Образ Цзин Чжихуая с тяжелой черепно-мозговой травмой, с лицом, испачканным кровью и бледным, с крепко зажмуренными глазами, казалось, все еще стоял у него перед глазами.
В голове у Бянь Кецзя царил полный кавардак. Страх еще не рассеялся, а сердце уже переполняли сомнения.
Почему сегодняшний маршрут Цзин Чжихуая был таким странным? Были четко запланированы дела по их разводу, но Цзин Чжихуай почему-то отпустил своего помощника и сам повел машину по такой глухой дороге?
Эта автокатастрофа произошла подозрительно, и место ее было странным. Теперь всю правду, пожалуй, знал только сам Цзин Чжихуай.
Но...
Даже Бянь Кецзя не мог быть уверен, сможет ли Цзин Чжихуай выкарабкаться после столь серьезной аварии.
Лампа над операционной горела очень долго. Бянь Кецзя все это время ждал снаружи. Он ждал очень-очень долго, и когда эта лампа наконец погасла, Цзин Чжихуая наконец вывезли и перевели в отделение интенсивной терапии.
Цзин Чжихуай выжил. Тот момент, когда его перевели из реанимации, можно было считать выходом из зоны смертельной опасности, но Бянь Кецзя не успел порадоваться как следует, как обнаружил новую проблему.
Цзин Чжихуай больше так и не проснулся.
Прошло три месяца. Внешние раны Цзин Чжихуая уже зажили, а те повреждения, что были невидимы глазу, оставалось доверить лишь времени.
Только на этот раз... возможно, даже время не сможет исцелить их.
Цзин Чжихуай впал в перманентное вегетативное состояние, или, проще говоря, стал овощем. Его жизнь поддерживалась внешними силами и аппаратами, и он никак не реагировал на внешние раздражители и информацию.
Он тихо-мирно лежал на постели, не подавая никаких признаков пробуждения. За три месяца врачи исчерпали все доступные на сегодняшний день методы лечения, но так и не смогли изменить этот результат.
Бянь Кецзя стоял за пределами больничной палаты и сквозь стекло на двери смотрел на это знакомое, но совершенно безжизненное лицо. Взгляд его был тусклым.
Вопреки ожиданиям многих посвященных, дошедшая до развода пара после автокатастрофы повела себя неожиданно: Бянь Кецзя не бросил Цзин Чжихуая.
Особенно после того, как Бянь Кецзя, задействовав все свои связи, наконец раздобыл заграничные контакты родителей Цзин Чжихуая: узнав, что их сын превратился в овощ, родители Цзин Чжихуая не задали ни единого вопроса и просто бросили трубку.
После этого Бянь Кецзя переехал обратно в ту виллу, где они поженились, и начал закупать медицинское оборудование, необходимое для выписки Цзин Чжихуая. Затем его жизнь превратилась в замкнутый круг между лабораторией и больницей: он приезжал навещать Цзин Чжихуая, и даже когда оставался дежурить у его постели по ночам, проходившие мимо медсестры могли заметить, как он в тусклом свете сосредоточенно изучает медицинскую литературу на планшете.
За те три месяца, что прошли с момента несчастного случая с Цзин Чжихуаем, Бянь Кецзя заметно и сильно похудел.
Даже адвокат Лян, пришедший сегодня с визитом, не удержался и напомнил ему, что нужно следить за здоровьем.
Бянь Кецзя мягко и вежливо поблагодарил его, а затем спросил:
— Адвокат Лян, раз вы пришли сегодня специально, неужели у вас есть какое-то другое дело?
Глядя на осунувшееся лицо Бянь Кецзя, совсем не похожее на лицо человека, который с радостью готовится к разводу, адвокат Лян окончательно утвердился в своем решении.
— Соглашение о разводе между вами еще не утверждено, и на данный момент господин Бянь по-прежнему остается законным супругом генерального директора Цзина, — произнес адвокат Лян. — А генеральный директор Цзин в здравом уме всегда заранее готовился ко всем возможным непредвиденным обстоятельствам.
Он достал юридический документ:
— Господин Бянь, в этом и заключается цель моего визита.
— Что... вы имеете в виду? — переспросил Бянь Кецзя.
Адвокат Лян понизил голос:
— Генеральный директор Цзин нотариально заверил этот документ еще тогда, когда был в полном сознании. Если вдруг настанет день, когда с ним случится какая-либо беда и он утратит дееспособность, он назначил вас своим опекуном.
Бянь Кецзя взял документ и бегло, строчка за строчкой, просмотрел его.
В этом документе Цзин Чжихуай напрямую обошел стороной собственных родителей, передав все права и интересы, касающиеся его самого, в руки Бянь Кецзя.
Бумага была заверена нотариусом и подписана ровно год назад. Цзин Чжихуай наделял Бянь Кецзя законным правом принимать решение об отключении систем жизнеобеспечения в случае потери дееспособности и других подобных обстоятельств, а также полностью наследовал его фонд, финансы, недвижимость, произведения искусства, антиквариат и все остальное имущество.
Даже адвокат Лян, впервые услышав об этом требовании, был немало шокирован.
За полжизни адвокат Лян повидал немало разделов имущества в богатых семьях. Ему доводилось быть свидетелем того, как из-за разводов десятилетия привязанности превращались в смертную вражду между некогда любящими супругами. Тем не менее, ему было трудно представить, что и в этих кругах можно встретить столь искреннюю, чистую любовь и доверие.
Именно поэтому, когда он изначально узнал, что господин Бянь собирается разводиться с генеральным директором Цзином, он был так сильно удивлен.
Бянь Кецзя отвернулся, сдерживая подступившую к глазам жгучую боль.
Быть может... между ними и не было достаточного количества любви, но в этот миг Бянь Кецзя ощутил ничем не сдерживаемое доверие со стороны Цзин Чжихуая.
Это доверие было дороже любой любви.
Пальцы Бянь Кецзя легко коснулись почерка Цзин Чжихуая, оставленного на бумаге год назад, и он тихо спросил:
— Почему он заранее подготовил такой документ?
Словно Цзин Чжихуай заранее предчувствовал, что с ним случится несчастье.
Адвокат Лян ответил молчанием.
— Спасибо, что передали мне этот документ, — глаза Бянь Кецзя все еще слегка покраснели, но речь и манеры оставались сдержанными и вежливыми. — Сегодня Цзин-гэ покинет больницу, и в дальнейшем за ним буду ухаживать я. Если у адвоката Ляна возникнут вопросы, можете написать мне на электронную почту, а если понадобится встреча — пожалуйста, записывайтесь у моего помощника заранее.
В этот момент Бянь Кецзя принял решение.
Дальше он собирался бросить все свои силы на проведение секретного эксперимента, о котором пока нельзя было говорить открыто.
Он собирался выложиться на полную, и никто не смел ему мешать.
Глава 3. Между реальностью и иллюзией (1-3)
— Цзин-гэ, я привел тебя в свою лабораторию... Ты слышишь меня?
Бянь Кецзя собственными руками подключил к Цзин Чжихуаю нейронные интерфейсы нескольких аппаратов.
Взглянув на показатели приборов, он разочарованно опустил глаза:
— Ох, ты не слышишь.
После автокатастрофы кора головного мозга Цзин Чжихуая получила тяжелейшие повреждения, из-за чего он и превратился в овощ. Кора головного мозга отвечает за высшие познавательные функции человека, контролируя его сознание и мысли.
Современные медицинские технологии пока не совершили точечного прорыва в лечении пациентов в вегетативном состоянии. И хотя изредка случаются редкие вероятности пробуждения пациентов после долгого сна, куда чаще за этими единичными чудесами стоит лишь бесконечное и безнадежное ожидание.
Это было здание лаборатории с высочайшим уровнем секретности.
Бянь Кецзя был здесь ведущим ученым и владельцем лаборатории. Его научные достижения в области неврологии и нейробиологии за последние годы привлекли внимание всего мира. Все в профессиональной сфере знали, что со временем Бянь Кецзя непременно добьется успеха, а его технологии и препараты после внедрения в мировую медицину принесут баснословную прибыль.
Для инвестиционного рынка это был беспроигрышный проект.
Отечественные и зарубежные фонды прямых инвестиций проявляли инициативу и наводили мосты, выражая готовность предоставить Бянь Кецзя финансирование. Ради получения большей доли инвестиций они даже пускали в ход всю свою сноровку в тайной борьбе друг с другом.
В то время Бянь Кецзя нуждался в деньгах и действительно подумывал о продаже части акций собственной лаборатории.
Это было серьезное дело, и выбор будущих партнеров имел решающее значение: ему требовалось привлечь капитал, но при этом не хотелось полностью зависеть от кого-то чужого. Тщательно все обдумав, тот Бянь Кецзя согласился принять эксклюзивные инвестиции лишь от одной из компаний.
Главу того фонда прямых инвестиций звали Цзин Чжихуай.
Позже они заодно и поженились — заключили фиктивный брак.
Спустя три года они так и не развелись: в самый последний момент они не смогли цивилизованно подписать бумаги о расставании, а вместо этого укрылись в этой тайной, скрытой от посторонних глаз лаборатории.
Разговаривая с Цзин Чжихуаем, Бянь Кецзя аккуратно устанавливал датчики и игольчатые зонды один за другим.
За три месяца в больнице те волосы, что заново отрасли у Цзин Чжихуая после операции, Бянь Кецзя полностью сбрил, когда мыл его сам — он никому не доверял эту работу.
Лишенные маскировки в виде волос, черты лица Цзин Чжихуая стали еще более резкими и волевыми; даже с закрытыми глазами он оставался очень красивым парнем с бритой головой.
— Пусть ты не слышишь, но я все равно должен рассказать, что собираюсь делать дальше, — мягким голосом произнес Бянь Кецзя. — Помнишь, я рассказывал тебе о своем проекте S3? Даже для выхода на клинические испытания потребуется как минимум три фаза, а в самом быстром случае — больше десяти лет.
— Я не хочу ждать десять лет.
Он с нежностью погладил стоявший перед ним медицинский томограф.
Тот Бянь Кецзя уже всерьез подумывал принять одно из инвестиционных предложений, однако даже при таком раскладе ценник на этот томограф оставался заоблачным. Как бы тщательно он ни урезал и ни пересчитывал смету, на покупку лучшей модели у него так и не хватило духу.
Он ничего не сказал, но Цзин Чжихуай догадался сам.
Спустя несколько месяцев этот единственный в своем роде мировой томограф был доставлен в его лабораторию.
Цзин Чжихуай заявил, что покупка никак не связана с инвестициями, и преподнес этот аппарат Бянь Кецзя в качестве «подарка» от своего имени.
Обошедшегося в 230 миллионов.
В конце концов, предшественник этой системы C-FutureBuilder существовал исключительно в Светозарной Стране, где и ценник был вдвое выше этих 230 миллионов — сущая нелепица, не говоря уже о необходимости преодолевать технологическую блокаду.
Тогда Цзин Чжихуай задействовал все свои связи и выяснил, что некое медицинское технологическое предприятие в Хуаго под официальным патронажем уже ведет разработку оборудования аналогичного типа и готовится запустить его в производство. Тогда Цзин Чжихуай напрямую выделил средства и заказал самую лучшую модель.
Доставленный Бянь Кецзя C-FutureBuilder по своим характеристикам превосходил даже лучшие из подобных устройств, открыто используемых в настоящее время в Светозарной Стране.
Во всем Хуаго из-за своей астрономической стоимости системы C-FutureBuilder насчитывались лишь единицами.
А в лаборатории Бянь Кецзя стоял целый аппарат.
Бянь Кецзя мог с бесстрастным лицом отказаться от подаренных ему роскошных особняков, антикварных драгоценностей и суперкаров, но удар пришелся точно в цель — подарок пришелся по вкусу. С того самого мгновения, как его рука коснулась C-FutureBuilder, он впервые в жизни прочувствовал, что значит «брать чужое — язык в зубах держать», и после этого у него больше не возникало даже мыслей о возврате.
К тому же этот аппарат невозможно было купить за одни лишь деньги.
В итоге он прямо на месте подписал соглашение, принял инвестиции, а уже на следующий день сочетался браком с Цзин Чжихуаем.
C-FutureBuilder был передовым мировым оборудованием, позволявшим осуществлять мониторинг развития патологий и нейронной активности в реальном времени на молекулярном уровне. Он обладал в 80 раз большей чувствительностью, чем обычные томографы. Это была медицинская технология из будущего, открывавшая бесконечные перспективы для исцеления сложных и неизлечимых болезней.
http://bllate.org/book/27868/3378769
Готово:
