Глава 2. Первая встреча. Если что-то не так — сразу беги
---
Янь Шуан сел на корточки, его глаза изогнулись полумесяцами:
— Когда?
— На днях! Папа сказал, чтобы ты приходил пораньше, а то место отдадут другому. — Шуйшэн, словно боясь, что он начнет сомневаться, поспешно добавил: — Папа сказал, что тамошний надзиратель — его знакомый. Он не такой злой, как бригадир на причале, да и платят там больше! Гэгэ, ты обязательно должен пойти!
Янь Шуан, глядя на его раскрасневшееся личико, не удержался и взъерошил ему волосы на макушке:
— Понял, передай спасибо папе и маме.
Шуйшэн широко раскрыл свои круглые глазенки:
— А завтра ты придешь к нам? Мама сказала, что оставит для тебя пирожки!
— Завтра приду.
— Договорились! — Шуйшэн с довольным видом помахал ему рукой на прощание, отбежал на несколько шагов, но затем, все еще волнуясь, обернулся: — Обязательно приходи!
Вернувшись в дом, он обнаружил, что Линь Чжисюя по-прежнему нет. Янь Шуан поджал губы, молча вымылся и лег спать.
Он внезапно проснулся посреди ночи, почувствовав, как прогнулись доски кровати. Кто-то придвинулся к нему вплотную, и на его ногу легла липкая от пота рука.
У самого уха раздалось тяжелое дыхание.
Янь Шуан мгновенно сел и в темноте встретился с недобрым взглядом.
Он помнил этого человека. Мало того, что у того была мерзкая внешность, он еще и постоянно пялился на Янь Шуана в открытую.
Мужчина потянул к нему руку, едва не касаясь лица Янь Шуана, и произнес двусмысленным тоном:
— Этот мальчишка по фамилии Линь нашел себе местечко получше, да? Уже пару дней его не видать. Сдается мне, он уже не вернется. Разве не жаль, что ты спишь один на такой широкой постели, место-то пустует...
— Его вещи все еще здесь. — Янь Шуан нащупал свою фляжку с водой, готовый пустить ее в ход в любую секунду.
Мужчина осмелел:
— Сколько денег ты можешь заработать за день тяжелым трудом? Лучше стань моим названым младшим братом (циди). У меня есть связи, это всяко лучше, чем надрываться в одиночку.
На юге провинции Фуцзянь (Миньнань) существовал старый обычай «названого братства» (цисюнди), который фактически приравнивался к однополым бракам. Старший партнер назывался названым старшим братом (цисюн), а младший — названым младшим братом (циди). При этом мужчины, вступившие в такой союз, по-прежнему могли жениться на женщинах и заводить детей.
Янь Шуан ответил резким отказом:
— Не стану. Ищи кого-нибудь другого, я хочу спать.
Мужчина раздраженно цыкнул и уже собирался сказать что-то еще, как вдруг кто-то рядом перевернулся на другой бок и выругался:
— Ло Лаоци, какого черта ты не спишь посреди ночи? Зачем докопался до мальца?
Со всех сторон послышались смешки — остальные просто наблюдали за представлением, отпуская сальные шуточки.
Жизнь чернорабочих была грубой и однообразной, а бьющая ключом энергия не находила выхода. Многие тайком отпускали непристойные шутки в адрес Янь Шуана, но до дела так и не доходило: во-первых, рядом всегда был Линь Чжисюй, а во-вторых, в комнате хватало людей, которые терпеть не могли подобной грязи.
Ло Лаоци, оказавшись в неловком положении, в сердцах отвернулся и плотнее закутался в простыню:
— ...Что, уже и поболтать нельзя? Сплю я, сплю.
Смех в комнате постепенно затих.
Янь Шуан больше не осмеливался сомкнуть глаз. Он просидел всю ночь, прислонившись к стене, а с первыми лучами солнца отправился прямо к Шуйшэну.
Шуйшэн уже давно ждал его у дверей и, завидев издалека, начал изо всех сил махать рукой. Янь Шуан присел на корточки, немного поиграл с ним, а затем вместе с его отцом отправился на рудник.
Отец Шуйшэна выглядел человеком честным и простодушным. У него была смуглая кожа, а когда он улыбался, обнажались два ровных ряда белых зубов.
Широкая дорога к руднику вела на север. Постепенно пейзаж по обеим сторонам становился все просторнее: сначала попадались лишь редкие деревянные лачуги и пальмы, а затем потянулись сплошные каучуковые плантации.
Вдалеке показались деревянные вышки разной высоты, песковые насосы и ряды серых крыш.
Подойдя еще ближе, они смогли разглядеть весь рудник целиком.
Потоки воды, падая с высоты, промывали бурлящую в желобах руду, издавая непрерывный грохот. В лучах солнца водяная пыль переливалась мелким белым блеском.
Они остановились перед трехэтажным белым зданием в западном стиле. Красная крыша, белые стены, перед входом — две круглые колонны в романском стиле, по которым вились пышные кусты бугенвиллии.
Над дверью висела черная вывеска с золотыми иероглифами: «Отделение горнодобывающей компании Се в штате Селангор».
Отец Шуйшэна кивнул в сторону здания:
— Младший брат Янь Шуан, нам сюда. Иди внутрь, найди человека, который занимается наймом. Я уже замолвил за тебя словечко.
Янь Шуан искренне поблагодарил его, повернулся и толкнул стеклянную дверь.
Внутри оказалось еще просторнее, чем он ожидал. Свет пробивался сквозь деревянные жалюзи. На длинных скамьях уже сидело немало людей — должно быть, все они пришли наниматься на работу.
Янь Шуан объяснил цель своего визита, и его провели в один из кабинетов. За столом сидел мужчина лет шестидесяти с небольшим в очках в серебряной оправе. Перед ним лежала стопка бумаг. Он лишь дернул подбородком, приглашая Янь Шуана сесть.
— Писать умеешь?
— Умею.
В то время в Малайе все еще использовались традиционные иероглифы, но Янь Шуан в детстве изучал каллиграфию, так что немного в этом разбирался.
Управляющий по-прежнему не поднимал головы, продолжая спрашивать, умеет ли он считать и есть ли у него образование.
Только услышав, что Янь Шуан владеет английским, тот наконец поднял на него глаза. Сначала он на мгновение замер, пораженный его внешностью, а затем окинул взглядом его простую одежду.
— А-Фу порекомендовал тебя в шахтеры, но раз ты грамотный, займешься другим делом.
Мужчина снова взял ручку, черкнул несколько слов на бланке, оторвал листок и протянул ему:
— Поднимешься на второй этаж, в конце коридора найдешь бухгалтерию. Спросишь дядюшку Вана, ему нужен человек для ведения учета. Жалованье выплачивается раз в месяц, приходи на работу через три дня.
Янь Шуан взял листок, взглянул на него и встал:
— Спасибо, господин управляющий.
Отец Шуйшэна все еще ждал его на улице. Увидев, что тот вышел, он тут же подскочил:
— Ну что?
— Взяли. — Глаза Янь Шуана изогнулись в красивые полумесяцы. — Буду вести учет в бухгалтерии.
Лицо отца Шуйшэна расплылось в широкой, радостной улыбке:
— Я же говорил! По тебе сразу видно, что ты рожден для такой работы.
Ужинали в доме Шуйшэна. Янь Шуан на свои скопленные за эти дни деньги купил мяса и овощей. Чэнь Шуи взяла продукты и тут же пожарила их в котелке. Дети уже так давно не видели мясного, что ели с горящими глазами и вылизали миски дочиста.
Про себя Янь Шуан решил, что когда на руднике выдадут жалованье, он обязательно накупит детям подарков в знак благодарности.
Чэнь Шуи, угадав его мысли, положила ему в миску еще еды:
— Заработаешь денег — береги их, не трать попусту. Мы здесь все вдали от дома, помогать друг другу — святое дело.
Янь Шуан кивнул и уткнулся в тарелку. Это был самый вкусный ужин за все его время пребывания в Малайе.
До выхода на работу оставалось еще два дня, поэтому Янь Шуан решил больше не ходить на причал разгружать товары. Он отправился на ближайший рынок, купил немного предметов первой необходимости — полотенца, мыло, спички — завернул все это в газету и пошел обратно к аркадному дому.
Когда он проходил мимо узкого переулка, из темноты внезапно высунулась рука, зажала ему рот и втащила внутрь! Сердце Янь Шуана екнуло, он спиной ударился о шершавую кирпичную стену, а сверток выпал из рук.
Нападавший был выше ростом. Янь Шуан рефлекторно вскинул колено для удара, но, разглядев лицо, резко замер...
Это был Линь Чжисюй! Он совершенно изменился: одежда измята, на голове — черная кепка, козырек которой был низко надвинут. В глазах полопались сосуды — они были такими красными, словно он не смыкал глаз несколько дней. Приглядевшись, можно было заметить на его лице ссадины.
— Сяо Сюй-гэ?!
Убедившись, что Янь Шуан узнал его, Линь Чжисюй разжал руки, настороженно покосился в сторону выхода из переулка и хрипло произнес:
— Напугал? Прости.
Янь Шуан, переведя дух, нахмурился:
— Что с тобой стряслось?
Линь Чжисюй облизнул потрескавшиеся губы и заговорил очень быстро:
— Я пошел на дело с парнями с причала. Товар иностранцев. За то время, пока выкуришь пару сигарет, мы обчистили полтрюма.
— Разве вы не разгружать пошли?
Янь Шуан растерянно моргнул, а затем до него дошло: так вот что означал «более прибыльный путь».
— Все эти заморские черти — одна шваль! Во время войны знаешь сколько нашего добра они вывезли? Подумаешь, забрали у них немного обратно! — В его голосе звучала праведная уверенность, словно он пытался убедить в этом не только Янь Шуана, но и себя самого. Но на полуслове его пыл угас: — Только мы не думали, что поднимется такой шум. Теперь они повсюду ищут людей.
Они даже расставили соглядатаев возле дома, где жили грузчики. Если его поймают, то если и не убьют, шкуру сдерут заживо.
Янь Шуан нахмурился:
— И что ты теперь собираешься делать?
Линь Чжисюй отвел взгляд. Помолчав немного, он сказал:
— Мне нельзя здесь оставаться. Завтра отходит судно в Сиам, я постараюсь пробраться на борт и уплыву. Вещи, что остались в комнате, сохрани у себя. Как только все уляжется, я вернусь и найду тебя.
На самом деле вещей-то почти не было: два комплекта одежды да пара старых писем от старшего дяди.
Глядя на его жалкий вид, Янь Шуан почувствовал, как в груди поднимается невыразимая горечь.
Линь Чжисюй хотел сказать что-то еще, но, заметив вдалеке приближающихся людей, резко изменился в лице.
— Мне пора. — Его голос зазвучал низко и торопливо. — Будь очень осторожен. На причале тебе тоже оставаться нельзя. Если появится возможность устроиться получше — сразу уходи!
Вернувшись в свою комнату, Янь Шуан, едва толкнув дверь, сразу почувствовал неладное.
Несколько человек, сидевших в кругу и о чем-то переговаривавшихся, разом умолкли. Все взгляды скрестились на нем.
Янь Шуан вырос в благополучной семье и обычно не слишком чутко считывал чужие эмоции. Но сейчас даже он понял, что дело дрянь. Он остановился и обвел взглядом комнату.
Постель Линь Чжисюя была перевернута вверх дном, циновка отброшена в сторону, а подушка валялась на полу.
Его собственную койку эта участь тоже не миновала: простыня была скомкана в ногах, явно кто-то грубо рылся в его вещах.
Ло Лаоци сидел напротив, прислонившись к спинке кровати. С откровенным злорадством на лице он скалился, обнажая желтые зубы.
— Ой, младший брат Янь Шуан вернулся? Твой приятель по фамилии Линь перешел дорогу тем, кому не следовало, да? Иностранцы на причале пустили слух: кто его укроет, тому тоже не поздоровится.
Он подался вперед, приклеившись взглядом к лицу Янь Шуана, не в силах скрыть самодовольную ухмылку:
— Сдается мне, он сюда больше не сунется. Так что спасайся сам.
По ночам ему только и снилась эта белая, как тесто, кожа Янь Шуана. Фигурка у мальчишки, может, и худая, талия до смешного узкая, но задница упругая и округлая — куда там девкам из борделя, от одного вида дух захватывает.
Сидящие рядом здоровяки переглянулись, но промолчали.
Ло Лаоци уже давно пускал слюни на этого мальчишку и повсюду бахвалился, что рано или поздно тот станет его.
Все они уехали из дома просто ради куска хлеба, и лишние проблемы никому не были нужны.
Тем более, что дружок этого парня перешел дорогу иностранцам. Люди с причала хоть и ушли, но кто знает, когда они вернутся.
Линь Чжисюй был прав: оставаться здесь больше нельзя. Янь Шуан проворно собрал оставленные им вещи вместе со своими собственными.
Следя за его действиями, Ло Лаоци перестал скалиться, его улыбка медленно сползла с лица:
— Это ты чего удумал?
Янь Шуан даже не удостоил его ответом. Закинув узел с вещами на плечо, он развернулся и направился к выходу.
— Эй! — донесся в спину взбешенный голос Ло Лаоци. — Ах ты, щенок, сбежать вздумал?!
Янь Шуан пропустил его слова мимо ушей и, прижимая к себе вещи, на одном дыхании сбежал вниз. Оказавшись на улице, он не знал, куда идти.
На оживленных улицах толпился народ. Влажный и теплый летний ветер Малайи трепал мягкие волосы на лбу юноши. В воздухе плыл аромат жареного кокосового молока и карамели, а вдалеке из чьего-то радиоприемника доносилась нежная наньянская мелодия.
Семья Шуйшэна из семи человек и так с трудом ютилась в своей каморке, он не хотел их обременять.
В одно мгновение Янь Шуан принял решение — отправиться на рудник раньше времени.
Сменив несколько повозок, запряженных волами, Янь Шуан добрался до рудника, когда уже начало смеркаться.
Рабочие группами по два-три человека как раз возвращались со стороны карьеров.
Янь Шуан стоял и озирался, не зная, куда идти, когда вдруг поднял голову и увидел управляющего, который проводил с ним собеседование (отец Шуйшэна говорил, что его фамилия Сунь). Тот как раз выходил из офисного здания.
Глаза юноши загорелись, он быстро подошел к нему и объяснил, зачем пришел.
Управляющий Сунь выслушал его с некоторой неловкостью. Вдруг он заметил что-то краем глаза и велел Янь Шуану немного подождать.
Янь Шуан уселся на ступеньки перед зданием, достал фляжку и сделал несколько глотков.
Жара в Малайе стояла невыносимая. Оказавшись здесь, больше всего на свете он тосковал по кондиционеру и холодильнику.
Неподалеку был припаркован черный «Роллс-Ройс Фантом III». Кузов безупречно сверкал, линии автомобиля были плавными и изящными.
Опустив фляжку, Янь Шуан тоже бросил на него несколько взглядов: по сравнению с повозкой, запряженной волами, на которой он только что приехал, машина выглядела настолько роскошной и редкой, что не заметить ее было невозможно.
Окно опустилось, и стало видно сидящего внутри мужчину с резким и выразительным профилем. Управляющий Сунь подошел к нему, низко поклонился и почтительно произнес:
— Тоуцзя.
Янь Шуан тут же навострил уши. В Малайе слово «тоуцзя» означало «хозяин / босс».
[*Тоуцзя (头家) — традиционное уважительное обращение к боссу, нанимателю или владельцу бизнеса, широко распространенное среди китайских эмигрантов в Юго-Восточной Азии. Оставила оригинальное обращение, чтобы сохранить колорит.
P.s. на самом деле просто так и не решила как его перевести, все кажется неподходящим, но мне нравится и так ^_^.]
Мужчина в машине говорил низким голосом, с четкой и правильной артикуляцией — типичная черта местных китайцев.
Говорили, что они блестяще владеют несколькими языками и могут свободно переключаться между китайским, малайским и английским.
Управляющий Сунь выслушал его и серьезно кивнул в знак согласия.
Будучи новичком, да еще и просящим об одолжении, пялиться вот так было невежливо. Янь Шуан тактично отвернулся, подставив им свой аккуратный затылок.
Закончив с делами, управляющий Сунь, словно вспомнив о чем-то, мимоходом заметил:
— Ах да, тоуцзя. Мы тут наняли одного парнишку, он хочет приступить к работе пораньше. Нужно бы устроить его на ночлег сегодня вечером.
На лице Се Цзюньтина не дрогнул ни один мускул. Его спокойный, безмятежный взгляд пронзал сумерки насквозь. Скрытый полумраком профиль казался высеченным из камня, а холодный разрез глаз источал подавляющую ауру человека, привыкшего к власти.
Со спины юноша казался совсем худым. Положив у ног старый тряпичный узел, он послушно сидел на ступеньках и разглядывал небо.
С виду он был совсем юным, наверное, едва достиг совершеннолетия.
Подобные случаи среди рабочих были не редкостью. У большинства новоприбывших в Малайе поначалу не было даже крыши над головой. Если рудник не приютит его, сегодня он останется ночевать на улице.
Янь Шуан вдруг необъяснимым образом почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Он обернулся, и его глаза неожиданно встретились с темными, как черный нефрит, зрачками Се Цзюньтина. Но не успел он и глазом моргнуть, как стекло автомобиля медленно поползло вверх.
---
http://bllate.org/book/27867/3380867
Готово:
