Шэн Хань сжимал в руках карточки с двумя темами, которые ему выпали, и вовсю готовился к съемке.
Мероприятие было рассчитано на новичков, поэтому темы, предложенные Дай Нанем и президентом клуба, оказались не самыми сложными. Одной из тем, что досталась Шэн Ханю, была «Девушка на морском берегу». Основной упор здесь делался на статичную портретную съемку — проще говоря, нужно было передать атмосферу. Второй темой была «Танец». Фотографировать танцы несложно: пара эффектных движений в сочетании с отличной фигурой Ivy позволяли получить шикарные снимки за считанные минуты, но это было бы слишком просто.
Как подчеркнуть динамику в статичном кадре? Где найти подходящий фон и естественные декорации? Пока Шэн Хань готовил реквизит, он не переставал размышлять над этими вопросами.
Линь Жаньцин, его партнер по группе, в это время занимался гримом и образом.
К тому моменту, как Шэн Хань закончил с подготовкой, Линь Жаньцин уже практически нанес макияж и вносил последние штрихи.
Сразу после распределения тем они с Шэн Ханем согласовали идеи, поэтому весь образ Линь Жаньцина был направлен на то, чтобы максимально соответствовать задумке с туманной, эфемерной атмосферой.
Войдя в гримерку, Шэн Хань на мгновение замер.
Ivy переоделся в платье из прозрачной ткани: узкий лиф плотно облегал талию, а пышная юбка спереди была короче, чем сзади, и дополнялась длинным, легким шлейфом из тончайшего фатина. Его волосы были специально завиты в мягкие локоны, а поверх них наброшена фата — весь облик казался невероятно чистым и светлым.
Услышав шаги за спиной, Линь Жаньцин понял, что это Шэн Хань, и произнес:
— Подойди, помоги мне.
Он протянул Шэн Ханю кружевной чокер:
— Застегни.
Женские украшения всегда отличались изяществом, а Шэн Хань никогда их не носил и уж тем более никому не помогал с ними. Повозившись с застежкой, он наконец аккуратно справился с задачей.
К слову, Ivy, похоже, питал слабость к самым разным чокерам.
Всякий раз, встречаясь с ним, Шэн Хань видел на его шее очередное украшение — менялись наряды, менялись и стили аксессуаров.
Шэн Хань погрузился в свои мысли, и замок никак не поддавался. Ему пришлось склонить голову и сосредоточенно вступить в борьбу с крошечной застежкой.
В нос ударил тонкий аромат — пахло волосами Ivy.
Словно разлитая тушь, темные пряди рассыпались по плечам, обнажая белоснежную, как фарфор, шею.
Наконец, Шэн Ханю удалось соединить концы цепочки, и он негромко произнес:
— Прости… за то, что случилось днем. Я не хотел.
Он считал, что обязан искренне извиниться перед Ivy: физиологическая реакция — не оправдание.
Линь Жаньцин медленно обернулся.
Камера «съедает» макияж, поэтому сегодня он накрасился чуть ярче: кончики подводки были слегка опущены, длинные густые ресницы делали взгляд более округлым и распахнутым. Сегодня он выбрал совсем другие тона — более нежные, чем обычно. Губы, покрытые глянцевым блеском, манили влажным сиянием и казались невероятно пухлыми и яркими.
Смена образа способна наделить человека совершенно иным характером.
Если обычно в Ivy сквозила притягательная сексуальность и шарм, то сегодня он выглядел мягким и приветливым. Когда он посмотрел на него с улыбкой, Шэн Ханю показалось, что в самое сердце вонзилась стрела с наконечником в форме сердечка.
Как же… как же это красиво, как же мне это нравится!
Послеобеденная съемка прошла успешно.
У Ivy был богатый опыт позирования, он прекрасно чувствовал камеру и объектив. Независимо от того, с какой стороны и в каких декорациях стоял Шэн Хань, Ivy с легкостью находил самый выигрышный ракурс.
Когда первая часть съемки завершилась, они остановились передохнуть.
От долгого морского ветра прическа растрепалась. Линь Жаньцин снял фату, собрал волосы в пучок и заодно бросил Шэн Ханю бутылку воды.
Тот поймал ее, открутил крышку, сделал глоток и уставился в планшет.
Он синхронизировал только что сделанные снимки и теперь внимательно просматривал их один за другим.
Линь Жаньцин сидел рядом и заметил, как Шэн Хань внезапно замер на одной из фотографий, разглядывая её снова и снова.
Это был снимок в профиль — хотя, строго говоря, не совсем в профиль.
Тогда Шэн Хань стоял чуть выше, снимая под углом сверху вниз.
На фото Линь Жаньцин с закрытыми глазами подставлял лицо ветру, пряди волос слегка развевались, фата подрагивала, а позади расстилалась бескрайняя гладь моря.
— Что-то не так? — спросил Линь Жаньцин.
— Мне кажется, этот ракурс… очень напоминает мне одного человека. — Шэн Хань пролистал снимки назад и открыл другую фотографию.
На ней был Линь Жаньцин в университете.
Он сидел у озера в наушниках, перед ним стоял мольберт. Казалось, он устал или размышлял, как продолжить рисунок: глаза закрыты, ветер шевелит пряди на лбу — тихо и красиво.
Два снимка, один и тот же ракурс — сходство было поразительным.
— О, так ты меня тайком снимал? — заметил Линь Жаньцин.
— Нет, нет, что ты… — Шэн Хань попытался оправдаться. — Я снимал пейзаж и случайно увидел тебя. Я… я просто подумал, что это очень красиво… К тому же я его знаю, это мой сосед по комнате.
— Твой сосед не знал, что ты его снимаешь, так что это всё равно тайная съемка.
— Я обязательно извинюсь перед ним, когда вернусь. — Шэн Хань сравнил фотографии и серьезно посмотрел на Ivy. — Мне правда кажется… ты очень на него похож, по крайней мере, с этого ракурса.
Значит, теперь узнал?
Линь Жаньцин слегка приподнял бровь и с любопытством подался вперед, даже не пытаясь отстраниться, позволяя Шэн Ханю открыто изучать его черты лица.
Он подошел так близко, что дыхание Шэн Ханя сбилось.
Линь Жаньцин был в гриме уже давно, к тому же пил воду, и помада почти стерлась, но он не стал её обновлять, так и застыв перед лицом Шэн Ханя.
Морской бриз донес до Шэн Ханя сладкий аромат жасмина и солодки, смешанный с летним зноем. Где-то вдалеке пенились волны, и влажный, холодный воздух оседал на их лицах.
В голове Шэн Ханя внезапно всплыли воспоминания.
Ivy в баре, его красные губы, привкус алкоголя, большой палец, скользнувший по нижней губе… и сейчас.
Эти губы, их изящная форма — казалось, они так и созданы для поцелуев.
Сам того не осознавая, он вытянул шею и подался вперед, расстояние между их губами стремительно сокращалось.
Линь Жаньцин не отстранился, лишь тихо сказал:
— Если ты будешь пытаться поцеловать каждого, кто к тебе приближается, это плохо закончится.
Шэн Хань резко пришел в себя:
— Прости!
— Ты сегодня слишком часто говоришь «прости», — заметил Линь Жаньцин.
— Я искренне признаю свою вину и глубоко раскаиваюсь.
— Что ж, могу простить тебя еще раз.
Линь Жаньцин рассмеялся.
Его улыбка была ослепительной. Когда он прищурился, длинные ресницы, словно перышки, прошлись по самому сердцу, вызывая легкую, щемящую дрожь.
— Ты не отказал мне, — спросил Шэн Хань, — но и не принял меня. Почему?
— Если узнаешь причину, пожалеешь. — Линь Жаньцин отстранился, опираясь ладонями о камни, запрокинул голову и закрыл глаза, вдыхая влажный воздух. — Ты точно пожалеешь.
— Опять ты за свое. — Шэн Хань убрал планшет и камеру в сумку.
Солнце медленно клонилось к закату. Огромный огненный диск завис над горизонтом, окрашивая море в роскошные багряные тона и заставляя волны искриться.
— Ты сказал, что я похож на твоего соседа, — Линь Жаньцин всё еще испытывал любопытство. — Только ракурсом? Мне кажется, дело не только в этом. Ты ведь много кого снимал, знаешь, что похожих ракурсов бывает немало.
Похожих людей действительно много, поэтому Шэн Хань не стал бы поднимать эту тему без веской причины.
Линь Жаньцин ждал ответа.
Он сам не знал, что именно хочет услышать. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Шэн Хань его узнал, с другой — это было опасно.
— Темперамент, — ответил Шэн Хань. — Не знаю, как это описать… это просто ощущение. Вы оба кажетесь очень одинокими и немного… пресыщенными жизнью.
Морской ветер проносился между ними, и когда он коснулся промокшей от воды одежды, стало прохладно. Шэн Хань снял свою рубашку, которую носил для защиты от солнца, и накинул её на плечи Линь Жаньцина.
Телефон в кармане без умолку вибрировал. Его часть съемки была завершена, а вот другие члены клуба еще возились: новички плохо знали технику, не говоря уже о композиции и выборе ракурса. Модели то и дело превращались на фото в нелепые мемы. Глядя на снимки, которые ребята присылали в общий чат, Шэн Хань невольно улыбался — некоторые кадры были и правда забавными.
— Давай забудем об этом, — Шэн Хань перевел телефон в беззвучный режим. Сейчас здесь были только они двое, прекрасный морской пейзаж, никто не мешал, и Ivy был прямо перед ним — можно было не переживать, что тот внезапно уйдет или не ответит на звонок.
— Можно мне узнать тебя получше? — Шэн Хань с надеждой посмотрел на Линь Жаньцина.
— В каком смысле? — Линь Жаньцин не стал отказывать.
— Ну… — Шэн Хань задумался и решил начать с того, о чем обычно спрашивают при знакомстве. — Семья?
— Как бы это сказать… — Линь Жаньцин медленно подбирал слова. — Мама родила меня, потом они с отцом развелись. Позже она вышла замуж за моего отчима, но не выдержала жизни с ним и снова развелась. Мама не стала бороться за опеку, и меня оставили с отчимом. Пару лет назад он женился на другой женщине, которая привела своего сына, так что теперь мы живем вчетвером.
Шэн Хань: «?»
Ситуация казалась запутанной.
— И… как ты ладишь со сводным братом, отчимом и мачехой?
— Вполне нормально, — честно ответил Линь Жаньцин. — Мачеха хочет выгнать меня из дома, я хочу свернуть голову её сыну, а отчим молчит и просто хочет посмотреть, кто из нас сильнее.
Выражение лица Шэн Ханя стало озадаченным. Семейные отношения Ivy… звучали не слишком гармонично.
— Прости, мне… наверное, не стоило спрашивать?
— Можешь спрашивать, — Линь Жаньцин посмотрел вдаль. — Иногда мне самому очень хочется кому-нибудь пожаловаться.
В обычной жизни он не хотел, да и не мог этого сделать.
Его отчим Линь Цзиньфу не позволил бы ему произнести ни слова, порочащего семью Линь. Он не терпел жалоб, не принимал неудач и ни на секунду не мирился с тем, что Линь Жаньцин может выглядеть неподобающе.
Он был заперт в этой кошмарной жизни.
Но Ivy был другим.
Ivy не имел ничего общего с его разбитым миром.
Неподалеку послышались радостные возгласы.
Солнце почти скрылось, небо окрасилось в иссиня-черные тона. Сгустились сумерки, затрещали костры, и языки пламени начали свой танец навстречу ветру.
Начиналась вечеринка у костра.
http://bllate.org/book/27827/3375292
Готово:
