслями.
— Вчера тетушка Ли пыталась вымогать у меня пятьдесят монет, но мне удалось схитрить и избежать этого. Я пообещал, что если кто-то выпьет хоть чашку её грубого чая, он получит одну монету, и она сама также получит причитающуюся сумму. Однако этот чай совершенно невозможно пить. Она разозлилась, что я не хочу отдавать ей деньги, заработанные моим тяжким трудом, и стала обвинять меня в неуважении к старшим. Госпожа, братец Ча не понимает, чем мог прогневать тетушку Ли.
Лу Ча постарался вспомнить, как в таких случаях принято выражать почтение старшим: он сложил руки на груди, слегка присел и слегка нахмурился. Его тонкие брови сошлись на переносице, заставив сердца пожилых женщин невольно сжаться от жалости.
http://bllate.org/book/27896/3381434
Готово:
