Он закричал слишком громко, и даже Додо испугался. Нельзя же позволять какому-то малышу быть храбрежнее самого Додо!
Он топая побежал к папе:
— Додо, лечебная ванна!
Додо собирался залезть в лечебную ванну, ведь Додо — самый храбрый малыш.
Се Юйхань воспользовался соревновательным духом малыша и успешно упрятал Фу Додо в медицинскую капсулу. Возле капсулы Шэнь Чжии и Се Юйхань тихо перешептывались:
— И уговорить-то его на осмотр было непросто.
— Обязательно нужно будет его наградить.
Они решили, что после всего отведут Додо в ресторан на большой ужин, а потом возьмут с собой на прогулку. Сам Фу Додо, сидя в медицинской капсуле, еще ничего не знал о своей будущей награде.
Внутри не было слышно ни звука, остался только один Додо, и Додо было страшно.
Его крепко сжатые кулачки выдавали все его внутреннее напряжение, но тетя-врач сказала, что Додо должен продержаться целых пять минут.
Додо считал от одного до пяти, но медицинская капсула вовсе не собиралась открываться. Додо до ужаса боялся: сколько же длятся эти пять минут? Почему они никак не закончатся?
Его маленькая головка предавалась всяким тревожным мыслям: а вдруг пять минут — это слишком долго? А вдруг, когда он выберется наружу, папы снова куда-то пропадут?
От этих мыслей Додо едва не расплакался.
Фу Додо изо всех сил попытался сдержать слезы. Он похлопал себя по пузику, подбадривая:
— Додо, будь сильным.
Пятиминутное пребывание в капсуле показалось Фу Додо просто бесконечным. Когда створки наконец разъехались, Фу Додо с первого же взгляда заметил ожидавших у входа папу и большого папу. Его слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц, вмиг испарились. Додо радостно бросился в объятия большого папы, начисто забыв о недавней обиде.
Он счастливо ерзал и извивался в объятиях большого папы, продолжая на ходу хвалить самого себя:
— Маленький боцман Додо такой храбрый!
Шэнь Чжии невольно заразился его радостью. Он заметил, что пухленький малыш, когда радуется, вечно начинает извиваться во все стороны, и на этот раз с улыбкой одобрения произнес:
— Додо и правда такой храбрый! Многие ребятишки вообще не выдерживают там столько времени.
Фу Додо позабыл о недавнем страхе и гордо задрал носик:
— Додо не боится!
Се Юйхань еще раньше разглядел на экране компьютера коллеги всё, что происходило в медицинской капсуле: малыш там едва не плакал, но он не стал разоблачать детскую хвастовщину.
— Додо большой молодец.
Получив папину похвалу, Фу Додо немного смутился. Из объятий большого папы он перекочевал обратно к папе, уцепился ручонками за его шею и заговорщически зашептал на ухо:
— Вообче-то Додо немножко боялся.
— Но кагда Додо увидел папу, сразу перестал бояться!
Се Юйхань был тронут тем, с каким абсолютным доверием малыш на него полагался. Он поцеловал пухляша, заметив, что сам невольно начинает подражать его детскому лепету:
— Какая прелесть, папа так гордится тобой, Додо!
Малыш затянул какую-то непонятную для окружающих песенку, лучась от счастья — папа ведь поцеловал его самого!
Шэнь Чжии, глядя, как Се Юйхань целует ребенка, и сам внезапно захотел чмокнуть малыша — щечки у этого пухляка наверняка такие мягкие.
Он подался вперед, намереваясь одарить малыша любовью большого папы, но никак не ожидал, что кроха прямо поразит его в самое сердце.
— Папа, целуй Додо.
Зазнавшийся от похвалы малыш уставился на большого папы:
— Папа, а ты чего это Ли не целуешь?
Додо мысленно рассуждал: мой папа меня поцеловал, а твой папа почему тебя не целует? Наверное, тебе стоит пойти поискать своего собственного папу. Правда ведь, большой папа?
Глава 11
Вопрос пухленького малыша вонзился в сердце Шэнь Чжии, словно острый нож. Он недоверчиво уставился на ребенка, а затем перевел взгляд на Се Юйханя в поисках подтверждения:
— Он что, издевается надо мной?
Се Юйхань торопливо замахал рукой:
— Ты всё преувеличиваешь, он же еще совсем ребенок.
Малыш всё еще смаковал папин поцелуй, в то время как Цзинь Хэ нервно сглотнул, мысленно потея за младшего брата.
Шэнь Чжии холодно фыркнул, и пухляк мгновенно вынырнул из своего блаженного состояния. Столкнувшись нос к носу с большим папой и еще не до конца понимая, что умудрился кого-то обидеть, он принялся хлопать себя по животику:
— Додо голодный, хочет кушть.
На самом деле он не был сильно голоден, но только что заметил, как родитель поощряет леденцом на палочке другого малыша, только-только вышедшего из медицинской капсулы. Оставшийся без всякой награды пухляш усидеть на месте уже не мог. Он попытался намекнуть большому папе, что пора бы выдать приз самому послушному ребенку.
Однако большого папы не обладал с ним достаточным взаимопониманием: Шэнь Чжии взглянул на часы и ответил:
— Кушать еще слишком рано.
Пухляк тотчас же с несчастным видом обмяк в папиных объятиях: ни леденца тебе, ни маленькой награды.
Закончив с медицинским осмотром Додо, Се Юйхань был вынужден вернуться на рабочее место. Шэнь Чжии, будучи начальником, мог позволить себе ненадолго отлучиться с работы, и в этом не было ничего страшного, поэтому он решил подождать здесь, пока Се Юйхань освободится, чтобы затем всей семьей отправиться в ресторан. Няня Цзинь Хэ вновь принялась торопить мальчика, напоминая, что им пора уходить. Шэнь Чжии, как взрослый человек, с легкостью разглядел скрытое: эта няня явно не отличалась особой добросовестностью.
Погода стояла уже очень жаркая, однако Цзинь Хэ был одет в рубашку с длинными рукавами. Одежда хоть и выглядела чистой, но уже успела покрыться катышками, а волосы слегка заслоняли обзор.
Но еще важнее было отношение самой няни. Разговаривая с Цзинь Хэ, она едва скрывала раздражение. Стоило мальчику ответить не так, как ей хотелось, это раздражение достигало предела, и в каждом ее слове сквозило открытое или скрытое недовольство.
Шэнь Чжии нахмурился. Одной рукой прижимая к себе пухляша, а другую опустив на плечо Цзинь Хэ, он с недовольным видом посмотрел на няню:
— Если у вас есть срочные дела, можете идти. Я сам отведу его домой, мои родители живут в соседней с вами квартире.
Няня явно растерялась. Она выдавила из себя фальшивую улыбку и попыталась отказаться:
— Ну что вы, как можно вас утруждать! Забота о Сяо Хэ — моя прямая обязанность.
Цзинь Хэ уже давно привык к ее лицемерию — когда при людях она ведет себя одним образом, а за спиной совсем иначе. Самым человечным поступком, на который сподобился его собственный отец перед тем, как выгнать его из дома, было разве что нанятие этой няни. Только вот начальство далеко, а служанка прекрасно знала, что мальчик бессловесный и его легко запугать. Сначала она честно отрабатывала круглосуточный уход, потом стала приходить лишь трижды в день, чтобы приготовить еду, а со временем и вовсе начала заявляться когда вздумается и уходить когда захочется.
http://bllate.org/book/27859/3378215
Готово:
